Стоило словам сорваться с губ, как я покраснела.

— Что сделало вас тем, кто вы есть, граф Монтего? — запинаясь, спросила я, надеясь направить разговор в другое русло.

Глаза графа весело блеснули — похоже, моя оплошность его позабавила.

— Рад, что ты оценила моё мастерство в обращении с противоположным полом.

Он усмехнулся, и мои щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Для начала перестань называть меня графом Монтего. Друзья зовут меня Матиасом.

Он считает нас друзьями?

Я взглянула на Эмили, и та слегка пожала плечами.

— Хорошо, Матиас. Что вы можете рассказать о себе?

Матиас откинулся в кресле, словно готовился отправиться в долгое путешествие. Его взгляд устремился в окно.

Наконец он заговорил:

— Я расскажу вам о своём прошлом — историю моей жизни и о том, как я оказался там, где нахожусь сейчас. Когда-то я был счастливым человеком. У меня было всё, чего я только мог пожелать: власть, друзья, отряд солдат — всё. По профессии я был учителем. Я преподавал много лет, оттачивая своё мастерство.

— А чему вы учили? — с любопытством спросила я.

Он посмотрел на меня свысока.

— Пожалуйста, не перебивай. Позволь мне рассказать всю историю целиком.

Я откинулась на спинку дивана, чувствуя себя отчитанным ребёнком.

— Вопросы сможешь задать потом, — уже мягче добавил он.

Я кивнула, но промолчала.

— Я учил людей сражаться и защищать себя… основным навыкам выживания.

Мои брови поползли вверх.

Я тоже.

— Я обучал рыцарей и представителей королевских семей. Был советником королей и королев по военной тактике. — Его взгляд затуманился, словно он вновь перенёсся в своё прошлое. — Я открыл собственную школу, где обучал определённых людей, нуждавшихся в моей помощи.

Он встретился со мной взглядом. Его глаза были пустыми и измученными, словно смотрели на меня из глубины огромной бездонной пещеры.

— В моей жизни чего-то не хватало. — На его лицо легли тени. — Любви. Вот чего не доставало в этом уравнении. У меня никогда не было времени на отношения. Я был слишком занят, слишком сосредоточен, полностью поглощён своей миссией.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— А потом я встретил женщину, которой суждено было стать моей женой, — Кору. Я любил её всем сердцем.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием. Когда вновь открыл их, боль так отчётливо проступила на его лице, словно кто-то вывел её чернилами при помощи гусиного пера.

— Кора происходила из бедной семьи. Для меня это ничего не значило. Я дал ей всё. Когда наступали тёмные времена и проблемы доводили меня до отчаяния, она избавляла меня от этой боли.

Он поднялся и пересёк комнату, остановившись перед камином. Несколько мгновений Матиас смотрел на тлеющие угли, словно искал в них утешения. Затем присел, взял дубовое полено из металлической дровницы и осторожно положил его поверх углей. Уперев руки в бока, он смотрел на дерево, пока маленькие язычки пламени не начали лизать сухую кору.

Мы с Эмили обменялись сочувственными взглядами. Я не сомневалась, что история Матиаса закончится трагедией.

Он вернулся в кресло и продолжил:

— Я говорил Коре, что могу подарить ей весь мир.

Он склонил голову набок и посмотрел на Эмили. На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Иногда я вижу в тебе свою прекрасную жену, дорогая Эмили. Она была милой молодой женщиной, такой же, как ты.

— Спасибо, Матиас, — сказала Эмили, глядя на сложенные на коленях руки. — Но наверняка она была гораздо красивее меня.

— О, Эмили, если бы ты только могла увидеть себя глазами окружающих, то поняла бы, насколько ты необыкновенно красива. — Он глубоко выдохнул и вытянул ноги. — Но вернёмся к истории. Какое-то время всё было прекрасно. Жизнь была идеальной. Мы поженились, и у нас родился ребёнок. Я передал управление школой другому человеку, чтобы полностью посвятить себя отцовству. Но, по правде говоря, мне было страшно. В тот миг, когда родился наш ребёнок, я испугался до глубины души.

Он фыркнул.

— Я — мужчина в самом расцвете сил, обучавший людей становиться грозными воинами. «Это всего лишь ребёнок, — твердил я себе. — Я обучал воинов. Уж с маленьким извивающимся младенцем как-нибудь справлюсь».

Его лицо исказилось от горя, а глаза заблестели от слёз. Он уставился в окно на непрекращающийся снегопад. Когда заговорил снова, его голос превратился в шёпот.

— Но через месяц после рождения ребёнка мою жену убили.

— Ох, Матиас, — произнесла я.

Эмили тихо ахнула.

Матиас заставил себя принять совершенно бесстрастное выражение, превратив лицо в чистый холст, лишённый каких-либо эмоций.

— Я не мог жить дальше. Я не хотел растить ребёнка и вообще не хотел иметь ничего общего с собственным потомством. Я отдал дочь другим людям. Мне казалось, что я недостаточно хорош для неё. Я не сумел защитить свою жену.

Его голос звучал жёстко и горько.

Комнату поглотила тишина. Снаружи продолжал завывать ветер, словно сама буря кричала о пережитых Матиасом страданиях.

Я взглянула на Эмили, пытаясь понять её реакцию.

Она сжала мою руку. В глазах стояли слёзы.

«Скажи что-нибудь», — беззвучно произнесла она одними губами.

— Вы знаете, где сейчас ваша дочь? Есть какой-нибудь способ связаться с ней? — тихо спросила я.

— Нет. Я хотел защитить дочь и подарить ей лучшую жизнь, поэтому отдал её хорошим родителям. В то время меня слишком поглощала месть. Я хотел убить человека, отнявшего жизнь моей жены. Я не мог заботиться о ребёнке, поэтому пришлось её отдать. — Его взгляд вновь сосредоточился на комнате, словно он только сейчас заметил, где находится. Матиас несколько раз моргнул и посмотрел мне в глаза. — Какое-то время я знал, где она. Я старался следить за её жизнью, присматривать за ней.

Его лицо помрачнело.

— Но потом она влюбилась в моего заклятого врага. В человека, который убил мою жену.

— Подождите… То есть ваша дочь влюбилась в мужчину, убившего вашу жену?

Матиас кивнул.

— Она знала?

Матиас покачал головой.

— Она ничего не знала. Этот человек очаровал её — совершенно очаровал. Она понятия не имела ни о моей ненависти к нему, ни о тех страданиях, которые он мне причинил. — Его челюсть напряглась. — Она любила мужчину, убившего её мать!

Он с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. Мы с Эмили вздрогнули.

— Её родители не могли с ней совладать. Моя дочь была упрямой, необузданной и своевольной. Я продолжал держаться в стороне и наблюдать за ней. Проезжал верхом мимо её дома. Или придумывал какой-нибудь повод, чтобы иметь дело с её отцом. Ни один из приёмных родителей не знал, кто я такой. Я передал им дочь через близкого друга. А когда оказывался рядом с ней, всегда следил, чтобы у неё было всё необходимое. Она ни в чём не нуждалась.

Тот же измученный, пустой взгляд вновь появился в глазах Матиаса.

— Её отношения с этим мужчиной становились всё серьёзнее, пока она не оказалась совершенно им одержима. В конце концов он убил и её.

Мы с Эмили одновременно ахнули.

— Это ужасно, — сказала я.

Он рассеянно потёр шею сбоку.

— История определённо не из счастливых. Но я утешаю себя тем, что моя прекрасная дочь подарила мне внуков и правнуков. Я поистине благословлён.

— Где они? — спросила я.

Матиас улыбнулся — впервые с тех пор, как начал рассказывать свою историю.

— Они совсем рядом. Мне невероятно повезло, что они есть в моей жизни.

Он вдруг поднялся и направился к изысканному бару из чёрного дерева. Взял графин с янтарной жидкостью и спросил:

— Не желаете бренди? У меня есть чудесный напиток, который специально для меня изготовили во Французском королевстве.

— Нет, спасибо, — ответила я, ошеломлённая такой резкой переменой. Секунду назад он рассказывал о невыносимой трагедии, а теперь предлагал нам выпить?

— А ты, Эмили?

— Нет, спасибо, Матиас. Я беременна.