— Это потрясающая новость, Эм!

— Да! Мы сможем путешествовать во времени вместе! — Её глаза заблестели, когда она отстранилась от меня. Но затем взгляд помрачнел, и она отвернулась.

Она переживает из-за путешествия во времени с ребёнком?

— Есть одна загвоздка, дамы.

— Какая? — спросила я, снова поворачиваясь к Малику.

— Если ты, Оливия, умрёшь в том времени, куда вы переместитесь, Эмили останется там навсегда.

Я слегка отпрянула.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Если, конечно, в эту эпоху не попадёт другой Рождённый временем и не встретит Связанного временем. Но такое случается крайне редко, поскольку Рождённые временем никогда не раскрывают свою истинную сущность. Собственно, отсюда и название — Связанный временем: человек оказывается привязан к определённому времени и месту. — Он забарабанил пальцами по столу. — А как же Рози? Вы вообще продумали свой план? Не стоит полагать, что я буду сидеть с ребёнком, пока вы двое разгуливаете по разным эпохам.

— Ох! — Эмили прикрыла рот рукой. — Ох! Мы забыли про Рози. Я останусь здесь с ней, Оливия. Тебе придётся отправиться за кинжалом одной.

На лице Малика снова появилась загадочная улыбка.

Мне захотелось закатить глаза. Малик и его чёртовы тайны.

— Рози отправится со мной, — сказал он. — Я — тьма и могу переместить во времени одного человека вместе с собой. У меня есть такая сила.

Сердце забилось быстрее, когда я подняла на него ледяной взгляд. Если бы рядом не стояла Эмили, хватило бы мне наконец смелости высказать ему, как меня бесит его скрытность и привычка обращаться с любой крупицей информации как с драгоценным сокровищем? Но в глубине души я знала, что это ничего не изменит. Он был настолько могущественным, что, что бы я ни сказала, мне никогда не изменить ни его самого, ни его поведение.

— А если Рози станет плохо от перемещения во времени? Если она перепугается? Ты хоть будешь знать, что делать? — Я упёрла руки в бока.

Он поднял на меня такой же ледяной взгляд.

— Думаю, я справлюсь. — Он посмотрел в сторону двери. — А теперь, если не возражаете, у меня есть дела. Идите отдохните и соберите всё, что хотите взять с собой. До завтрашнего путешествия нам предстоит ещё многое сделать.

Луна идеальным кругом сияла в небе, и её свет лился сквозь окно жидким серебром. Я застегнула пальто и вслед за Эмили вышла из кабинета Малика, чувствуя, как в груди борются предвкушение и страх. Пришло время отправляться в наше путешествие в прошлое — только теперь вместе со мной будут Эмили, Рози и Малик.

В ожидании утра мы разошлись по своим комнатам. По телу пробежала дрожь — отчасти от волнения, отчасти от ужаса, — когда я представила, что может ждать нас в Италии.

На следующее утро за завтраком я сказала Рози, что сегодня мы отправимся в очередное путешествие.

Она оторвалась от горошин, которые гоняла по тарелке, и на её милом личике появилась недовольная гримаса.

— А какое путешествие?

— О, будет весело. Мы отправимся далеко-далеко, — я постаралась вложить в свои слова как можно больше воодушевления.

— Это будет как в прошлый раз, когда мы всё время были голодные и уставшие? Ты и Эмили будете плакать? — спросила она.

— Нет, всё будет совсем не так, — заверила я её. По правде говоря, я понятия не имела, как всё будет.

Но, похоже, такой ответ её устроил. Она взяла крошечными пальчиками горошину и отправила её в рот.

— М-м-м! Вкусный горошек!

Весь день мы с Эмили посвятили подготовке к путешествию — настолько тщательной, насколько вообще можно подготовиться к неизвестности. Мы обе понимали, что впереди нас ждёт нечто, для чего одних припасов и необходимых вещей будет недостаточно. Нам нужно было подготовиться морально и эмоционально, закалить разум перед тем, с чем нам предстояло столкнуться. Пока мы заканчивали последние приготовления, почти не разговаривали — каждая погрузилась в свои мысли, не зная, что ждёт нас впереди.

Когда стемнело, мы с Эмили стояли бок о бок посреди моей спальни. Вокруг повисла тяжёлая тишина, и, когда она повернулась ко мне, я почувствовала на себе её пристальный взгляд. Казалось, прошла целая вечность, пока мы молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Эмили кивнула, нарушая тишину.

— Мы готовы, — твёрдо и решительно произнесла она.

Я внимательно посмотрела на неё. В обычно сияющих глазах теперь читалась неуверенность. Но несмотря на страх, который испытывали мы обе, в её лице я видела силу и мужество. Я улыбнулась ей, без слов показывая, что понимаю.

— Мы готовы, — повторила я.

Мне не терпелось узнать, куда запропастился Малик, и я обыскала весь дом, пытаясь найти хоть какие-то его следы. Но его нигде не было. Взбежав наверх, я ворвалась сначала в его кабинет, потом в спальню — пусто. Охваченная дурным предчувствием, я пересекла комнату и вышла на балкон, но и там меня встретили лишь холод и пустота.

С балкона открывался потрясающий вид на склон горы и лежащую внизу долину. Сегодня весь день было облачно, но дождя не было, поэтому я могла видеть на многие километры вокруг.

Положив ладони на перила, я посмотрела на деревья. На ветвях многих из них росла омела. Далёкие холмы отливали зимними серо-голубыми оттенками. Бескрайнее небо переливалось оранжевыми, персиковыми, розовыми и лиловыми красками. После вчерашней бури воздух оставался удивительно свежим. Я глубоко вдохнула, чувствуя благодарность Малику за то, как он заботился о нас с самого нашего появления здесь.

Он и правда жил в прекрасном месте. Словно король в своём высоком горном замке, откуда мог обозревать лежащие внизу земли и чувствовать себя в безопасности в собственных владениях.

И всё же меня не отпускал вопрос: почему он позволил Марселиусу войти в дом и забрать дневник? Неужели тот и правда был настолько неважен, как утверждал Малик? Или Марселиусу каким-то образом удалось воспользоваться слепой зоной Малика? Я просто не могла представить, чтобы от Эйана хоть что-нибудь ускользнуло — тем более такой подлый и ничтожный тип, как Марселиус.

Я почувствовала присутствие Малика, едва он вошёл в комнату, — словно на меня дохнуло жаром из распахнутой печи. Когда он приблизился, я вздрогнула.

Он положил тёплые ладони мне на плечи.

— Тебе не о чем беспокоиться, все пройдет отлично.

Я резко развернулась к нему.

— Откуда ты можешь знать наверняка?

Нас разделяли считаные сантиметры, но на этот раз я не ощущала прежнего непреодолимого желания броситься в его объятия.

Он улыбнулся.

— Держись рядом со мной, и всё будет хорошо.

— Легко тебе говорить. — При одной мысли о том, что меня вышвырнет в далёкое прошлое Италии, внутри всё задрожало. Будет ли там так же жестоко, как во времена гладиаторов?

Он продолжал улыбаться, излучая одно лишь тепло.

— Всё, что тебе нужно, любовь моя, — следовать моим указаниям. Скоро ты снова будешь с Романом.

Его улыбка погасла.

Я немного помедлила, прежде чем заговорить:

— Малик, насчёт того, что вчера произошло между нами…

— Этого больше никогда не повторится, — перебил он меня и сцепил руки за спиной. — Я не хочу снова причинять боль ни тебе, ни Роману. Роман — твой муж, и я обязан это уважать. Если бы у меня была жена и Тьма пыталась её соблазнить, я бы разозлился. Иногда я теряю голову и забываю, что никогда не смогу быть с тобой, Оливия. Вы с Романом принадлежите друг другу, и я больше никогда не повторю этой ошибки.

Я понятия не имела, о чём именно говорил Малик, но его извинения звучали искренне, и казалось, что каким-то странным образом ему действительно небезразличны и я, и Роман.

Я склонила голову набок, разглядывая его. Я одновременно испытывала облегчение и лёгкое разочарование. Меня разрывало между любовью и верностью мужу и мимолётным влечением к Малику. Словно я оказалась зажатой между раскалённой печью и пылающим костром.