— Она вовсе не говорила, что ты скучная, — ответила я, — если тебя это утешит. Но она действительно рассказала мне о пчелином бунте.

Джемма со вздохом покачала головой.

— Если не одно, так другое… Кстати, спасибо, что починила её книгу. Я целую вечность пыталась найти ещё один экземпляр. Ты просто спасительница.

— Да ну, мне было в радость. Лили очаровательна, — сказала я, пока она отвернулась к прилавку и вернулась к своей остывающей сахарной лужице. Наблюдать за её работой было увлекательно. Она выполняла движения так, словно была на автопилоте, проделав это тысячу раз до этого, соскребая массу вместе, переворачивая её, посыпая ароматизатором то тут, то там — словно варила зелье, а не партию ирисок.

— Ну, стой там и дай мне закончить, потому что я хочу хотя бы подарить тебе немного ирисок за твои хлопоты, прежде чем ты уйдёшь, — продолжила она, зацепив липкую ириску за крюк на стене и начав её растягивать. — Кажется, с тех пор как ты приехала в город, ты здесь всё взбаламутила.

Я быстро отвела взгляд.

— Надеюсь, не слишком сильно.

Она снова потянула ириску, добавив полоску розового красителя к охре.

— Я думаю, этому городу нужна небольшая встряска, — наконец решила она и одарила меня загадочной улыбкой.

Я неопределённо пожала плечами.

— Андерс так не думает.

Она закатила глаза.

— Этому скряге ничего не нравится.

— Правда? Но у него такой прекрасный характер… — иронично ответила я.

Она рассмеялась. Звонко, как колокольчик.

— Разве нет? Думаю, именно так он поначалу всех и распугал.

Это меня заинтриговало.

— Значит, кто-то в него влюблялся?

— О боже, да. Холли, Сьюз, Бини — он разогнал их всех в течение первой же недели. Но ты… — она поиграла бровями. — У тебя может быть шанс. Тебя он не пугает.

— О… о нет, мы сейчас едва ли друзья. Думаю, на этом наши отношения и заканчиваются.

— Почему?

Потому что я чуть не сбила его своей машиной. Потому что я дала ему пощечину посреди города. Потому что он поцеловал меня так, что дрожь пробрала до самых пальцев ног, и я никак не могу избавиться от бабочек в животе, которые появились после этого поцелуя.

— Ох, посмотри на время, — сказала я, глядя на свои воображаемые часы. — Кажется, я слышу, как Мефистофель зовет меня из глубин ада, увидимся! — воскликнула я и выбежала из магазина сладостей так быстро, как только могла. Она проводила меня заливистым смехом, как только дверь за моей спиной закрылась.

Я не сбавляла шаг, пока не оказалась в квартале от магазина сладостей, и к тому времени мои щеки раскраснелись от напряжения, а не от смущения. Итак, сначала Андерсом кто-то интересовался, но все они разбежались кто куда, когда он не был очаровательным, или общительным, или хотя бы капельку веселым. (Пока он не стал таким, а потом он был более милым, заботливым и кокетливым). Наверное, он бы и меня прогнал, если бы в гостинице не было привидений и у него не оказалось бы единственной свободной комнаты во всём городе. Холли, Сьюз и Бини — это те персонажи, о которых упомянула Джемма. Второстепенные персонажи в книгах, люди с одной или двумя сценами, о которых потом едва ли упоминалось.

Я попыталась представить, как кто-нибудь из них целует Андерса, уезжает с ним в закат, и от этой попытки моё похмелье вернулось с новой силой — желудок скрутило, в груди закололо. Андерс, вероятно, уже возвращался из строительного магазина, так что я прибавила шаг. Баттерскотч развалился в солнечном пятне на окне. Он лениво посмотрел на меня, словно точно знал, где я была и что делала.

И, к моему глубочайшему сожалению, его хозяин тоже.

Я замерла на месте, как только переступила порог.

Андерс читал за стойкой. Он томно перевернул страницу, подперев голову рукой. Дневное солнце, падающее через высокие окна, делало его белокурые волосы почти золотыми, когда свет падал под нужным углом.

— Мило, что ты наконец-то вернулась, — беспечно произнёс он. — Хорошо прогулялась?

Я поморщилась.

— Прости. Я… забыла, что оставила кое-что в машине. Поэтому сходила к Фрэнку забрать это. Меня не было всего пару минут.

Он поджал губы, словно знал, что я лгу, но не стал меня в этом уличать. Он лишь спросил:

— Нашла то, что искала?

— Нет, — по крайней мере, это не было ложью, но я всё равно не могла посмотреть ему в глаза. Стыд обжигал мои щеки, красный и ужасный. Я не подумала о том, что произойдет, если я не вернусь вовремя, а теперь чувствовала, что подвела его, потому что… ну, так оно и было. — Прости. Давно ты вернулся…?

— Несколько минут назад, — ответил он, поднимаясь, и потянулся — словно просыпающийся кот. Его хенли немного задралась, выбившись из джинсов, и над поясом мелькнула полоска кожи. Я тут же вспомнила наш поцелуй, то, какой ощущалась его грудь, когда мои руки прижимались к его коже, его твердость, его запах –

Я отвела взгляд.

— Задвижка была?

— Нет.

— А, — я неловко переступила с ноги на ногу, вспомнив слова Джеммы о том, что Андерс распугал всех девушек. Для него это не составило труда. — Ты в курсе, что табличка всё ещё висит на «Закрыто»?

— Знаю. Я говорил, что проведу тебя по Элоратону, когда вернусь, если ты всё ещё этого хочешь.

Ох, от этого мне стало только хуже. Я поморщилась.

— Тебе правда не обязательно…

Он склонил голову набок.

— Если не хочешь, я пойму.

— Ты… не злишься на меня? За то, что я ушла из магазина, когда ты просил остаться?

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Ты сказала, что забыла что-то у Фрэнка, и это, должно быть, было важно, так что тут ничего не поделаешь. Хотя мне жаль, что ты этого не нашла.

Чёрт. Теперь мне было ещё хуже из-за того, что я солгала. Мои плечи поникли.

— Да…

Он закрыл книгу. Это был роман Энн Николс — один из её новых. Обложка не была размытой, а страницы не были пустыми, так что, может быть, дело было только в моих романах «Кихотик-Фоллс»?

— Ну так куда бы ты хотела пойти сначала?

Я замялась.

Мой взгляд упал на сломанную задвижку на стойке. Мне нужно было исправить то, что я разрушила между Руби и Джейком, но я хотела поесть тако и посмотреть на часовую башню. Кроме того, я всё равно ничего не могла сделать, пока Руби не вернётся.

Значит, завтра. Завтра я поговорю с Джейком и Руби и помогу им во всём разобраться. Как-нибудь.

Мне просто… нужно было вести себя безупречно сегодня вечером. Быть исключительно Хорошей Эйлин.

— Если тебе так трудно решить… — промурлыкал Андерс, изучая складку между моими бровями, — я бы предложил сначала поесть. Позволь мне закрыть магазин, — затем он оттолкнулся от стойки и обошел её, чтобы запереть входную дверь, но, проходя мимо, он наклонился ко мне, задев моё плечо своим, и прошептал: — Ты всё ещё плохая лгунья, Эйлин.

Что ж, сегодня вечером я определенно была в беде.

И хуже всего то, что, боюсь, мне это понравится.

Романтические жесты

Закусочная с тако оказалась крошечной забегаловкой на Фор-Шэдоу-стрит.

Я взяла нам газировку и нашла Андерса за столиком с промасленным бумажным пакетом тако. Ресторанчик был заставлен безделушками, украшен бумажными гирляндами с мексиканским флагом, а на стойке заказов выстроились в ряд фигурки мариачи с качающимися головами.

Будь я из тех, кто суёт нос не в свои дела, я бы попыталась угадать, кого Рэйчел придумала для него. Держу пари, это должен быть кто-то, служащий ему фоном, полная противоположность, способная вытащить на свет всё самое лучшее и самое худшее в нём. То есть, по сути, оптимистка, обожающая книги, способная вытряхнуть его из ворчливой скорлупы, и обладающая неким изъяном характера, одновременно очаровательным и жутко бесящим его.

Но я не была из тех, кто суёт нос куда не следует, — это удел любопытных кумушек, сующих нос в чужие дела ради самоутверждения, — нет, я просто была любопытна, искренне любопытна, и от этого было только хуже.