Коста проигнорировал мой вопрос.

— Куда ушёл ваш приятель?

Его злобный взгляд хищно обшаривал зал.

— О, он отошёл справить нужду. Скоро вернётся.

Я улыбнулся и сделал ещё один глоток эля.

Воздух в таверне был густым от дыма и алкогольных испарений, а нескончаемый гул голосов делал атмосферу ещё более тяжёлой. Напряжение, исходившее от Косты, лишь усиливало ощущение духоты.

Коста оглянулся через плечо на своих людей. Он что-то тихо им сказал, те кивнули и разошлись в разные стороны. Когда он вновь повернулся к нам с Марселиусом, я повторил свой вопрос:

— Так что привело тебя сюда? От Италии далековато.

Я приподнял кружку и снова отпил.

Марселиус выглядел скучающим, но я знал, что краем глаза он следит за Костой, готовый действовать, если понадобится.

Коста прищурился, разглядывая нас.

— Мне рассказали, что в здешних пещерах есть золото. Решил посмотреть, не удастся ли мне приумножить своё состояние. Восстановление виллы обошлось мне в целое состояние.

— Могу себе представить, — сказал я, стараясь изобразить сочувствие. Я обхватил кружку ладонями и принялся крутить её туда-сюда по истёртой деревянной столешнице. — О золоте я ничего не слышал. Возможно, мы могли бы исследовать пещеры вместе.

А когда ты окажешься заперт в пещере вместе с нами, я смогу тебя убить. Ты наверняка явился сюда за кинжалом. Как и я.

Я не отрывал взгляда от стола, делая вид, будто этот разговор интересует меня лишь постольку-поскольку.

Коста ничего не ответил.

Марселиус допил эль, довольно хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— А это кто с тобой? — Коста настороженно посмотрел на Марселиуса.

Марселиус сменил позу, выпрямился во весь рост и встретил взгляд Косты пронзительным взором.

— Марселиус Демарриас, — произнёс он низким голосом, разнёсшимся по всей таверне.

Он забарабанил пальцами по столу, словно отбивая похоронный марш.

Коста презрительно скривил губы, лениво оглядывая Марселиуса.

— Выглядишь так, будто тебя только что вытащили из джунглей, — протянул он.

— О, благодарю, — сказал Марселиус, захлопав густыми ресницами. — А ты выглядишь как…

— Марселиус, — предостерёг я, перебивая его.

— Да брось. Мне интересно, что он скажет, — произнёс Коста, и в его глазах сверкнула угроза. — Так на кого я похож?

— На итальянского мудака. Даже от твоего акцента за версту несёт дешёвым пафосом, — ответил Марселиус.

Казалось, воздух затрещал от напряжения, пока Коста переваривал оскорбление Марселиуса.

Я стиснул зубы и медленно выдохнул. Марселиус понятия не имел, с кем разговаривал.

А может, и имел.

Во время путешествия я рассказывал ему об Охотниках за временем и особенно о Косте.

Я склонил голову набок и посмотрел через стол на Марселиуса.

По его лицу скользнула едва заметная заговорщическая улыбка.

Знает. Он просто играет с ним.

Я несколько раз сжал и разжал кулаки.

— Боюсь, я почти ничего о тебе не знаю, Рауль. Я рассказал тебе о своей любви к путешествиям и поиску артефактов. Может, и ты поделишься чем-нибудь интересным о себе?

Коста тяжело вздохнул и плюхнулся на пустой стул Османа.

— Рассказывать особо нечего. Я богатый итальянский делец.

Он схватил недопитый эль Османа и несколькими большими глотками осушил кружку. Затем поднял её в воздух и помахал, пока к нам не поспешила барменша.

— Принеси всем ещё по одной. Я угощаю.

Мы с Марселиусом допили свой эль и пододвинули кружки молодой женщине.

Барменша собрала их и поспешила прочь.

Взгляд Косты стал отрешённым.

— Давным-давно я был женат. Моя жена подарила мне столько счастья. У нас родился прекрасный ребёнок.

Зачем он рассказывает нам такие подробности своей жизни? Он что, пьян?

— Несмотря на то что жена делала меня счастливым, я любил другую, — продолжил Коста. Он нахмурился, всё ещё погружённый в воспоминания. — Но она любила чудовище.

Внутри всё похолодело. Я знал лишь одно чудовище — демона по имени Бальтазар.

Между бровями Косты пролегла болезненная складка.

— Наш сын… наш с женой сын… мы потеряли его. — Он стиснул зубы. — Его убили. Я так сильно его любил. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от боли, но не смог. Она была невыносимой. Потерять ребёнка, особенно собственного, — это разбивает сердце.

Барменша вновь появилась, проталкиваясь сквозь толпу. Она поставила перед нами три полные кружки и замерла в ожидании оплаты.

Коста бросил несколько монет на её поднос, и она поспешила прочь. Он поднёс кружку к губам и осушил половину. Осмелев от выпитого, Коста всхлипнул.

— Столько боли. — Он раскачивался на стуле из стороны в сторону. — Потерять ребёнка — это ад. Невозможно понять, пока сам через это не пройдёшь.

Уж мне ли не знать, подумал я, но промолчал.

— Но моя возлюбленная… — Взгляд Косты затуманился. — Она вернулась ко мне.

Он закрыл глаза, словно вновь погружаясь в прошлое.

— Она была любовью всей моей жизни, и она вернулась. Я знал, что она вернётся. И понял, что нашёл способ хоть немного заглушить боль от потери сына.

Коста резко распахнул глаза и посмотрел на меня проницательным взглядом.

— Хочешь узнать, что я сделал?

Я удивлённо моргнул.

— Конечно. Мы с Марселиусом всегда рады хорошей истории. Правда ведь?

— Ради историй и живём, — фыркнул Марселиус, но Коста, похоже, даже не заметил сарказма.

Он слишком увлёкся своим рассказом.

— Моя возлюбленная хотела отравить собственного ребёнка — ребёнка, которого сама родила. — Его лицо исказилось от жестокости, словно всё случилось только вчера и рана до сих пор кровоточила. — Я любил её. Я бы бросил к её ногам весь мир. Но она выбрала его.

На шее Косты бешено пульсировали вены.

Я попытался сложить кусочки истории воедино, но чувствовал, что чего-то не понимаю.

— Как звали твою возлюбленную?

Коста прищурился, внимательно изучая меня.

— Её имя? Алина.

Он издал короткий, лишённый всякого веселья смешок.

Алина!

Я вдавил ладони в стол, чтобы удержать себя в руках.

Он говорит об Алине. Значит, ребёнком, которого она хотела отравить, была Оливия!

Меня охватило непреодолимое желание оторвать Косте руки и ноги.

Марселиус, должно быть, это заметил, потому что едва заметно покачал головой.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— И тогда я заключил с ней сделку… с Алиной. — Коста облизнул губы, словно кот, только что сожравший крысу. — Я сказал, что помогу ей отравить дочь, если она родит мне ребёнка.

Желание броситься на Косту и свернуть ему шею едва не пересилило меня.

Марселиус снова покачал головой.

— И она согласилась? Родила тебе ребёнка? — Я с трудом заставил себя произнести эти слова.

Уголки его губ приподнялись в загадочной улыбке.

— О да. Алина родила мне сына.

У Оливии есть ещё один брат? Сколько их вообще? Я сжал кулаки.

— И где этот сын сейчас?

Коста вскинул брови.

— Мой сын?

— Да. Ты только что сказал, что у вас с Алиной был сын.

— А, этот. Боюсь, он тоже не выжил. — На лице Косты появилось коварное, мерзкое выражение. — Я испытывал на нём свои яды. Думал, он достаточно крепкий и выдержит, но, видимо, ошибся.

Он поднял кружку и большими глотками допил остатки эля.

Я сидел, ошеломлённый услышанным.

Коста совсем ебанутый, что ли?

Он намеренно испытывал яды на собственном сыне? И ради чего? Чтобы наказать Алину за то, что она родила ребёнка от другого мужчины?

От одной этой мысли меня затошнило.

— Кстати, о ядах, — произнёс Коста. — Помнишь, мы с графом Монтего рассказывали тебе о Рождённых временем и моём тайном обществе?

— Смутно, — ответил я, всё ещё пытаясь осознать тот факт, что он не только был любовником Алины, но ещё и отравил их собственного ребёнка.