— Что случилось, мой господин?
Бальтазар ничего не ответил. Он лишь свирепо смотрел на меня.
— А это кто? — Я указал на молодого мужчину. — Тот самый жалкий сынок, о котором вы время от времени упоминали?
Бальтазар метнулся ко мне, словно змея, и схватил за горло.
— Ах ты сукин сын, никогда больше не смей так говорить о моём отпрыске.
— Простите, господин. Прошу прощения, — выдавил я, едва способный дышать.
— Ты заплатишь за свои ошибки. Ты меня подвёл. — Ноздри Бальтазара раздулись, а глаза засветились багровым.
Я схватился за его руку, пытаясь оторвать пальцы от своей шеи.
— Подвёл вас? — прохрипел я. — Как я мог вас подвести?
Бальтазар отшвырнул меня назад, и я рухнул рядом с молодым мужчиной, съёжившимся на диване. Мой правый бок — тот самый, где на поясе находился кинжал, — оказался полностью открыт. Я тут же выпрямился, надеясь, что он не заметил рукоять собственного клинка.
— Ты мог меня спасти, — прорычал Бальтазар.
— Спасти вас? От чего? — спросил я, потирая ушибленную шею.
Бальтазар повернулся к сыну.
— Как ты сюда попал, Тристан? Ты должен был прибыть вместе с Рождённым временем.
Тристан съёжился на диване, подтянув руки и колени, словно пытаясь защититься.
— Я пришёл с Романом Александром.
— Роман? Он жив? — Демон схватил вазу со столика возле дивана и швырнул через всю комнату.
Она разлетелась вдребезги, осыпав комнату осколками фарфора.
Несколько застряли у меня в волосах, но я не осмелился даже пошевелиться, чтобы их убрать.
— Да, пап. Александер жив. Он схватил меня в баре двадцать первого века и избил до полусмерти из-за того, что какая-то старая карга наговорила ему обо мне, — сказал Тристан, по-прежнему съёжившись. — Потом заявил, что я должен отправиться с ним во времени. Мы переместились сюда и остановились в доме какого-то графа. Его зовут граф Монтего.
— Это невозможно. Я оставил Романа умирать. Никто не способен одолеть меня! — Он схватил ещё одну бесценную вещь, мраморную статуэтку с каминной полки позади себя, и швырнул её.
На этот раз раскололась стена, оставив после удара зияющую дыру.
— Где моя служанка? Бартоломеа, сюда!
Из глубины дома поспешно выбежала женщина, нервно заламывая руки. Она присела в реверансе и склонила голову.
— Чем могу служить вам, мой господин?
Бальтазар указал на фарфоровые осколки и куски дерева у стены.
— Убери этот бардак. И смой кровь с моего сына. Он — сплошное разочарование. Смотреть на него противно.
— Сию минуту, мой господин. — Служанка склонила голову и упорхнула прочь, словно маленькая перепуганная птичка. Вскоре она вернулась с принадлежностями для уборки, осторожно промокнула кровь на лице Тристана, а затем занялась разгромом в другом конце комнаты.
— Никто не способен противостоять мне. Я самый могущественный человек в мире! Я верну солнечный кинжал и воскрешу Алину. Она станет моей королевой! — Бальтазар запрокинул голову и вскинул руки. — Вместе мы будем править миром!
Моя губа скривилась от отвращения. Он ебанутый! Совершенно спятил, если думает, что способен вернуть кого-то из мёртвых.
Фарфоровые осколки со стуком падали в деревянное ведро, куда служанка собирала мусор с пола. Закончив, она выпрямилась и спросила:
— Это всё, мой господин?
Бальтазар резко повернул к ней голову.
— Что ты сказала?
Её глаза расширились.
— Э-это всё? — запинаясь, повторила она.
В мгновение ока он оказался перед ней, схватил за шею и свернул её.
Когда она безжизненно осела на пол, из её макушки начал подниматься серебристый дым.
Бальтазар задрал подбородок и глубоко вдохнул. Серебристая струйка устремилась прямо ему в ноздри.
— А-а-ах, — удовлетворённо выдохнул он.
Я в ужасе смотрел на него.
— Этот Малик, — пробормотал он, сцепив руки за спиной. — Это он всё замышляет и плетёт интриги. У него Эмили, Оливия и Роман, и он думает, что побеждает. Но знаете что? Он не победил. И никогда не победит. Победа будет за мной!
— И что нам теперь делать? — спросил Тристан.
Я взглянул на него.
Бедолага дрожал всем телом.
— С чего ты взял, что у меня есть ответ? — прошипел я. Я не знал Тристана, но он производил впечатление жалкого подобия мужчины.
Бальтазар внезапно возник прямо перед нами.
Я дёрнулся и моргнул. Ещё секунду назад он стоял позади.
— О чём это вы там шепчетесь? — прорычал он. — Тоже что-то замышляете?
Его лицо растянулось в злобной ухмылке. Он схватил меня за лацканы и вздёрнул в воздух.
Я беспомощно повис в его руках, охваченный ужасом и изо всех сил стараясь сохранить ясность рассудка.
— Ты разочаровал меня, мой мальчик. Ты должен был пойти на маскарад и найти солнечный кинжал. Вместо этого остался дома, как ноющая, хнычущая сучка. — Бальтазар затряс меня, и моя голова безвольно моталась из стороны в сторону. — А теперь я даже не знаю, остался ли кинжал под завалами.
Под завалами? Что, чёрт возьми, произошло сегодня ночью?
Он отпустил меня, и я бесформенным мешком рухнул назад.
— Надеюсь, ты мне верен. Иначе узнаешь, на что я действительно способен, — прошипел Бальтазар. — А теперь слушай, что ты для меня сделаешь.
— Всё что угодно, мой господин. Только прикажите, и я исполню. — Я выпрямился и одёрнул измятую рубашку. — Я навеки предан вам, господин.
— Хорошо, хорошо. — Он принялся расхаживать по гостиной, что-то бормоча себе под нос, но я не мог разобрать слов. Затем громко и отчётливо произнёс: — Ты приведёшь ко мне Романа и Малика. Найди их. Я убью их, а ты будешь смотреть.
Да ну нахуй эту идею.
— Конечно, мой господин. Я живу, чтобы служить вам, — сказал я.
— А почему ты сам не можешь их найти, пап? Ты же можешь найти кого угодно? — дрожащим голосом спросил Тристан.
— Завали ебало! — взревел Бальтазар.
— Но Роман сейчас в доме этого графа Монтего. Ты можешь найти его там, — сказал Тристан.
— Граф ничего не знает о Малике. Малик ото всех скрывается, — отмахнулся Бальтазар.
— А может, и знает, — сказал я, вымотанный тирадой Бальтазара. — Ты можешь сам найти их и привести сюда, Тристан, а мы тут пока наверстаем упущенное.
Бальтазар вздёрнул меня на ноги и впечатал в стену.
— Я не потерплю такого отношения к моему сыну. — Он затряс меня так, что кости застучали. Приблизив лицо почти вплотную к моему, он произнёс: — Иди. Найди их. И приведи ко мне. Ты меня понял?
Я не смог сдержать дрожь.
— Да, господин. Прошу прощения. Я немедленно отправлюсь на их поиски.
Бальтазар отпустил меня, и я съехал по стене, с глухим стуком приземлившись на обутые в сапоги ноги.
Я выскочил за дверь, задыхаясь, перепуганный до смерти. Мне нужно было убраться подальше от Бальтазара. Просто необходимо.
Но он выследит меня, найдёт и убьёт.
Я вывел из конюшни лошадь и пустил её галопом. Мы мчались сквозь темноту, пока не добрались до виллы Малика. Я собирался рассказать Эмили обо всём и молить её о прощении. Если понадобится, встану перед ней на колени. Мне не нужно было ничего, кроме одного — помириться с Эмили. Но куда мы могли сбежать, чтобы укрыться от гнева Бальтазара?
Добравшись до двери Малика, я забарабанил по дереву.
Дверь открыла служанка. Я попытался протиснуться мимо неё, но она преградила мне путь.
— Добрый господин, куда это вы собрались?
— Мне нужно увидеть Эмили. Дело срочное, — сказал я, снова пытаясь проскользнуть мимо неё.
Проклятая женщина стояла насмерть и не собиралась меня пропускать.
— Прошу прощения, но уже поздно, и леди Эмили спит. Если желаете, можете вернуться утром. — Она начала закрывать дверь прямо перед моим носом, но я выставил сапог, не давая ей захлопнуться.
— Тогда где Малик? Мне необходимо с ним поговорить.
— Его здесь нет, — ответила она.
— Вы лжёте. Где он?
На её лице мелькнуло потрясение, а затем она стиснула челюсть.
