А затем, словно разъярённый бык, ринулся на Бальтазара.

Я бросился вперёд, перехватил его и заломил руки за спину.

— Стой! Он тебя убьёт!

Мышцы Марселиуса вздулись от напряжения, когда он взревел, сверкая яростными глазами и брызжа слюной. Он отчаянно вырывался из моей хватки, а сухожилия на его шее натянулись толстыми жгутами.

— Я его убью, — процедил он тихим, опасным голосом.

Люди Косты рванулись вперёд, но тот взмахом руки остановил их.

— Если хотите с нами драться, готовьтесь к тому, что вас отравят. Я всегда ношу яд при себе. А тот, что сейчас у меня, — самый сильный из всех. — Он сунул руку в карман пальто, достал пузырёк и продемонстрировал его, словно бомбу. — Я знаю, что вы здесь в поисках лунного кинжала. Я подумаю над тем, чтобы не использовать этот яд, если вы скажете, где находятся ваши с Марселиусом жёны. Мне нужны вы все. Торга не будет.

— Я никогда не предам свою жену, — выплюнул я.

— Так или иначе, я уничтожу вас всех, — сказал Коста. Он ослабил хватку, и пузырёк повис между кончиками его пальцев. — Думаете, я боюсь Бальтазара? Он и его нелепый сын слабаки. Они жалкие.

Глаза Бальтазара вспыхнули красным.

— Это кого ты назвал жалким?

От его тела волнами исходил нестерпимый жар.

Я был потрясён, увидев Бальтазара и Косту вместе, только на этот раз Бальтазар не пытался его убить. Когда я видел их вместе в последний раз, Бальтазар сжёг виллу Косты и убил множество людей. Как после этого Коста не стал его врагом? Почему Бальтазар просто стоял рядом и не пытался убить его? Что-то здесь было не так. Если мы не умрём от яда, то скоро сгорим заживо.

Коста убрал пузырёк обратно в карман.

Прежде чем я успел отреагировать, он бросился на меня и впечатал в стену. Прижав предплечье к моему горлу, он заорал:

— Где. Твоя. Жена?

Собрав все силы, я отжал его руку от своего горла на пару сантиметров.

— Я никогда тебе не скажу, ублюдок. Это ты сдохнешь. Мы уничтожим твоё маленькое осиное гнездо.

Я собрался с силами и оттолкнул его. Коста пошатнулся и налетел на одного из своих людей. Тот удержал его на ногах, но Коста резко вырвался, свирепо зыркнув на него. Затем повернулся ко мне.

— На кого вы работаете? На Малика? Или на кого-то ещё? Кто это?

Я расхохотался.

— Ты настолько тупой? Думаешь, я тебе скажу? Лучше умру с честью, чем подчинюсь твоим требованиям.

— Большая ошибка, дружок, — усмехнулся Коста.

— Думаешь, мы друзья? Даже близко нет. — Я вытащил кинжал из ножен на боку и выставил его перед собой. — Алина не смогла тебя уничтожить, но Оливия сможет. Запомни мои слова. Ты покойник, Рауль Коста.

— Хватит! — заорал Коста. — Взять их!

Люди Косты бросились на меня. Я схватил Бальтазара и прикрылся им, словно щитом.

Жар, исходивший от его тела, был невыносимым. Я впился пальцами в его плоть, отказываясь отпускать. Когда я глубоко вонзил кинжал ему в спину, из его горла вырвался гортанный вопль боли. Он яростно взревел, схватил меня своими могучими руками и со звериной яростью швырнул через всю комнату.

Мир бешено завертелся вокруг меня, а страх накрыл с головой. Я рухнул на пол, перекатился и одним резким движением вскочил на ноги.

Марселиус приготовился к бою. Но преимущество было не на нашей стороне: у Косты был яд, а Бальтазар умел управлять жаром.

И всё же я был хорошим солдатом, а хорошие солдаты никогда не отступают от боя.

Моя тактика заключалась в том, чтобы расправиться с людьми Косты по одному, а затем взяться за него самого. Я вытащил с другого бока небольшой складной нож и выставил перед собой оба клинка, нацелив их на одного из людей Косты — смуглого здоровяка, стоявшего прямо напротив меня.

— Ты глупец, Александр, — сказал Коста. — На это будет весело посмотреть.

Он скрестил руки на груди и отступил назад.

Громила оскалил зубы.

Страх хлынул по венам, сковывая мышцы. Коста был прав. Я был глупцом, если думал, что у меня здесь есть хоть какой-то шанс. Но тут перед глазами возникло лицо Оливии. Она носила нашего ребёнка. Я не мог её подвести. К тому же мне доводилось сражаться со слишком многими противниками — мужчинами, которые объявляли себя победителями ещё до того, как ступали на арену Колизея. И где они теперь? Все мертвы, а их кости давно обглоданы дочиста под землёй.

Достаточно одного отвлекающего манёвра, одной ошибки… кашля, шума… чего угодно, что на мгновение завладеет вниманием моего врага.

Я призвал на помощь всю свою гладиаторскую силу и хитрость. Никто из этих людей не сталкивался с тем, через что мне довелось пройти в Колизее.

Громила бросился на меня. Я увернулся, шагнув вправо.

Он зарычал и развернулся.

Двигался он медленно и неуклюже.

С этим будет легко разделаться.

Мы кружили друг напротив друга, словно волки, пока я не бросил взгляд в сторону.

Он тоже посмотрел, пытаясь понять, что привлекло моё внимание.

Идиот.

Я рванул вперёд и с приятным хрустом всадил кинжал ему в грудь.

Громила схватился за грудную клетку и рухнул на пол.

Вокруг меня раздавались хриплые стоны и рычание.

Коста не ошибся, назвав Марселиуса дикарём.

Брат дрался с расчётливой жестокостью, которой его научили коренные американцы и которую он отточил, когда его самого бросили на арену Колизея в качестве гладиатора.

Трое мужчин, включая того, кого повалил я, лежали распростёртыми на полу — мёртвые или умирающие.

Место громилы занял другой мужчина — жилистый, тощий как скелет, с покрытым шрамами лицом.

И наш смертельный танец по кругу начался снова.

Шрамолицый, судя по всему, был лёгок на ногах и способен двигаться с молниеносной скоростью. В руке он тоже держал кинжал.

Мы бросились друг на друга, обменялись ударами клинков и отступили.

Мой нож полоснул его по лицу, задев челюсть и оставив тонкую кровавую полосу. В ответ его клинок яростно метнулся вперёд и вспорол мне плечо, словно масло. Из нас обоих хлынула кровь, смешиваясь в багровой луже у наших ног.

Её запах лишь подстегнул меня. Я поднял руку и лизнул рану, размазав кровь по губам. Затем оскалил зубы и повернулся к своему жилистому противнику.

В памяти всплыло, как я орудовал сикой — коротким изогнутым клинком, которым сражался на арене Колизея с бесчисленными противниками. Помимо людей, против нас нередко выпускали львов и тигров.

Шрамолицому никогда не сравниться с тем, через что прошёл я.

Но тут из тени выскользнул ещё один головорез Косты, вооружённый мечом.

Где же рете — утяжелённая сеть, — когда она так нужна? Я мог бы набросить её на парня справа и разделаться с костлявым ублюдком передо мной.

Они переглянулись и одновременно ринулись на меня.

Я крутанулся, уходя с линии атаки, и мои ножи мелькнули размытыми полосами.

Я успел полоснуть парня справа по шее, прежде чем он пронзил меня мечом.

Из раны брызнула кровь.

Он взревел и сбил меня с ног.

Я рухнул на спину и застонал от удара.

Истекающий кровью мужчина прижал лезвие меча к моему горлу.

Я зацепил ногой одну из его ног и перекатил его. В процессе клинок рассёк мне шею.

Насколько серьёзна рана? Скоро узнаю — либо умру, либо одержу победу.

Сбоку орали Коста и Бальтазар.

— Давай, Лукас! Вперёд, Марко! Уничтожьте его! Валите его! Вас двое против одного! — кричал Коста.

— Если вы с ним не покончите, это сделаю я! — заорал Бальтазар.

Я сдавливал запястье Лукаса, пока он не выпустил рукоять меча. Кровь продолжала медленными толчками вытекать из раны на его шее.

Он моргал, словно пытался прояснить затуманившееся сознание. Потеря крови явно начинала сказываться.

Я перерезал ему горло, закончив начатое.

Марко бросился к мечу мертвеца.

Я вскочил на ноги и с яростным рёвом кинулся на Марко. Тот развернулся и резко выбросил ногу, с силой кувалды ударив меня по кисти. Кинжал вылетел из моей руки, пронёсся по воздуху, ударился о стену и с грохотом рухнул на пол, глубоко вонзившись лезвием в деревянные доски. Марко мастерски орудовал огромным клинком, готовый нанести смертельный удар.