Или, по крайней мере, я надеялась, что всё будет именно так.

— А что, если всё пойдёт не так? — спросила я, глядя через лобовое стекло на домик-шалаш. — Мы будем заперты здесь с ними на неделю. Что, если я им надоем, а что, если я расплачусь, а что, если…

Пру взяла меня за руку и крепко сжала.

— Эй, эй, посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Это наши друзья. Они не Лиам. Окей?

Лиам. Мы впервые произнесли его имя вслух за… долгие месяцы. От этого имени у меня скрутило живот, но я сжала её руку в ответ и собралась с духом. Это было не похоже на меня. Я должна была это преодолеть.

— Окей, — сказала я.

Пру произнесла:

— Повторяй за мной: мы отлично проведём время.

— Но…

— Повторяй, — велела она.

Я сглотнула ком в горле.

— Отличное время. Мы офигенно отлично проведём время.

Пру улыбнулась.

— Вот и проблеск той Элси, которую я знаю. А теперь пошли! — она отпустила мою руку и выбралась из машины со стороны пассажира. Я глубоко вздохнула, отстегнула ремень безопасности и последовала за ней.

В лесу было тихо, щебетание птиц звучало ярко и звонко в летний полдень.

Дыши, сказала я себе. Всё будет хорошо –

Входная дверь распахнулась, и наружу вышел мужчина, похожий на медведя. Светлые волосы, очки в чёрной оправе. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его, потому что на видео он казался гораздо меньше. Мэтт усмехнулся и широко раскинул руки.

— Да начнётся разврат! — прогремел он.

Моё сердце рухнуло. О нет. Это будет ужасно. Это будет плохо. Это будет…

— И под «развратом», — добавила Оливия, которая выкрасила волосы в бирюзовый цвет, чтобы они подходили к обложке новейшего романа о Кихотик-Фоллс, — мы подразумеваем: надевайте свои тапочки с кроликами и несите то вино, потому что, если копы не найдут нас через неделю полумёртвыми под горой романтической литературы, значит, мы всё делали неправильно.

Потрясающе. Это будет потрясающе.

Я не могла выгрузить вещи из Горошинки достаточно быстро. Пока мы с Пру тащили наши вещи из хэтчбека, она подмигнула мне, словно говоря: «Видишь? Доверься мне».

Потому что у Пруденс всегда всё получалось. Она была главной героиней, а я была счастлива просто быть рядом. Так было безопасно. Легко. Её сердце никогда не вело её по ложному пути — ни разу.

Хотела бы я сказать то же самое о своём.

Мёд, мёд

— Вы голодны? — спросил Андерс, стряхивая дождь со своего зонта. Солнечный свет пробивался сквозь тучи и медленно разливался золотыми пятнами по городу.

Я посмотрела на него, щурясь. Он стоял прямо на солнце, поэтому я не могла разобрать выражение его лица.

— Я умерла?

Он фыркнул.

— Нет. Вы живы.

— О, — сказала я, снова оглядывая Мейн-стрит, — тогда у меня кончаются идеи насчёт того, как это всё может быть реальным. Потому что это не так — я знаю, что это не так.

— Нет, не так.

— Значит, я умерла.

— Нет, — повторил он. — Вы здесь.

— В городе, которого не существует, — ответила я.

Он покрутил зонтик в руке.

— Случались вещи и постраннее, Элси. Ну же, пойдёмте, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать со скамейки.

Я взяла её, почти не задумываясь. Его хватка была крепкой, а пальцы мягкими и нежными, когда он потянул меня на ноги. Если я умерла или спала, он определённо казался настоящим. Его кожа была тёплой, а он был осязаемым, и я цеплялась за его присутствие, как за якорь. Пру бы осудила его за слишком короткие брюки — их край едва доставал до лодыжек — и взъерошила бы его идеальные волосы, спросив, не пытается ли он сойти за героя любовного романа с такой стрижкой. Они вились ровно настолько, чтобы мои пальцы запутались в них, если бы я провела по ним — и сама эта мысль выбила меня из колеи.

О чём я вообще думала? Я не знала этого парня. Он был персонажем книжной серии. Он не был реален.

— Кафе начинает подавать обед в полдень, — продолжил он, проверяя часы, — и гляньте-ка, уже четверть первого.

— Под кафе вы имеете в виду…

— Единственное в городе, — подтвердил он, и я последовала за ним по улице, обратно к главной магистрали.

К тому времени, как мы дошли до кафе, была уже половина первого. По дороге я ловила взгляды людей, с которыми, казалось, когда-то встречалась во сне. Это было страннейшее дежавю, и каждый раз, когда оно случалось, по моей спине пробегала всё более сильная дрожь.

Он потянулся к дверной ручке, но затем остановился и повернулся ко мне.

— Не ведите себя странно. Притворитесь, что вы незнакомка. Вы ничего не знаете. Вы никого не знаете.

Я прищурилась.

— Вы кто?

Он устало закатил глаза и открыл дверь. Кафе было очаровательным, именно таким, как я себе и представляла: кабинки обтянуты потёртым чёрным винилом, плитка в шахматном порядке. Логотип ресторана, «Кафе Сварливый опоссум», красовался на окне — мультяшный опоссум, держащий блинчик и вафлю, выглядел готовым откусить кому-нибудь голову. Я скользнула в одну из кабинок, а он сел напротив и протянул мне меню. Я моргнула, решив, что глаза играют со мной злую шутку, а затем прищурилась ещё сильнее. Бóльшая часть меню была нормальной, но некоторые пункты были просто… недопечатаны. Я потёрла глаза и посмотрела снова. Слова не изменились.

— Они не были придуманы, — просто сказал он, переворачивая меню и бегло просматривая заднюю сторону. — Блинчики здесь хорошие. Вафли тоже. И клаб-сэндвич.

Я почти не обращала на него внимания, оглядывая других посетителей в кафе, задаваясь вопросом, помню ли я и их из книг. Пру бы смогла — она бы точно смогла — назвать их всех поимённо. Мой мозг, наконец, начинал стряхивать шок. Любопытство, головокружительное и ненасытное, разрасталось во мне, становясь всё больше и больше, как снежный ком, катящийся с горы.

Элоратон.

Это был Элоратон.

Я положила меню, перегнулась через стол к Андерсу и прошептала:

— Как всё это возможно? Город? Люди? Рэйчел Флауэрс списала всё с реального города? Нет, это не может быть правдой. Даже в Гугле этого города нет, а на обочине дороги стоит табличка…

— Она взяла за основу Элоратона все те любовные романы, в которые влюбилась в подростковом возрасте, — сказал он, кладя меню. — Я не могу ответить на вопрос, как это реально, или как вы нашли его — но вы нашли. И разве я не говорил вам не вести себя странно?

Я вздрогнула.

— А как ещё, по-вашему, я должна себя вести?

— Нормально.

— Я веду себя очень нормально, спасибо… о боже мой, я могу заказать «Медовый сюрприз»! — взволнованно сказала я. — Фирменное блюдо. Я могу заказать фирменное блюдо!

Он вздохнул, и это прозвучало так, словно его душа покинула тело.

— Да. Можете. А потом вы вернётесь в свою машину и уедете.

Ох, поняла я. Он не знает, что моя машина сломалась.

Я хотела было поправить его, но это могло бы испортить этот прекрасный обед, а я очень хотела этот «Медовый сюрприз».

— Да, конечно, — легко ответила я, изучая меню, надеясь, что он не почувствует мою ложь. — Я так и сделаю… в конце концов.

Он ещё больше прищурился.

— Разве у вас нет людей, которые скоро начнут по вам скучать?

— В смысле, не прямо сейчас… — начала рассуждать я, когда к нам поспешила жизнерадостная официантка с блокнотом и ручкой в руке. Андерс уже знал, чего хочет: просто чёрный чай.

— Ты такой скучный, Энди, — вздохнула она.

— Мне нравится так, как мне нравится, — просто ответил он.

— И за это мы тебя и любим. И прийти с девушкой? — добавила она, прижав руку к сердцу с притворным вздохом. — Энди с подругой, никогда не думала, что доживу до этого дня! Как тебя зовут, подруга? Уже присмотрела, чего бы тебе хотелось?

Они оба выжидающе посмотрели на меня. Я всё ещё пялилась на официантку, открыв рот.

Андерс откашлялся.

Это была… официанткой была…

Андерс наступил каблуком своего ботинка мне на носок, и я вскрикнула.