Он промычал от удовольствия, сделав глоток.

— Джунибаг, узнай у неё рецепт.

— Чувак, это просто кофе. Никакого рецепта нет, — ответила она с обиженным видом, — и мой кофе тоже отличный.

Я прикусила щеку изнутри, потому что не собиралась указывать ей на то, что она тоже только что сделала комплимент моему вкусу. В этом действительно не было ничего особенного — я просто заваривала его таким крепким, что в нём могла бы стоять ложка, и надеялась, что вам нравится вкус патоки.

— Твой кофе отличный, — согласился он, кивая, — но у Элси лучше.

Она прищурилась, глядя на него.

— Сегодня ты спишь в подвале.

Он побледнел.

— Детка!

— Не называй меня деткой, ещё слишком рано. О, кстати, дай ей сегодня вечером запасную пару твоих берушей.

Он сделал ещё глоток и посмотрел на меня.

— Так ты тоже это слышала? Проклятие нашего существования?

Я замялась, переводя взгляд с одного на другую.

— Всё было не так уж плохо, — наконец поправилась я. Кроме того, я не хотела, чтобы они чувствовали, будто их гостеприимство каким-то образом оказалось хуже, чем ночёвка в моей машине в ожидании визита медведя Смоки. Мне довелось переночевать в «Нарциссовой гостинице», и что бы там ни было, никакой туалет с привидениями не смог этого испортить. Это всё равно было незабываемо. Просто, может быть, не совсем так, как я себе представляла. — Всё было нормально, честно. И я всё-таки поспала, — наконец-то. В четыре утра. Тридцать минут. — Так что я в порядке.

Джуни, казалось, не была в этом до конца уверена, но Уилл поверил.

— Блин, тогда ты должна открыть мне свой секрет, потому что я иногда слышу этого засранца даже во сне.

Я беспечно пожала плечами.

— Наверное, у меня просто крепкий сон.

Что было ложью. Я просто хорошо умела притворяться бодрствующей на всех этих занятиях в восемь утра, которые мой декан почему-то всегда ставила мне в расписание. Я была убеждена, что она взъелась на меня с тех пор, как я сказала ей, что Нора Робертс оказала такое же большое влияние — если не большее — на современный издательский ландшафт, как и такие литературные гиганты, как Франзен или Тартт. С тех пор она ставила мне занятия в такую чёртову рань.

Я сделала ещё один большой глоток кофе. Уиллу не обязательно было это знать. Джуни тоже.

Я как-нибудь справлюсь с туалетом с привидениями в течение следующих нескольких ночей — в конце концов, это было место для ночлега, а они и так были ко мне слишком добры. Я не собиралась жаловаться больше, чем уже пожаловалась.

— Что у вас сегодня на повестке дня? — спросила я, переводя разговор в другое русло, и они рассказали мне о лепнине, которую им ещё нужно было покрасить, и о некоторых эстетических работах на опоясывающей дом веранде, но в остальном это было просто ожидание, пока они не смогут найти другого сантехника.

Или экзорциста.

Ни тех, ни других Рэйчел Флауэрс в изобилии не описывала. Жаль, что она не написала любовный роман о горячем священнике. Это могло бы здесь очень пригодиться. Нет, вместо этого она прописала ворчливого, красивого мужчину в книжном магазине. Какая чудовищная растрата потенциала.

Уилл приготовил завтрак, а после я решила ненадолго оставить их в покое и пойти осмотреть Элоратон. Обойти все главные достопримечательности — часовую башню, ювелирный магазин, который был открыт только тогда, когда Меркурий находился в ретрограде, «Сладости» (ещё раз), художественную галерею, старый кинотеатр, водопад…

Резкий взгляд Андерса вспыхнул у меня в голове, как и звук пощёчины, и я поморщилась.

Или, может быть, не водопад…

Это так раздражало — какое ему вообще дело, пойду я туда или нет? Или его недостатком как персонажа было то, что он скряга, который не верит в истинную любовь? Худшее, что могло случиться, если бы я пошла, было… что? Я бы промокла? Стояла бы под водопадом одна и мечтала бы о том, чтобы мне было кого поцеловать, просто чтобы проверить, действует ли магия на людей за пределами вымысла?

Но даже если бы и действовала, мне некого было целовать.

Магия была бы потрачена на меня впустую.

Кстати об Андерсе, что он делал, крадучись под дождём? Я спустилась по ступенькам на задний двор в сад, прихватив с собой чашку кофе навынос. Джуни и Уилл ушли одеваться и приступать к покраске на сегодня, так что я была уверена, что за мной никто не пойдёт.

Беседка скромно стояла в задней части участка, почти скрытая за разросшимися розовыми кустами.

Я начала пробираться сквозь сад, когда краем глаза что-то заметила. Через дорогу, перед мясной лавкой, Лили снова наклонилась, чтобы собрать страницы своей книги. Несколько из них выпорхнули на середину дороги. Я оглянулась на беседку. Это может подождать, решила я, перемахнула через боковой забор в саду и перешла дорогу к ней. Я подняла страницы с улицы. Они были мутными, иллюстрация размыта, как то меню в кафе. Ещё одна вещь, придуманная лишь наполовину.

Я протянула их ей.

Лили поблагодарила меня и сунула их обратно на своё место.

— Я постоянно их теряю, — сказала она с разочарованным вздохом, а затем прищурилась, глядя на меня. — Вы подруга дяди Энди, верно? Та странная девушка, которая чуть его не переехала?

— Наверное, так и есть, — сухо ответила я, ничуть не удивлённая тем, что Андерс очернил моё имя даже перед восьмилетней девочкой. — Эта книга выглядит так, будто её очень сильно любят.

— Думаю, можно и так сказать.

— Что ты здесь делаешь?

Она пожала плечами.

— Маме пришлось снова пойти присматривать за пчёлами, так что мне пришлось позвать Майю открыть магазин. Очевидно, пчёлы хотят убить королеву.

— Уверена, твоя мама их остановит.

— Или пчёлы тайно вырастят новую королеву, а когда она станет достаточно взрослой, улей поднимет бунт и убьёт старую королеву, — она задумалась. — Мне жаль новую королеву. Ну, старую тоже, но особенно новую. Что, если новая тоже будет поступать плохо? Тогда улей вырастит ещё одну, а затем новая королева будет убита теми же пчёлами, которые её вырастили. Они безжалостны.

— Если смотреть на это с такой стороны… — пробормотала я, думая, что, возможно, этому ребёнку стоило бы читать побольше о единорогах и принцессах. Или, может быть, о тихоходках.

— Пчёлы могут сформировать улей за три месяца и начать делать мёд через сорок пять дней, — как ни в чём не бывало продолжила она и опустила взгляд на свою книгу, сжимая её так крепко, что у неё побелели пальцы. — А я даже свою книгу починить не могу.

— Справедливости ради, книги трудно чинить.

Лили нахмурилась, щурясь на меня в лучах утреннего солнца.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я это делала.

— Правда? — в её голосе прозвучал скептицизм.

Я не могла её за это винить.

— Конечно, — я пожала плечами. — Я делала это кучу раз.

Лили подозрительно оглядела меня.

— Если дядя Энди не смог этого сделать, как сможете вы?

— Потому что, возможно, я просто лучше, чем Андерс, — я постаралась не звучать слишком самодовольно.

Она прищурилась. Эту девочку действительно было не так-то просто убедить.

Я протянула руку.

— Вот, можно мне посмотреть?

Она протянула книгу. Я осторожно взяла её и повертела в руках. Она действительно была в ужасном состоянии. Обложка отсутствовала, как и титульный лист, а корешок был сломан, так что по меньшей мере половина вклеенных страниц уже была на грани выпадения или уже выпала. Поскольку книга была на клеевом бесшвейном скреплении, а не прошита коптским швом, починить её было одновременно и легче, и сложнее. Самой обложке пришёл конец — потребуется новая. Но в целом… я проделывала вещи и похуже со своими собственными книгами, а мама их чинила.

Лили с нетерпением ждала.

— Ну что?

— Да, думаю, я смогу это сделать. У меня нет с собой моих домашних инструментов, так что это может быть немного сложно…

— В книжном магазине есть отдел рукоделия, — заметила она, нервно покусывая свои тёмные волосы. — Может быть, вы сможете найти что-нибудь там?