Пока больше не смогла.

Я пожала плечами.

— Думаю, я просто наконец-то поняла, как выглядит настоящая любовь.

Любовь — это когда мужчина по утрам варит для меня кофе, хотя сам предпочитает чай, и в точности помнит, какой именно кофе я люблю. Любовь — это когда едят мои пересахаренные спагетти, держат зонтик над моей головой в дождь и просят прощения, зная свою неправоту. Любовь любознательна, внимательна и — где-то под ворчливой оболочкой — нежна. Любовь заставляет тебя обманом делать то, чего ты не хочешь, потому что ты любишь человека, который этого хочет.

Любовь состояла из множества мелочей, которые складывались в нечто большее.

Любовь — это когда тебя ценят. И принимают.

Такой, какая ты есть.

Это когда ты никогда не чувствуешь, что тебя слишком много или недостаточно, хотя часто бывает и то, и другое, потому что Любовь всё равно любит тебя. Не вопреки, а благодаря этому.

Пруденс долго изучала меня, а потом наконец произнесла:

— Я так зла, что ты позволила ему уйти. То есть, он мог бы открыть книжный в Декейтере. Там уже тысяча таких — но он мог бы открыть ещё один.

Я закатила глаза.

— Может, он взял бы меня на работу, — добавила она со вздохом. — Из меня вышла бы милая продавщица. Ты закончила? — спросила она, вставая с дивана и указывая на свой контейнер навынос. Я отдала его ей и пошла положить остатки в холодильник на завтрак, захватив свой ноутбук. Через пять минут у нас была встреча в Zoom, и я твёрдо решила хотя бы раз не опаздывать.

В голове начала зарождаться идея. Безумная, но чем больше я о ней думала, тем больше задавалась вопросом… а почему бы и нет?

Когда она снова села и накинула плед на свою мятую юбку, в которой ходила на собеседование, я посмотрела на неё задумчивым взглядом.

— Почему бы нам не…? — спросила я её.

— Нам не что?

Я толкнула её плечом.

— Почему бы нам не открыть книжный магазин?

— Ты шутишь, — она рассмеялась. — Нам?

— А почему не нам?

Смех застрял у неё в горле, и она задумалась.

— Я… хм. А почему не нам? — эхом отозвалась она.

— Это может стать приключением, — сказала я.

— А может обернуться катастрофой, — ответила она.

Я ухмыльнулась.

— Звучит заманчиво, — мы зашли в Zoom и оказались в комнате первыми. — Кстати, ты дочитала книгу для клуба?

— Да, в ожидании собеседования. Возненавидела концовку.

— Почему?

Она нахмурилась.

— Призраки должны оставаться мёртвыми. Это была дешёвая отмазка. И они влюбились друг в друга слишком быстро. Для меня это была слишком уж внезапная любовь. И потом, никто больше не говорит слово «догго» (пёсель).

— Я говорю «догго», — ответила я.

Она поморщила нос.

— Иронично?

— Ессесно…

Оливия зашла в Zoom и сказала:

— Есть разница между внезапной любовью и внезапной страстью. Многие их путают.

Пруденс нахмурилась и посмотрела на экран.

— Ты хочешь сказать… О боже, Лив! — ахнула она, закрыв экран рукой. — Ты что, в ванной?

— Ничего же не видно, — ответила Оливия, накидывая на грудь ещё больше пены. — Она с запахом лаванды.

В Zoom зашли ещё двое: Адити и Мэтт. Их совершенно не смутил вид Оливии.

— Доброе утро — или день, где бы вы ни находились, — поздоровалась Адити, а Мэтт с ворчанием помахал рукой. — Бенджи ещё нет?

— Пока нет, — ответила я.

— Это так волнительно, — сказал Мэтт, надевая очки, чтобы наконец-то всех разглядеть. — Посмотрите на эти лица! И, э-э, другие части. Слишком много времени прошло. В следующем году все будем в домике. И никаких «но»!

— Уже занесла в календарь, — сказала Адити.

— И взяла отгул, — добавила Джанель, которая зашла в Zoom, судя по всему, из своей машины. Она шумно втягивала лапшу быстрого приготовления, всё ещё будучи в медицинской форме. Должно быть, это была её ночная смена.

Затем к беседе присоединился ещё один участник. Бенджи, в очках, спущенных на нос, и рядом с ним его невеста. Оказалось, она была литературным гострайтером известной Энн Николс, а мы все клялись, что не будем читать Энн в книжном клубе. Поэтому вместо этого мы прочитали последний роман этого литературного гострайтера —

— А вот и сама автор! — радостно воскликнула Оливия. — Во-первых, я просто хотела сказать, какой у тебя прекрасный стиль и слог, Флоренс.

Блондинка покраснела.

— О-о, большое спасибо.

Бенджи придвинулся к экрану, прищурившись. Потом он откашлялся.

— Лив, ты что…

Женщина взяла что-то за кадром — это оказался огромный кувшин для маргариты с зонтиком и закрученной трубочкой. Она сделала долгий глоток и сказала:

— Пью? Однозначно. У меня три приёмных котёнка, и у двоих сегодня был разрывной понос.

— Нет, я имею в виду… — начал Бенджи, но невеста толкнула его локтем в бок. — Отличный выбор, Лив.

В ответ женщина отсалютовала ему и опустилась чуть ниже в ванну. Мэтт хлопнул в ладоши и посмотрел в свои записи.

— Итак, кто хочет начать…

Адити закатила глаза.

— Кто на этот раз сделал Мэтта главным?

— Ну, а ты хочешь вести обсуждение?

— Ни за что на свете.

Пруденс наклонилась вперёд.

— Ладно, ладно, прежде чем мы начнём, можно я вас кое о чём спрошу?

Все выжидающе посмотрели на неё. Бенджи даже приспустил очки, чтобы выглядеть внимательнее.

Пру придвинулась к краю дивана и спросила:

— Как вы думаете, что если мы откроем книжный магазин?

Бенджи моргнул.

— С чего вдруг?

— Мы просто разговаривали, — начала я, но Пруденс перебила меня.

— Парень, в которого Элси влюбилась в Гудзонской долине, был владельцем книжного магазина, и это навело нас на мысль…

Мэтт поднял руку.

— Стоп. Парень, в которого Элси…

— Влюбилась? — закончила Оливия, садясь в ванне чуть прямее и прихватывая с собой пену. — В смысле, по-настоящему влюбилась?

— О да, — подтвердила Пруденс, предательница.

Вздох, вырвавшийся из динамиков, был таким громким, что микрофоны затрещали. Я метнула гневный взгляд на лучшую подругу, а она одарила меня взглядом «раз уж тебе всё равно, то нам нет», откупорила вино, которое принесла, и сделала большой глоток прямо из бутылки. И посыпались вопросы, и никто в тот вечер не обсуждал книгу, вместо этого задавая важные вопросы вроде —

— Он умеет готовить?

(Нет, но он съел мои ужасные спагетти.)

— Он симпатичный?

(Что за вопрос вообще?)

— У него есть где-нибудь шрам…?

(Есть. И я провела по нему языком пару раз.)

— Как был секс?

(Идеальным, под водопадом.)

— Подождите, вы занимались сексом под водопадом?

(Это длинная история.)

— И ты позволила ему уйти?

Конечно, позволила. Какой у меня был выбор: вцепиться в него так, чтобы побелели костяшки, чтобы задушить в нём любовь? Нет, любовь — это не ловушка, из которой потом нужно выбираться. Если ты любишь что-то — кого-то — иногда нужно позволить им уйти. И если они тоже любят тебя, они вернутся.

Любовь — истинная любовь — всегда возвращалась.

Гранд Романтик

Дни становились прохладнее, листья желтели, и целых две недели мы наслаждались прекрасной, свежей осенью. Я достала свои тёплые кардиганы, куталась в шарфы и вязаные шапки, вела английский язык для первокурсников ровно в 10:00 утра, а по вечерам мы с Пру принялись за ремонт небольшого помещения, которое арендовали. Потребовалось время, чтобы собрать средства, но именно Бенджи предложил краудфандинговую кампанию, и кто бы мог подумать, что столько людей захотят помочь? Благодаря этому и небольшому кредиту для малого бизнеса, который мы получили с помощью Джаспера, мы справились. Так что мы шпаклевали стены, вешали светильники, а когда Джаспер мог отпроситься с работы, он помогал нам с установкой фурнитуры и укладкой ламината. Мы нарисовали фрески в тех немногих местах, куда не помещались книжные полки, и принялись заказывать все любовные романы, которые только могли вспомнить. Всё это было утомительно, и в некоторые вечера, когда полка падала или мы находили полчище тараканов в комнате отдыха, нам хотелось всё бросить. Но мы этого не сделали. Мы включали пикантную аудиокнигу и до поздней ночи критиковали сексуальные сцены, пока красили, шкурили и строили планы. Мы обсуждали Нору, Энн, Беверли и Рэйчел, сравнивали обложки и маркетинговые тактики, а также то, как жанр трансформировался с годами до своей нынешней итерации.