— Готова идти? — спросил Андерс, когда я попрощалась с Майей.

— О, да ладно тебе, Андерс, — сказала я и открыла пакетик с ирисками, который только что купила. — Здесь есть всё. Всё! Я не могу этого не увидеть.

В ответ он вздохнул.

— Ладно. Ты можешь уйти, знаешь ли, если я тебе наскучила.

— Я бы не сказал, что наскучила. Увидимся, Майя, — добавил он и придержал для меня дверь. Я закатила глаза, выходя на солнечный свет, и он последовал за мной.

Я развернула ириску и закинула её в рот. Сладость чуть не сбила меня с ног.

— О боже мой, — сказала я, пытаясь прожевать конфету со вкусом мёда, — она правда липнет к моим зубам! Прямо как в книгах! Поверить не могу!

Смех вырвался откуда-то из такой глубины во мне, что я и не думала, что могу звучать так ярко.

Мою грудь наполнило шипучее чувство лопающихся леденцов. Я так давно этого не чувствовала, что уже забыла, каково это.

Осознание ударило меня, как поезд.

Я была счастлива.

Всё — всё было реальным. «Сладости», «Рузт», кафе «Сварливый опоссум», «Нарциссовая гостиница», книжный магазин. Неудивительно, что я так хорошо спала прошлой ночью. Потому что, хотя я и не знала, где нахожусь, моё тело знало.

Я чувствовала себя как дома.

У меня болело лицо от такой широкой улыбки, но я ничего не могла с собой поделать. Ириска была сладкой, день — тёплым, а вдалеке начали сгущаться тучи, и между деревьями громыхал гром. Полуденный ливень, как и вчера.

Андерс изучал меня, когда мы прошли мимо художественной галереи.

— Вы прямо как ребёнок в кондитерской.

— Мы ведь только что вышли из магазина сладостей, — отметила я и предложила ему ириску.

Он покачал головой.

— О, точно, вы не любите сладкое.

Я развернула ещё одну, и этот кусочек оказался таким же сладким и липким, как и первый.

— Ладно, тогда у меня к вам вопрос.

— Отличающийся от тех сотен вопросов, что вы уже задали?

— Умник, — пробормотала я.

Я встала перед ним, заставив его резко остановиться.

— Кто вы?

— Владелец книжного магазина в маленьком городке, который отчаянно хочет поскорее отправить вас в путь.

— Да, я знаю, но я вас не помню — а я помню всё из этих книг.

— А, — и он сунул руки в карманы своих аккуратных брюк с идеальными стрелками, — всё?

Я нахмурилась, изучая его.

С самого детства я превосходно запоминала прочитанное. Я могла взять книгу десятилетней давности и пересказать сюжет почти глава за главой, хотя, возможно, это было потому, что я читала медленно, а как медленный читатель, я просто впитывала бесполезные знания, как губка. Но ни в одном из романов о Кихотик-Фоллс я не помнила этого мужчину. Последнее, что я читала — владелец «Непостижимых книг» продал магазин, но кому именно, автор так и не сказала, и тогда это вызывало новые вопросы — где мы находились в этой истории? В какой книге? Это было после четвёртой, потому что все пары были вместе, а ни Беатрис Эверли, ни Гарнета Риверса нигде не было видно. Значит, Элоратон дрейфовал, отвязанный от швартовов, в тех возможностях, которые Рэйчел Флауэрс оставила после своей кончины.

— Что ж, — наконец призналась я, — я думала, что знаю эту серию. Очевидно, что нет, раз я вас не помню. И почему вы знаете, что находитесь в серии книг, а все остальные нет. Вы родственник Лили? Брат Томаса? Может быть, кузен Фрэнка…?

Он вздёрнул подбородок.

— Я позволю вам продолжать гадать.

— А вы скажете мне, если я угадаю?

— Да, — ответил он.

Я не была уверена, верить ли ему, складывая фантик от ириски в аккуратный квадратик и убирая его в задний карман. Я глубоко вздохнула, закрывая глаза.

— Поверить не могу, что я здесь. Ириски, кафе, гостиница, книжный магазин…

Всё это было здесь. Всё, что я любила.

— Я должна увидеть остальное, — решила я. — Гостиницу, часовую башню, тот маленький ювелирный магазинчик, который открыт только тогда, когда Меркурий находится в ретрограде, и… — моё дыхание перехватило, когда я осознала. Самая важная часть города. Место, где всё началось, где всё заканчивается. Я резко повернулась к нему. — Водопад! Я должна пойти посмотреть на…

— Нет, — решительно сказал он.

— Почему?

— Он не волшебный, сейчас середина дня, жарко, надвигается буря, и вам нужно уезжать, — сказал он, ковыряя ногти, словно констатируя факты.

— Откуда вы знаете, что он не волшебный? — бросила я вызов.

Он перевёл на меня взгляд. Он был острым. Раздражённым.

— А вы откуда знаете, что волшебный?

— Я не знаю! И именно поэтому я хочу пойти.

— Чтобы увидеть, реальна ли магия.

— Может, я просто хочу посмотреть на него.

Он фыркнул.

— Сомневаюсь в этом. К тому же, какой вам будет прок от этой магии? — спросил он. — Даже если она и реальна, за пределами Элоратона она не сработает. Вы потратите её впустую. Кроме того, вам всё равно не с кем стоять под ним.

Внезапно ириска перестала казаться такой уж сладкой.

— Вы этого не знаете.

Он окинул меня взглядом, его мятные глаза ярко сияли на солнце. Они были похожи на капли растаявшего «Mentos», и за ними скрывалась настороженность, и — жалость?

— Он не даст вам того, чего вы хотите, Элси.

Я почувствовала, как всё моё тело напряглось, словно у напуганной кошки.

— Я ничего не хочу…

— Вы одержимы вымышленной серией книг. Вы одиноки и не хотите уезжать, — произнёс он, наклоняясь ближе ко мне. — Вы в отчаянии, милая.

Тлеющий уголёк гнева вспыхнул у меня в животе.

— Я не в отчаянии, — огрызнулась я. — И вы злой.

— Я уверен, кто-то разбил вам сердце, оставил ваши сообщения прочитанными без ответа, или что-то ещё, и поверьте мне, когда я говорю, что водопад не заставит их вернуться…

Я никогда в жизни никого не била по лицу, и моя рука уже начала саднить к тому времени, как я поняла, что сделала. На его щеке расцвёл красный след. Я сгорала со стыда из-за того, что дала ему пощёчину — и сгорала со стыда из-за того, что позволила ему задеть меня за живое. Я быстро отшатнулась, смаргивая слёзы, подступившие к глазам.

— Простите, — мой голос дрогнул. Я не была уверена, от ярости или в качестве извинения. — Я прошу прощения.

Затем я резко развернулась на каблуках и бросилась бежать к своей бесполезной машине, сдерживая слёзы, но они всё продолжали течь, и я не могла их остановить. Потому что, хоть он и был ужасен со мной, Андерс был прав. Я была одна, и ничто — абсолютно ничто — не могло заставить Лиама вернуться ко мне.

Достаточно хороша

Мне было двадцать шесть, когда я впервые влюбилась — по-настоящему влюбилась.

Когда та ночь только начиналась, я и не думала, что в итоге буду целоваться с незнакомцем в полночь. Две последние новогодние ночи я провела с парнями, которые, встречаясь со мной, в итоге находили любовь всей своей жизни, так что проводить ещё одну с мужчиной, который влюбится в человека, стоящего за ним в очереди за кофе, мне не хотелось.

Я прочитала достаточно историй, в которых героиню затаскивают на новогоднюю вечеринку только для того, чтобы она влюбилась в самого недосягаемого мужчину вечера, но я всегда полагала, что подобные моменты приберегались для Пруденс.

В конце концов, она столкнулась с Джаспером — нашим соседом — в продуктовом магазине через три недели после того, как мы прочитали «Песню о безответной любви». В ряду с супами. Они оба потянулись за последней банкой куриной лапши.

Разве может быть милое знакомство лучше этого?

Поэтому, когда Пруденс умоляла меня пойти на новогоднюю вечеринку в юридическую фирму Джаспера, потому что ей было нервно идти туда одной, я не смогла сказать «нет», даже несмотря на то, что у меня были планы посидеть дома, посмотреть «Когда Гарри встретил Салли» и утонуть в шоколаде. Так что я надела сверкающее серебристое платье, которое всё ещё было мне впору со времён бакалавриата и в котором я выглядела как ходячий диско-шар, и последовала за Пруденс в бой.