— В каком это смысле? Ведь ты же защищаешь Убежище! У тебя влияния больше, чем у любого другого командора!

— И это остаётся незыблемым. Пока трое других напоминают внешнему миру о нашем существовании, я защищаю единственное место, где пират может расслабиться. Однако, подумал ли ты, что случится, если я прямо сейчас возьму и вытащу этого твоего пацана из клетки? Капитаны и так на взводе. Никто никому не верит. Если я пойду против решения совета и общего мнения, на меня навалятся все.

— Они не посмеют, - нахмурился Лобар. — Нападение на защитника Убежища – немыслимое дело. Никто не стреляет себе в ногу. Не каждый безумец на такое способен.

— Всё немного сложнее, чем ты думаешь, приятель, - вновь затянулся пират и выдохнул дым, в котором старик с удивлением опознал фруктовые нотки. Это не курительная смесь? — Заметил? Лекарь посоветовал мне эту смесь, говорит, безвредная и пахнет хорошо. Пока что его слова подтверждаются.

— Никогда бы не подумал, что ты так печёшься о запахе.

— Что мне ещё остаётся, если я здесь фактически в осаде? – фыркнул Армандо. — Пока кто-то там бегает и демонов на гарпун пачками насаживает, я тут сижу и тухну, как какая-то селёдка, забытая в бочке со своими мальками.

— Пачками? Там всего же один демон был? – брови Лобара вскинулись в удивлении, но быстро опустились, когда командор взглянул на него снисходительно.

— Не недооценивай силу слухов. Шесть клепсидр назад слухи донесли мне об одном убитом демоне. Четыре клепсидры назад их стало уже трое, а буквально перед тобой мне с берега передали весточку, будто под Убежищем оказалась целая деревня демонов, которую злобный чернокнижник зарубил, лишь бы отравить всё. И что бедные демоны сопротивлялись, но он всё равно убил всех, даже детей.

— Что за бред?

— Бред или не бред, а кто-то верит, - пожал плечами Армандо. — Но я предпочитаю верить фактам. Демон явно был, если уж священник подтвердил. Убил его пацан. Это тоже факт. А вот с какой целью он там находился и зачем убил – уже загадка, которую каждый решает сам для себя. И решения тоже у всех разные.

— Я тебе о том и толкую уже столько времени! Вынеси своё решение, чтобы никому гадать не приходилось! Люди…

— Люди ждут, что я встану на их сторону, Лобар, - осадил его командор. — Услышь ту мысль, что я пытаюсь до тебя донести. Мне не дадут пойти против решения множества. Едва я встану против них, как по городу пойдут разговоры о том, что я собираюсь подмять всю власть под себя. И никто не задумывается о том, что я эту власть и создал, а потом отдал им. Раньше как было? Сброд. Просто и незатейливо. Пришли мы, навели порядок, передали власть всем, чтобы по-честному, по-братски. Но это уже забылось.

— Чёрт, вообще без вариантов?

— Я их не вижу. Впрочем, можешь не переживать особо. Все основные выходы на поверхность охраняются верными мне людьми. Так что особо ретивые, кто хочет решить всё до суда, сейчас могут лишь скрипеть зубами. Это всё, что я могу сделать. Если бы здесь были трое других, всё было бы проще, но их нет. И я вынужден принимать такие решения, потому что…

Но тут вдруг двери распахнулись, и внутрь каюты ввалился молодой пират, почти ещё безусый юнец, смотрящий на мир расширенными от удивления глазами. Малец запыхался, ещё и с одежды его на пол капала вода. По всей видимости, он проделал нелёгкий путь по воде, чтобы добраться до этой каюты. Армандо, не закончив свою фразу, сразу же перевёл на него взгляд и неожиданно по-отечески обратился.

— Отдышись, сынок. Что бы там ни было, оно ещё может подождать, - сказал он, на что парень закивал и согнулся вдвое, опираясь на колени. Лобар тоже не мешал, переводя взгляд то на Армандо, то на парня.

— Анита? – вдруг спросил он, вставив женское имя как будто бы не в тему.

— Я не всегда сижу на этом месте, - хмыкнул в бороду Армандо. — А Анита – хорошая женщина. Знал бы ты, сколько раз она меня латала.

— Знаю, я ведь тебя в те дни и ломал, в основном, - вернул ему усмешку Лобар. Парень же в это время рассматривал их обоих с таким лицом, будто ему не слишком удобно здесь и сейчас находиться, пока старики вспоминают общее прошлое. — Да и как она тебя не выгнала? Ты же заросший, как пёс.

— Я-то заросший, но всё ещё силён и крепок здоровьем, а ты уже поседел, хотя я не сильно моложе тебя. Коленки-то ещё не хрустят, старикашка?

— Кто бы говорил? Сам-то кряхтишь, с кресла встать не можешь поди.

— Там! – вдруг выкрикнул пришедший в себя парень, мгновенно обращая на себя взгляды двух стариков.

— Что «там»? – чуть ли не в унисон спросили старшие.

— Здание совета горит! – выпалил пацан, из-за чего слушатели встрепенулись и чуть было не подскочили, но он ещё не закончил. — На улицах борьба! Щербатый и Фернандес сцепились прямо посреди улицы, втянув в драку и других! Там всё в крови, трупы везде!

— Какого хрена?! Куда остальные смотрели?! – рявкнул вдруг Армандо, припечатав трубку на стол и поднявшись из кресла. — Они должны были разнять этих идиотов!

— Я поспрашивал, все говорят, что не их дело, что и своих проблем хватает, чтобы за чужих под саблю лезть, - парень, сынок Армандо, судя по всему, схватил с пояса флягу и опрокинул в себя что-то. — Говорят ещё, что Резаный народ собирает, порет какую-то чушь прямо на площади. Бордель, кабаки – всё оцепили поддерживающие Резаного ребята. Город бурлит, никто ни пожрать не может сходить, ни кости кинуть. Уже полыхают дома!

— И вот ты сейчас уверен, что ничего не надо делать? – спросил вдруг в наступившей тишине Лобар. Но Армандо ему не ответил, глядя в стол.

***

Некоторое время назад…

— Слушайте все! Слушайте-слушайте! – вещал с эшафота Резаный, сияя лихорадочным взглядом единственного глаза, кажущегося необычайно чёрным. Так-то у него и без того глаза были почти чёрные, но сегодня эта темнота была какой-то особенно глубокой. Едва закончился совет, он тут же пошёл сюда, прихватив с собой тот самый нож, которым сейчас и размахивал с вершины, пугая простых пиратов. — Слушайте меня, пираты, братья мои! Я расскажу вам, почему вас всех обманывают!

Перед ним, насколько позволяло пространство площади, бурлило людское море, в котором мелькали недовольные и откровенно злые лица. Хватало и непонимающих гримас, что принадлежали людям поумнее. Потому как репутация у Резаного была неоднозначной. Все знали, что мозгов у него не так уж и много, что он ведомый и мнительный человек, охотно верящий слухам и россказням и готовый нести их на своём языке хоть к чертям. Все это знали, но всё равно пришли. Кто-то действительно думал, что он скажет что-то дельное. Кто-то просто хотел посмотреть бесплатное развлечение.

— Знаете ли вы, пираты, сколько всего власти было отмерено нам командорами?! А? Знает кто? – безумным взглядом Резаный обвёл притихшую толпу, начавшую переглядываться между собой. Никто особо не понимал, к чему сейчас клонит этот полоумный попугай. — А я скажу вам! Всё верно, я скажу! Нисколько! Вам дали лишь подобие власти, которую всегда мог и может отобрать Армандо, убежавший на свой корабль!