И я очень надеялась, что так оно и есть.

Я очертила изгиб его подбородка, впитывая его в мягком флуоресцентном свете книжного магазина. В нём появилась какая-то лёгкость, которой не было раньше, какая-то мальчишеская непосредственность, как будто он сдерживал себя, находясь в Элоратоне, и загнал себя в рамки, которые теперь ему больше не подходили. Я представила, что именно в этого мужчину когда-то влюбилась Рэйчел, или, по крайней мере, он был ближе к нему, чем к стоическому и угрюмому владельцу «Невыразимых Книг».

Я взяла его за руки и крепко сжала, не в силах сдержать улыбку.

— Можно я всё тебе покажу? — и я едва дала ему шанс кивнуть, как тут же увлекла его по проходам, показывая фрески и стенд «Свидание с книжным парнем», где книги были завернуты в бумагу, а любовные интересы описаны в виде анкет для знакомств. Я показала ему разноцветные хрустальные колокольчики, которые нашла на гаражной распродаже, стойки-вертушки для книг в мягких обложках масс-маркета и старый кассовый аппарат, который Джаспер нашёл в ветхом сарае своего дедушки.

— Это прекрасный магазин, Элси, — сказал он, проводя пальцами по корешкам романов. — В нём чувствуешься ты.

— Тут ещё нужно немного поработать, — ответила я, обходя крошечную стойку кассы и открывая денежный ящик, чтобы пересчитать выручку, — но так со всем хорошим.

Он согласился.

— Скучаешь по своему? — спросила я.

— Да, но я уехал оттуда уже какое-то время назад, — сказал он, а когда я бросила на него странный взгляд, он объяснил. — Я покинул город вместе с Баттерсом, как только Фрэнк смог найти новый карбюратор для моего «Бьюика». Пришлось около недели копаться на свалке, но оно того стоило. Кроме того, мне нужно было найти кого-то, кто взял бы на себя книжный магазин.

— И кого ты нашёл?

— Томаса, — ответил он.

Я улыбнулась.

— Бьюсь об заклад, Лили это обожает.

— Ты даже не представляешь, — согласился он и подошёл опереться о стойку, пока я пересчитывала купюры. — Кстати, они все очень расстроились, что ты уехала. Я сказал им, что ты ещё вернёшься.

— В каком-то смысле, — с грустью ответила я. — Как думаешь, город всё ещё там?

Он покачал головой.

— Я вернулся туда несколько недель спустя, после того как тщательно убрался в своей квартире в городе и привёл всё в порядок, и города больше не было. Остался только водопад, который, собственно говоря, и был единственной реальной частью города с самого начала.

Я выдохнула, надеясь, что это не прозвучало слишком грустно.

— Значит, всё действительно кончено.

— Это был хороший конец.

— Так и есть, — согласилась я и закончила снимать кассу. Положила деньги в сейф под прилавком и пошла вернуть несколько романов на демонстрационный стол в центре магазина. Розовая неоновая вывеска позади меня устало мерцала. — Почему же тогда ты так долго искал меня? — спросила я, повернувшись к нему спиной.

Он подошёл за мной к столу, задумчиво потирая затылок. В мягком свете книжного магазина его светлые волосы казались почти серебряными.

— Сначала я хотел снова привести свою жизнь в порядок. Когда я уезжал, я оставил всё.

— Кроме Баттерскотча.

— Кроме Баттерскотча, — согласился он, — который, кстати, скучает по твоим поглаживаниям.

— Я действительно чешу лучше всех.

— Я хотел отправиться на твои поиски в ту же секунду, как покинул Элоратон, — продолжил он, — но я… я также хотел найти тебя, будучи тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Тем, у кого есть своя жизнь. Своя история. Кто твёрдо стоит на ногах. И я это сделал. Я начал жизнь заново. Я читал книги, снова научился писать рецензии, повидался с родителями, навестил сестру в Манитобе. Я заново научился быть Андерсоном Синклером, — он сделал глубокий вдох. — Ну… что скажешь? Стоило ли оно того, чтобы ждать?

Я изучала его, прислонившись спиной к столу, в этом твидовом пиджаке, который на самом деле сидел на нём просто ужасно.

— Что ж, — начала я, берясь за его пиджак, — почти.

Я сняла с него твидовый пиджак и убрала волосы с его лица.

— Вот так, — прошептала я, и он наклонился и поцеловал меня. Медленно, со вкусом. На вкус он был как чёрный чай и новые начинания. Он бережно обхватил моё лицо, его пальцы зарылись в мои волосы, высвобождая их из пучка. Мои медные волосы рассыпались по плечам, дикие, пока он хватал меня за талию и поднимал на стол, смахивая несколько книг с краёв. Он прижался ко мне, желая лишь быть ближе, и я с радостью — всем сердцем — таяла в его поцелуях, словно лёд на горячем асфальте.

— Я люблю тебя, — скорее почувствовала, чем услышала я слова Андерса у своих губ. — Каждый день, проведённый с осознанием того, что ты где-то там, что ты существуешь, а я не с тобой, сводил меня с ума. Я больше никогда не хочу провести ни одного такого дня.

Я прижалась своим лбом к его, затаив дыхание, вдыхая его запах. Мои щёки пылали, а его мятные глаза стали тёмно-зелёными, опьянённые мной.

— Обещаешь?

— Обещаю, — отозвался он и снова впился в мои губы, на этот раз жадно, страстно, и я позволила себе полностью потерять нить сюжета.

Он помнил моё тело так, словно Элоратон был вчера. Он знал, куда прикусить, чтобы я ахнула, он знал, куда положить руки, как медленно расстегнуть моё платье. Он помнил всё — мои изгибы, мои контуры, и всё, что я могла сделать, чтобы не сойти с ума, — это попытаться пробежаться пальцами по пуговицам его рубашки, расстёгивая их одну за другой. Он прижался губами к моей шее, пока его пальцы скользнули между моих бёдер и начали ласкать меня, и моё сердце закружилось. Я ахнула, прижимаясь щекой к его лицу, обвивая руками его шею. Он был таким восхитительным, таким обстоятельным, что ему пришлось проделать это снова, просто чтобы во второй раз я смогла обратить внимание. Он бормотал мне в волосы слова любви, пока целовал меня, и открыл мне обо мне самой то, чего я ещё не знала, и я тоже кое-чему его научила, и это была любовь.

Любовь была терпеливой и дотошной, и она никогда не переставала меня удивлять. Она не была тем, в чём я нуждалась, тем, чего заслуживала или была достойна, — любовь была тем, чего я хотела. Андерс был тем, кого я хотела. Сейчас. На день. На неделю — на годы. История, написанная на языке поцелуев и прочитанная мне сладкими, тихими вздохами.

И хотя я не знала конца, мне это было и не нужно. Потому что этого?

Этого было достаточно.

Начало

Когда-то существовал один город.

И его не существовало. Ни на картах, ни на дорогах, ни в интернете. Он тихо жил на страницах романа, и там же и оставался. Трава всегда пахла свежестью, бургеры в баре всегда были подгоревшими, а ириски всегда прилипали к зубам, и иногда — в своих мечтах — я навещала его. Я гуляла по тротуарам и слушала, как каждый час бьют часы на башне, и я проваливалась снова, и снова, и снова на страницы моих любимых книг.

Когда-то существовал город, которого не было, и в нём я чувствовала себя как дома.

Но теперь здесь был книжный магазин с сотнями «долго и счастливо» на полках, и женщина с тёмно-русыми волосами и хитрой улыбкой, сидящая за прилавком и подбивающая вас рискнуть и прочесть книгу, о которой вы никогда не слышали, и книжный критик на полставки, который держал полки в алфавитном порядке и заваривал лучший чай, а иногда, когда шёл дождь, он вытаскивал меня под него и срывал с моих губ поцелуи со вкусом летних дней в городе, которого не существовало. А старый рыжий кот сидел у входной двери и требовал ласки от каждого встречного. А ещё здесь были книжные клубы, и полуночные вечеринки в честь выхода новых книг, и балы двора фейри, а в те долгие дни, когда никто не заходил, я включала старую поп-песню и пела во всё горло. И всё было хорошо. Не всегда идеально, но реальная жизнь и не должна быть идеальной — где бургеры всегда слегка подгоревшие, ириски липкие, а погода предсказуема, — но это было близко к тому.

Потому что эта история была хорошей, и она была сладкой.