— ДАВАЙ ЖЕ, - раздался в голове гремящий голос, причинивший ему сильную боль. Голова и так болела, а сейчас её как будто молотком приложили. От души, как говорится.

— Да не греми ты так, - пребывая в каком-то полуобморочном состоянии, он даже не шибко понимал, кому дерзил. Собрав оставшиеся силы в кулак, он просто пополз вперёд, видя перед собой лишь две крайности. Артефакт, который валялся совсем близко от него, и парящее металлическое Солнце, от которого как будто бы чувствовался пристальный взгляд. Всего-то нужно их совместить. — Щас, уже бегу…

Собор вздрогнул и рядом с ним, заставив руки подогнуться, в плитку ударил коготь. Как ни странно, это придало ему ещё немного сил. Умирать всё же не хотелось. Не для того он весь этот путь прошёл.

Очередной удар с другой стороны, уже намного ближе. Ещё и прошёлся вдоль его тела, чуть не содрав с него половину мяса. Чуть-чуть бы в сторону, и был бы он труп. Следующий удар точно станет последним. А значит, осталось только метнуть, но для этого хорошо бы встать. Превозмогая себя и спиной чувствуя, что третий удар уже не за горами, Наво встал и, криво размахнувшись, метнул артефакт вперёд, падая следом за своей рукой на плитку. Всё, на что его хватило после броска, так это перевернуться на спину и смотреть в нависшую над собором морду твари, расширяющую для себя проход. Вот, кажется, и конец. Здесь он и помрёт.

Железная тренога с шаром полетела недалеко, едва-едва преодолев половину расстояния. Но артефакт так и не коснулся пола, как будто повис на жалкой, дрожащей ниточке. Ускоряясь постепенно, он вновь поплыл по направлению к железному изображению полого Солнца и остановился, когда достиг середины. Металл раскалился, скручиваясь… Вспыхнуло!

Последним, что запомнил Наво, был очень яркий свет, ударившись откуда-то сверху, из-за спины чудовища. И в её рёве он услышал боль. Музыка для его ушей…

***

Спустя пару недель…

Ласковый морской бриз неторопливо обдувал кожу, даря мнимую лёгкость телу, нагретому полуденным Солнцем. Где-то над головой кружили в потоках воздуха вездесущие чайки, оглашающие округу своими надоедливыми криками. Они заглушали даже мерное звучание моря-океана, низкие волны которого разбивались о высокие борта. В такие жизненные моменты хочется просто помолчать, посидеть где-то с бутылочкой хорошего алкоголя в приятной компании.

Что же. Они действительно находились в очень приятной компании. Разве что не сидели, а… висели вниз головами и внимательно смотрели на валяющийся на палубе артефакт, претерпевший значительные изменения. Одна ножка отвалилась, две другие оплавились, а шар как будто расплавили до мягкости тряпки, выжали, а затем снова остудили, но уже в такой странной форме. Упасть они, к слову, не боялись. Ведь канаты, что держали их тела, вызывали доверие одним своим видом.

— У вас, идиотов, была ровно одна задача… - пространным голосом заявила особа, что представлялась самой главной на этом корабле. Каллифея. — Только одна. Вы должны были забрать артефакт и привезти его обратно. Не оговаривая его состояния, я подразумевала, что он останется… в своей изначальной форме. Работоспособный, а не превращённый в мусор для коллекционеров. Так почему же я перед собой вижу мусор, а не артефакт?

— Так вышло! – попытался оправдаться Наво, но канаты на его теле предупреждающе сжались по воле своей хозяйки. Да так крепко, что у него чуть глаза из черепа не вылетели. — Небольшая накладочка…

— Серьёзно? – прищурилась остроухая девушка, на волю которой корабль реагировал так же, как реагирует тело на указания головы. — Накладочка? Меня должно это успокоить? Вы… Вы вообще понимаете, что…

— Но всё же хорошо закончилось! – запротестовали люди, ей только и оставалось, что слушать их и переводить взгляд с одного на другого. — Чудовища мертвы, матка их тоже померла и на куски развалилась! Точно закончилось!

— Минуточку, - подняла она пальцы, закрыв глаза и сделав глубокий вдох. — Что вы, грязь на киле, сейчас сказали?

— Жуки… Ну, как бы, всё? Закончились, в смысле!

— Как? – выдавила она. — В смысле – всё?

— Ну, в прямом! Артефакт принял наш Бог и… Ну сжёг их, получается…

— Получается, - повторила Каллифея, зажмурившись и потерев переносицу пальцами. И тут же рявкнула, обращаясь к ним. — Ублюдки!

Канаты метнулись в сторону, и три тела полетели в воду так, будто ими выстрелили из пушки. Сделав глубокий вдох, она медленно выпустила воздух. Точнее, будучи всего лишь призраком, бесплотной душой, ей оставалось максимум имитировать этот процесс. Но психика такая штука, что… это действительно работает.

— Так, я не закончила, - канаты снова метнулись в воду и вытянули три вымоченных в морской соли тушки на палубу. — Ещё раз! Матка керакридов мертва?

— Да! – закивали люди.

— А кто море чистить будет?! – схватилась за голову остроухая. — Я что ли?!

— Но мы же как договаривались? – взял слово Лобар, от которого было видно только голову. Остальное скрывал плотный кокон. — Мы вам артефакт, вы нам на карте отмечаете хранилище. Всё честно! Вот артефакт! Вы же не говорили, в каком он должен быть состоянии. А если бы он к тому моменту уже издох? Получается, вы и платить нам не стали бы?

— Скорее твой род пресёкся бы лет этак через тысячу, чем этот артефакт сломался бы, - хмуро возразила девушка и снова опустила взгляд на бесполезный кусок… чего-то. — Действительно. В этом есть зерно истины. Для примитивных созданий нужно оговаривать каждый шаг, иначе это превратится в игру с вероятностями.

— Так мы получим карту? – подал голос Велгантэ, для которого у Каллифеи нашлась якорная цепь вместе с якорем.

— Делать нечего, я же обещала, - она развела руками. — Вас спасает только моё воспитание. Цените это, простейшие. Была бы я менее… отходчивой, быть бы вам мелко протёртым кормом для морских созданий, толщина которых меньше волоса.

***

Эверфорд…

Королевский дворец…

Тронный зал…

Старый король молчал, глядя в спину уходящему сыну, сказавшему ему множество неласковых слов. Это был уже не первый случай, когда такое происходило, но каждый раз вонзался в сердце и оставлял незаживающую рану. Но что он мог ему сказать в ответ? Что делает это ради процветания их страны? Ради тех, кого он поклялся вести вперёд, в будущее, кого обещал защищать? В ответ на это сын сказал, что нет ничего, что могло бы оправдать подлость и низость. Он вырос настоящим рыцарем… Жаль лишь, что рыцарство плохо сочетается с умением быть королём.

— Когда-нибудь ты поймёшь, сын мой, - прошептал король в руку, чтобы никто этого не услышал. Его тяжёлые серые глаза очертили зал, прошлись по лицам всех советников. Наконец, приняв решение, он поднял вторую руку и очертил ей в воздухе ленивое движение. — Покиньте меня. Я должен подумать.

— Ваше Величество, - склонились в поклонах придворные и советники, покинув тронный зал первыми. За ними отправились все прочие, кому на роду написано присасываться к политической жизни. И последними вышли его гвардейцы, оставив короля в одиночестве. Как они думали.