Книжный магазин был последним местом, куда мне действительно хотелось идти, но было бы глупо говорить ей, что я не пойду туда только потому, что хочу любой ценой избежать Андерса. А ведь я думала, что смогу провести день, не видя его лица. Ну, я всё ещё могла попытаться.

— Ладно, — сдалась я, — но нам придётся действовать немного скрытно. Я… сейчас не очень-то нравлюсь Андерсу.

Она понимающе кивнула.

— Потому что вы на него напали?

Я поморщилась.

— Всё… несколько сложнее.

Она закатила глаза.

— Взрослые такие странные.

— Ты не ошибаешься, — признала я. — Итак… в книжный магазин?

— В книжный магазин, — сказала Лили и зашагала вниз по улице в сторону «Непостижимых книг». Я поспешила за ней, прихватив с собой сломанную книгу.

Без корешка

Андерса, к счастью, нигде не было видно. Как и его кота, Баттерскотча.

Я положила книгу на стойку у входа. Чем дольше я смогу избегать ворчливого владельца книжного магазина, тем лучше. Извиниться — поступок взрослого человека, но я пока не знала, что именно сказать и как это сделать. Извини, что дала тебе пощёчину, но ты вёл себя как придурок? Звучало противоречиво. Нет, лучше избегать его как можно дольше.

Я прошептала Лили, загибая пальцы:

— Ладно, мне понадобятся клей ПВА, скотч, картонная коробка, ножницы и линейка — о, и ещё ленточка, если у тебя есть…

— Что вы вдвоём делаете? — раздался холодный, чёткий голос Андерса.

Я ахнула и резко обернулась.

— А! Ты здесь.

Андерс стоял с совершенно недовольным видом между разделами «Нон-фикшн» и «Мемуары» и откусывал бублик с намазкой, которая — судя по запаху — была из сливочного сыра с луком и зеленью.

— И, к сожалению, ты тоже.

Сегодня на нём была свободная серая меланжевая футболка и тёмно-синие джинсы, в которых он совершенно точно выглядел ужасно. У него нет задницы для джинсов, сказала я себе, и я вовсе не обращала внимания на то, как они на нём сидят. Вообще не обращала.

Я прищурилась. Он ответил мне таким же хмурым взглядом.

— Тебе не обязательно подкрадываться к людям, — сказала я.

— Это весело, — он перевёл взгляд с меня на Лили, а затем снова на меня. — Позвольте спросить ещё раз: что вы вдвоём делаете? Ничего хорошего, раз уж вы вместе.

Лили подняла свою книгу.

— Она собирается её для меня починить! Упс, — добавила она, когда горстка страниц выпала и, порхая, опустилась на пол.

Андерс запихнул остаток бублика в рот, отряхнул пальцы о джинсы и наклонился, чтобы помочь ей их собрать. Сгребя их вместе, он протянул страницы ей, сидя на корточках так, что ему приходилось смотреть на неё снизу вверх.

— Вот как? — снова один из тех пронзительных взглядов в мою сторону. Я поморщилась, желая провалиться сквозь землю, и перевела взгляд на свои туфли. — И она знает, как её починить?

— Знаю, — вмешалась я, и Лили взволнованно кивнула.

Долгое мгновение он ничего не говорил, изучая меня и поднимаясь на ноги. То, как он держался, холодно и сдержанно, делало его похожим на великана. Это заставило и меня выпрямиться, чтобы не смотреть ему прямо в ноздри. Затем его внимание вернулось к Лили, и он сказал ей, а его плечи слегка расслабились, принимая более дружелюбную позу:

— Что ж, нас ждёт настоящее удовольствие, не так ли? Чем я могу помочь?

Я начала было говорить:

— О, тебе не нужно…

Но Лили подняла руки и стала загибать пальцы:

— Клей, скотч, картонная коробка, ножницы, линейка и — эм — что там было последнее? — спросила она меня.

— Ленточка.

— Точно, она. У тебя же есть, да?

Мы с Лили выжидающе посмотрели на Андерса, и он пожал одним плечом.

— Думаю, большая часть этого есть у нас в подсобке, — он пошёл за припасами. — Но не ленточка. Баттерскотч сделал целью своей жизни искромсать их все. Вам придётся поискать её в другом месте.

Лили огляделась.

— А где твой кот?

— Наверное, прячется где-то, — ответил он, хотя в его голосе прозвучала нотка неуверенности, когда он оглядел книжный магазин. — Наверное, заполз в какую-нибудь нишу и уснул. В конце концов он выйдет. Тебе нужно пойти найти ленточку.

— Хм, — Лили задумалась, прежде чем её осенило. — О-о, я знаю, где взять ленточку! Я скоро вернусь, — добавила она, и прежде чем я успела спросить, куда она собралась, она выбежала через парадную дверь и скрылась на тротуаре.

Я чувствовала на себе осуждающий взгляд Андерса.

— Я знаю, что делаю, — сказала я, отвечая на его невысказанный вопрос. Затем я добавила: — Перемирие? Ради Лили?

Он обдумал эту мысль.

— Смотря по обстоятельствам.

Я не хотела, чтобы он меня ненавидел. Я вообще не хотела, чтобы меня кто-то ненавидел. Это был мой недостаток. Я глубоко вздохнула. Сейчас или никогда, подумала я.

— Послушай, насчёт вчерашнего…

— У меня в подсобке есть несколько коробок, — перебил он и ушёл.

Я захлопнула рот. О, боже. Он, должно быть, действительно меня ненавидит.

Через несколько мгновений он вернулся с картонной коробкой, канцелярским ножом и кое-какими другими принадлежностями, которые перечислила Лили.

Я перебрала их.

— Это должно подойти, спасибо. В смысле, я бы хотела, чтобы у меня были мои инструменты: фальцбейн (это специальный инструмент, который используют в переплётном деле и при работе с кожей, продавливает линии сгиба на бумаге, картоне или коже), клей ПВА, моя игла для сшивания, но на крайний случай сойдёт и это. Что? — спросила я, заметив, что он пристально смотрит на меня.

Он вынырнул из своих мыслей, какими бы они ни были, и быстро ретировался в сторону детского отдела, бормоча что-то о том, что ему нужно найти своего чёртова кота.

— Странный, — пробормотала я и принялась за работу.

Перво-наперво: мне нужно было оторвать оставшуюся обложку и укрепить корешок, что я и сделала с помощью клея ПВА. К тому времени, как я закончила, Лили вернулась с красивой ленточкой, которую она — совершенно очевидно — вплетала в волосы.

— Эта подойдёт? — запыхавшись, спросила она.

Я взяла её и пропустила ленточку толщиной в дюйм сквозь пальцы, примеряя её к книге. Она была цвета молока и мёда.

— Она великолепна. Ты уверена, что не будешь по ней скучать?

— Не-а. Мне больше не нравятся ленточки в волосах.

— Тогда я с удовольствием её использую.

Она придвинула табурет и села по другую сторону стойки, наблюдая за моей работой и болтая ногами взад-вперёд под стулом. Я приклеила её ленточку к картонному корешку сверху, сделав ей встроенную закладку. Лили наблюдала за этим с изумлением.

— Так как ты всему этому научилась? — спросила она, пока я измеряла её книгу, а затем положила склеенные страницы сохнуть под пять тяжёлых томов, которые я стянула с ближайшей полки («История»). Вес книг сдавит страницы, так что в итоге они плотно склеятся друг с другом. На основе замеров я начертила прямоугольники на картоне. — Специальная школа?

— Нет. Моя мама была библиотекарем, так что я научилась у неё, — ответила я, перепроверяя замеры, а затем начала резать канцелярским ножом. — У нас было не так много денег, когда я была в твоём возрасте, и я так много читала, что мои книги тоже начинали разваливаться. Она привыкла перебинтовывать книги для библиотеки, в которой работала — у нашего округа было не очень хорошее финансирование, — так что она научила меня их чинить. Сшивать корешки. Склеивать страницы. Заклеивать обложки. Она знает, как починить всё.

— Ты тоже библиотекарь? — спросила Лили.

— Нет. Я преподаю английский в местном колледже.

— Звучит скучно.

Я рассмеялась, заканчивая вырезать картон, который должен был стать обложкой.

— Иногда так и есть, но зато я могу говорить о своих любимых историях. Так что оно того стоит.

Она наблюдала, как я взяла кусок плотной бумаги, ровно положила его под картонный корешок и приклеила две обложки по обеим сторонам.