— Теперь заслушаем доклад о наблюдении за Морем Чудовищ. Господин Крус, просим Вас, - после этих слов в зале, где все ещё недавно спорили по поводу Велардо и его выкрутасов, установилась тишина, и за кафедру, сменив Бернарда, встал коренастый мужчина с отчётливо видимой военной выправкой. Помимо этого, держался он под многочисленными взглядами так, будто привык отчитываться, по меньшей мере, перед командорами, адмиралами и иными высшими сановниками. Прежде чем начать, он постучал стопкой бумаг по дереву и разложил её сообразно своим представлениям о порядке. И только затем поднял тяжёлый, прямой взгляд, окинув взглядом весь зал за раз.

— Господа! Дамы! Спешу доложить вам, что дела наши скорбны, а шансы на выживание стремятся к нулю, - прозвучавший пушечным залпом голос с командными интонациями был самым лучшим доказательством бывшей карьеры нового докладчика.

— Но подождите, господин Крус! – вскинулась одна из женщин на задних рядах с причудливо кудрявыми волосами и милыми ямочками на щеках. — Ещё два месяца назад всё было в порядке и о Море Чудовищ мы рассуждали разве что в теориях! Что могло измениться за это время?!

— Вы правы, госпожа, - с достоинством кивнул бывший военный, ставший Иерархом. — Два месяца назад не было нужды беспокоиться о благополучии земель Солмариса, но теперь, когда подошло время для очередного доклада, я с прискорбием сообщаю, что до следующего мы можем и не дожить!

— Тишина! – строгая дама из первых рядов постучала ладонью по столу, перебивая начавшийся гомон. Каждый хотел выразить своё мнение или хотя бы осудить столь пессимистичную оценку старого вояки. — Прошу Вас, продолжайте. Всем нам очень интересно услышать причины Вашего беспокойства, господин Крус.

— Боюсь, Вы неправы. Я не беспокоюсь, господа и дамы! Я в ужасе! – подчеркнул Крус, обведя аудиторию взглядом и придавив притихнувших Иерархов взглядом. — Все мы были обласканы Солнцем за наши деяния. Все мы доподлинно знаем, что трусов среди нас не водится. Однако! Испытания, что пришлись на нашу долю, были под силу человеку. Теперь же я заявляю, что нам всем придётся столкнуться с тем, что обычные люди зовут «стихийным бедствием»! А во время стихийного бедствия принято молиться и думать о том, что делать уже после того, как оно иссякнет.

— О чём это Вы?

— Я говорю о жуках, коих мы привыкли считать за пассивных, но всё же самую малость опасных жителей пустынных островов и голых скал. Однако, господа! Знаете ли вы о том, что некогда ранее эти острова имели густую растительность, а скалы были домом для птиц? И знаете ли вы, что орда жуков ускорила своё движение, перестав быть проблемой исключительно северных рубежей?

— Мы уже побеспокоились об этом и вывезли с близлежащих к Морю островов людей в более безопасные места! Да многих мы потеряли, не успев зафрахтовать нужное количество судов, но потери незначительны! Не найдя пищи, они должны были взять иное направление. Предположительно, обратное. Так говорят наши учёные.

— Морю плевать, оно никому ничего не должно. Просто сожрало эти острова и двинулось за следующими. Была полностью вырезана крепость на тюремном острове. Были сожраны острова южнее её. Что характерно, два месяца назад выбор жертвы для нападения был непредсказуем – область то расширялась, то сжималась. Теперь можно утверждать, что у жуков есть цель, к которой они идут, не сворачивая. А ещё – великолепный таран, чтобы разрушать всяческое сопротивление! Свидетели сообщают о гигантской твари, в чью пасть помещаются корабли, а в брюхе на веки вечные исчезают целые города.

— Но это же бред! – воскликнул кто-то. — Такая громадина наверняка привлекла бы наше внимание и раньше!

— Если она не показывалась на глаза, то как же она могла привлечь наше внимание, господа? Милостью божьей мы, люди, правим Солмарисом, что расположился на островах одноимённого южного архипелага. Но как же нам править им и под водой, не имея для того сходства с рыбой?

— И что, много ль оно сожрало?!

— Половину.

— Половину чего? Людей, всех островов на архипелаге? Говорите яснее! – потребовала строгая дама, привстав со своего места.

— Половину островов на пути к Эстрелла-Мару! – выдохнул Крус и стоически принял на свои уши возмущённый рёв сотни глоток. — Мы эвакуируем большую часть людей, поэтому информация ещё не распространилась. У нас она в принципе медленно распространяется, а жуки почти не оставляют свидетелей. Причины высылки с опасных островов называются разные, но эту ложь для наших сограждан мы как-нибудь отмолим – главное сохранить жизни и не допустить паники. По расчётам моих людей, собирающих статистику передвижения этой орды, у нас не более двух недель! Тварь просыпается и ускоряется, голод её растёт, а вместе с ней становится больше жуков, которых она рождает тут же. Наш свидетель от увиденного почти потерял рассудок, но эту информацию он донёс чётко! Уже через неделю пройдёт празднество, совмещённое с общегородской почтительной молитвой, а ещё через одну нам придётся вставать с оружием в руках, надеясь, что нами подавятся.

— Вы должны были бить в тревогу ещё тогда, когда пал тюремный остров!

— А мы и били! – пожал плечами Крус. — Кто ж нас слушал? Флот под командованием Велардо, считавшего жуков всего лишь забавной игрушкой, ушёл безуспешно бодаться с пиратами, другие Иерархи были заняты своими делами, стража островов бессильна. Одни мы остались, сирые и несчастные писари, вынужденные следить за тем, как жрут наш дом по кирпичику.

— Теперь флот вернулся, он их остановит! Кем бы они ни были, от пушек их это не защитит.

— Как может флот остановить то, что движется под водой, всплывая лишь затем, чтобы что-то сожрать? Оно цепляется за днища и прогрызает их, топя суда. Два наших разведывательных судна так и не вернулись.

— Нужно созывать армию, ополчение! Если поспешим, можем завербовать в армию сопротивления всех жителей, вывезенных с островов.

— Я же говорил, это бесполезно. Они не остановят многотысячную орду, знающую голод, но едва ли разумеющую боль. Нет, господа. Человеческое оружие здесь бессильно. Мы должны придумать иной способ остановить бедствие. Иначе столица… будет уничтожена. Я предлагаю продолжить эвакуацию, распространив это и на столицу. Стены позволят нам сдержаться какое-то время, но этого не хватит надолго.

***

— Проходи, молодой человек, - старый блюститель отворил дверь в келью, оказавшуюся не настолько маленькой, какой её можно было бы представить. Помещение было просторным, а окна большими, из-за чего внутри было очень светло и даже свежо. Удивительно, у других монахов дышать можно только через силу. — Удивлен?

— Признаться, да, - кивнул парень, проходя внутрь и с круглыми глазами оглядывая внутреннее убранство, исполненное из светлых пород дерева. — Не вижу свечей…

— Ну какие в моём возрасте свечи? – сварливо отозвался блюститель, подходя к причудливому каменному… ящику с железной крышкой спереди. Открыв эту крышку, старик бодро затолкал внутрь дрова и взялся за розжиг. На попытку помочь вредный престарелый монах только отмахнулся, занимаясь всем самостоятельно. Итогом его трудов стал дымок, густо поднимающийся через отверстие наверху ящика. Клубы и завитки не расходились по комнате, а почему-то послушно уходили в трубу из обожжённой глины, зависшей на креплениях над этим странным ящиком.