Я прищёлкнул языком и свистнул, подгоняя их. Лошади налегли на упряжь и протащили карету через подложенную ветку. Вскоре она снова оказалась на сухой дороге.

— Великолепно! Господа, вы просто чудо! — воскликнул граф Монтего. — А теперь скажите, чем я могу помочь вам? Куда вы направляетесь? Я непременно должен отплатить вам за помощь.

Судя по его роскошной одежде, он вполне мог щедро нас вознаградить, но я никогда не любил зависеть от чужой помощи. Я покачал головой и выставил перед собой ладони.

— В этом нет необходимости, граф Монтего. Мы были рады помочь попутчику. Боюсь, принять вашу помощь мы не можем.

Я развернулся, собираясь уйти, но Тристан схватил меня за плечо.

— Ты что творишь? Конечно, мы можем принять его помощь. Ты совсем с ума сошёл?

— Что, ты вдруг начал понимать по-итальянски? — Я отцепил от себя его пальцы.

— Я знаю достаточно, чтобы понять «не можем принять помощь». Не будь мудаком. Ты даже не знаешь, где мы находимся! — Он театрально раскинул руки. — Оглянись вокруг. На многие мили здесь вообще может ничего не быть, а этот добрый человек предлагает нам помощь!

Я покосился на графа, который наблюдал за нами так, словно мы были главным развлечением дня.

Я вздохнул.

— Веди себя как слуга.

— Я буду изображать твоего слугу, если ты согласишься принять предложение этого человека. Ты хочешь весь день тащиться по жаре?

— Я когда-то целыми днями бегал в доспехах, жалкий ты червяк. Для меня это плёвое дело, — тихо и угрожающе произнёс я, скрестив руки на груди.

Но одежда, которую раздобыл для нас Джек, больше подходила для зимы, а в Италии, похоже, стоял разгар лета. Я уже обливался потом.

Тристан побледнел.

— Ладно, понял. Но я-то никогда такого не делал. Я буду только тебя тормозить.

Тут он был совершенно прав. Он и без того тормозил меня своим бесконечным нытьём.

Я повернулся к графу Монтего.

— Если вас это не затруднит, не могли бы вы подвезти нас по одному адресу, если вам по пути?

— Разумеется! — с готовностью воскликнул граф. — Куда вы направляетесь?

Я сунул руку в карман своего плиссированного сюртука, слишком тёплого для такой погоды, и протянул графу отсыревший клочок бумаги. Он внимательно его изучил.

— Да, я могу вас туда отвезти. Мне совсем не трудно.

Мы с графом забрались на козлы, а Тристан влез внутрь кареты. Зная его, он наверняка завалится спать. Тристан был слабым и жалким подобием мужчины.

Пока карета неспешно тащилась к указанному мне адресу Малика, мы с графом разговаривали. Он без умолку рассказывал мне об этих краях и развлекал историями о своих роскошных званых ужинах. Судя по всему, граф Монтего находился в самом центре местной светской жизни.

Наконец мы остановились перед роскошной виллой, окружённой оливковыми деревьями и холмами.

Граф натянул поводья, останавливая лошадей.

— Я подожду, чтобы убедиться, что тот, кого вы ищете, действительно здесь.

Он одарил меня доброжелательной улыбкой.

— Благодарю.

Я спрыгнул с козел и заглянул в занавешенное окошко кареты.

Ну конечно. Тристан свернулся калачиком на сиденье и крепко спал.

Я пошёл по каменной дорожке и миновал огромный фонтан с высеченными из камня итальянскими девами, из глиняных кувшинов которых лилась вода. Поднявшись по каменной лестнице, по обе стороны которой возвышались скульптуры львов, я оказался перед входной дверью. Поднял тяжёлый железный молоток и несколько раз ударил им о металлическую пластину на деревянной двери.

Дверь открыла невысокая молодая женщина с тёмными волосами и пронзительными глазами цвета угля.

— Да, могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она на безупречном итальянском.

— Добрый день. Я пришёл к Эйану Малику. — Я вытянулся по стойке смирно, словно всё ещё находился на военной службе.

— Mi dispiace, signore (прим. пер. итал. Прошу прощения, синьор), — вежливо произнесла она. — Синьора Малика сейчас нет дома. Он прислал письмо, в котором сообщил, что прибудет через два дня. Как мне передать, кто заходил?

У меня упало сердце. Два дня!

Я назвал своё имя и сказал, что вернусь.

Она кивнула и закрыла дверь.

Пав духом, я поплёлся вниз по ступеням и направился обратно к карете.

— Отчего такой мрачный вид, Роман? — спросил граф Монтего.

— Моего друга, Эйана Малика, пока нет дома. Он вернётся через два дня.

А мне эти две ночи даже спать негде.

— Эйан Малик живёт здесь? Я столько лет его не видел! Интересно, когда он приобрёл эту виллу, — произнёс граф. — Вы непременно должны остановиться у меня. Комнат у меня предостаточно, детей нет — компанию мне составляют лишь слуги. Одинокому старику вроде меня тоскливо, когда рядом нет друзей.

— Нет, мы не можем принять вашу помощь, — начал я, но тут из кареты вылез Тристан.

— Я не хочу две ночи спать на земле, — заныл он. — Давай останемся у него.

— И как ты собираешься отплатить ему за гостеприимство? — прошипел я Тристану.

— Похоже, ему ничего от нас не нужно. Он просто хочет компании.

Я посмотрел на графа. По моему опыту, людям всегда что-нибудь было нужно в обмен на доброту. Но перспектива две ночи спать на земле и слушать бесконечное нытьё и жалобы Тристана привлекала ещё меньше.

— Хорошо, — сказал я графу Монтего. — Мы останемся.

— Превосходно! Уверяю вас, это совершенно меня не затруднит.

Он дождался, пока я снова заберусь на козлы, а Тристан залезет в карету, после чего прищёлкнул языком, подгоняя лошадей.

Я погрузился в мрачные мысли из-за отсутствия Малика. Такого я не ожидал. А что, если его что-то задержало? Мне не терпелось найти кинжал и, что ещё важнее, мою прекрасную жену. Я безумно скучал по Оливии. Последний раз я видел её воочию в тот день, когда отправился сражаться с кайова. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

В голове прозвучал голос Ли.

Если что-нибудь случится, найди Джованни Зампу.

Ну конечно! Найти Джованни Зампу!

Теперь у меня появился план, и настроение сразу улучшилось.

Через полчаса мы прибыли к впечатляющей вилле графа Монтего. Когда мы проехали через железные ворота, окружавшие поместье, лошади ускорили шаг — наверное, им не терпелось наконец избавиться от упряжи.

У входа в огромный дом нас встретили двое конюхов, готовые отвести лошадей и убрать карету.

Граф жестом велел следовать за ним, и мы с некоторой настороженностью переступили порог его дома. Внутри всё оказалось куда роскошнее, чем я ожидал: высокие потолки, богато украшенная мебель. Стены были увешаны картинами, а полы выложены отполированной плиткой.

Мы прошли по коридору в глубь дома, где граф распахнул дверь и пригласил нас в просторную комнату, заставленную мебелью из тёмного дерева и книжными шкафами.

Граф обвёл комнату рукой, указывая на собранные в ней сокровища. На одной из книжных полок он показал нам издание «Опытов» Фрэнсиса Бэкона в кожаном переплёте, а на стене — портрет женщины, играющей на гитаре. Затем рассказал её историю: оказалось, она была его дальней родственницей, покинувшей родную Испанию и отправившейся в Париж в поисках удачи.

Рассказ меня увлёк и показался вполне подходящим знакомством с домом графа.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал он нам. — Здесь можете делать всё, что пожелаете. Хотите шлюх — я достану вам шлюх. Изысканная еда и напитки, проститутки, безумные развлечения… Чего бы ни пожелало ваше сердце, мне будет только в радость это предоставить.

Пока он говорил, казалось, годы разом слетали с его плеч.

— Благодарю вас, граф Монтего, но ничего из перечисленного мне не потребуется, — вежливо ответил я.

Из дверного проёма в глубине дома появился элегантно одетый мужчина и направился к нам.

— Антонио, пожалуйста, проводи слугу синьора Александра в гостевые комнаты для прислуги, — распорядился граф, кивнув на Тристана. — А я провожу синьора Александра в его комнату наверху.