Я не знала, что и думать.

Ещё два дня с Андерсом. Ещё два дня танцев вокруг мысли о моей собственной любовной истории. Два дня.

Два.

— Среда — это идеально, — сказала я с натянутой улыбкой. — Спасибо. Сколько я буду должна?

Фрэнк оторвал квитанцию, закончив подсчёт расходов, и протянул её мне. В квитанции не было итоговой суммы, только выполненные работы и, внизу —

ДВЕ БУТЫЛКИ «ОСТРЯТИНЫ ФРЭНКА», ПО 5,99 $ ЗА КАЖДУЮ.

— Должно стоить больше, — сказала я, а он отмахнулся.

— Я уже много лет не работал с «Пинто». Ты делаешь мне подарок.

Всё равно мне было неловко, потому что он делал больше работы, чем, вероятно, договаривался, а я была почти бесполезна.

— Спасибо, правда, — сказала я и обошла хэтчбек сзади, чтобы убедиться, что я уже забрала всё необходимое. Коробка с книгами стояла рядом с ящиком вина, и, честно говоря, я бы не взглянула на них дважды, если бы обложка не привлекла моё внимание. Из любопытства я вытащила одну.

Обложка была размытой — словно кто-то пролил на неё воду, но без видимых повреждений.

— Всё в порядке, всё в порядке, — говорил Фрэнк, и я лишь вполуха слушала, как он советует мне поторопиться до грозы. — Слышал, она идёт с севера, так что будет настоящим бедствием.

— Да, спасибо, — рассеянно ответила я, открывая книгу.

Там ничего не было. Ни слов. Ни названий глав. Только на второй странице, где должна быть титульная страница, было моё имя — Элси. А внизу стояла подпись Рэйчел. Остальные три книги были такими же.

Они все были пустыми.

Так вот что видел Андерс в первую ночь? Пустые книги, только с именем и подписью?

— Что-то случилось, детка? — спросил Фрэнк, застав меня врасплох.

Я быстро убрала одну из книг в сумочку и закрыла коробку.

— Нет, нет, всё в порядке, — сказала я ему и захлопнула багажник. — Позаботьтесь о ней, Фрэнк, — я помахала на прощание, уходя из автомастерской с книгой, в которой больше не было истории, спрятанной в моей сумке.

Не прошло и двух минут, как я, раздумывая о том, как Андерс отреагирует на новость о том, что я застряла здесь ещё на два дня — обрадуется ли он, или занервничает из-за того, что у меня появилось больше времени, чтобы «создавать волны» в Элоратоне, что бы это ни значило, — решила срезать путь через один из переулков позади кафе, чтобы вернуться в книжный магазин. Я переживала, что пропавшие слова были потеряны навсегда. Я надеялась, что нет. Это ведь были первые издания.

Небо снова затягивалось дождевыми тучами. Полагаю, настало время для того самого раннего полуденного шторма, о котором говорил Фрэнк. Капля упала мне на щеку, потом ещё одна на лицо, шторм приближался быстро.

Я прибавила шаг.

Я не ожидала наткнуться на Руби и Джейка позади кафе, в переулке у мусорных баков. Я мгновенно узнала Джейка, потому что он всё ещё был в своём рабочем фартуке, его большая белая майка была в пятнах от масла, а тёмные растрёпанные волосы отброшены со лба, глаза ярко сияли.

Я уже было собралась крикнуть им «привет», когда голос Джейка меня прервал:

— Всё в порядке? — спросил он, сплетая их пальцы. — Ты в последнее время такая тихая. Ты заболела? Поранилась? Ты в порядке, милая?

В книгах то, как он называл её милая, каждый раз выбивало её из колеи. Это заставляло её чувствовать себя частью рецепта, ингредиентом в жизни, которая была сладкой на вкус.

Дождь начал лить сильнее. Может, если я направлюсь обратно к Фрэнку, я смогу укрыться под навесами и успею вернуться в книжный магазин до начала шторма.

Руби сказала Джейку, держа его за руки:

— Я люблю тебя, но мне кажется, что мне нужно снова понять, кто я такая. Границы размылись, — затем она глубоко вздохнула и произнесла: — Я хочу сделать перерыв.

Моё сердце врезалось в грудную клетку.

Чёрт.

Я ослышалась. Она, должно быть, имела в виду что-то другое. Да, она не могла иметь в виду, то есть, это не могло быть…

Джейк, думая в том же ключе, нервно рассмеялся и спросил:

— В смысле… от кафе? Конечно, милая. Мы можем устроить это —

— Нет, — сказала Руби, расплетая свои пальцы из его. — Ну, от кафе тоже, но… — и она глубоко вздохнула, посмотрела ему в глаза и произнесла: — От нас.

Время предзнаменований

Я нырнула в книжный магазин, насквозь промокшая от шторма, дрожа на пороге. Я не успела добраться до магазина до того, как разверзлись хляби небесные, это произошло так быстро. Андерс оторвал взгляд от книги, которую читал за стойкой, вопросительно подняв брови, но я не знала, что сказать, и стоит ли вообще что-то говорить. Может быть, я ослышалась насчёт Руби и Джейка, или всё выдумала, или, может, они репетировали «Ромео и Джульетту» для местного театра —

Раскат грома сотряс книжный магазин. Андерс поднял руку, чтобы успокоить Баттерскотча, который вскочил на все четыре лапы, распушив хвост. Мы смотрели на потолок, где от вибрации дрожали десятки разноцветных стеклянных колокольчиков.

Андерс взглянул на часы.

— Шторм в такую рань? — пробормотал он и издал успокаивающий звук, почёсывая кота за ушами.

Гроза вместо простого ливня. Изменение в Элоратоне.

Его мятный взгляд остановился на мне, и я быстро сглотнула подступившую к горлу тошноту. И на этот раз она была не от похмелья.

— Должно быть, это смена сезона, — сказала я Андерсу, мой голос дрогнул помимо моей воли, хотя мы оба прекрасно знали, что сейчас середина июня. Мои руки дрожали, но я сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Андерс принял мою дрожь за озноб и достал из-под стойки полотенце.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне.

— С-спасибо, — пробормотала я, забирая полотенце, чтобы вытереть волосы. В голове гудело, мысли метались быстро и лихорадочно.

Руби и Джейк расстались, повторял мозг, фраза прокручивалась снова и снова. Она трансформировалась в Руби бросила Джейка.

А затем.

Я разлучила Руби и Джейка —

Моими словами. Она использовала мои слова —

— Тебе действительно нужно перестать попадать под дождь без зонта, — сказал он. Его голос звучал наставительно, но с игривой ноткой. От этого мне стало только хуже, потому что единственное, о чём он меня предупреждал, единственное, о чём просил.

Чёрт.

Ливни начинались и заканчивались в странное время. Я поцеловала героя незаконченного последнего романа. А теперь я разбила одну из главных пар в «Кихотик-Фоллс». Андерс предупреждал меня о том, что не стоит поднимать волны, но я и подумать не могла — я не думала, что смогу.

Я не была настолько важна, чтобы изменить историю, и всё же…

Мне нужно было это исправить. Помирить Руби и Джейка, убраться с пути настоящего романтического интереса Андерса — кем бы она ни была — и медленно отступить в сторону. Это также означало, что мне, вероятно, больше не стоит с ним целоваться. Никогда. Чтобы, когда я найду его героиню, он смог бы влюбиться в неё.

Не то чтобы он мог влюбиться в меня, но…

Я не могла рисковать. Я не хотела испортить свою любимую романтическую историю, даже если, возможно, уже это сделала.

— Прошу прощения, — я быстро скрылась в проходе между стеллажами. Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем предстать перед ним, и я ведь не могла просто ничего ему не сказать, верно? Рано или поздно он всё равно узнает, что пара Элоратона, пережившая столько страданий, в итоге, ну, всё-таки разбила друг другу сердца.

Я прошла по одному проходу, затем свернула в другой, забираясь вглубь книжного магазина так далеко, как никогда раньше, но я читала об этом месте столько раз, что лабиринты полок были буквально вытатуированы на внутренней стороне моих век. У камина обнаружилась тихая маленькая ниша с небольшой кушеткой, мягкой, пахнущей пыльными книгами и дымом сигар. Я опустилась на неё, схватила одну из красных бархатных подушек с золотыми кисточками и уткнулась в неё лицом.

Вдох.

Выдох.

— Эйлин? — Андерс робко шагнул в нишу, постучав костяшками пальцев по стенке книжного шкафа, как если бы это была дверь. Я вздрогнула и резко обернулась к нему. Дождевая вода всё ещё стекала по моему лицу, и я поспешно попыталась её вытереть. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?