— Ой! Ох, я имела в виду… э-э… — я снова переключила внимание на меню. — Эм…

В голове было совершенно пусто. Чего я там хотела?

— Это Элси, — представил Андерс. — Прошлой ночью она останавливалась в лофте. Немного заблудилась под дождём.

Официантка щёлкнула пальцами.

— О! Гейл что-то говорила об этом сегодня утром. Что ж, добро пожаловать в наш маленький городок. Он не так уж и велик, но это дом, — у неё был густой теннессийский акцент, прямо как я себе и представляла. Её волосы были длинными, блестящими и светлыми, глаза карими, а белая кожа отливала ярким летним загаром. У неё было доброе лицо в форме сердечка и татуировка на запястье в виде компаса, чтобы напоминать ей о том, что она капитан своей собственной жизни, и чтобы хорошо ею управлять. Бейджик на её фартуке гласил «БЕККА», но её звали…

— Руби! — позвал кто-то из подсобки. Лихорадочно. За этим последовал звук множества падающих на пол мелких предметов. — Льдогенератор!

Руби, под стать её ярко-красной помаде.

— О, чёрт, — выругалась она, принимая мой заказ на напиток, прежде чем сунуть блокнот и ручку в карман фартука. Она сказала, извиняясь: — Я сейчас вернусь!

Затем она исчезла, и внезапно я снова оказалась в своём последнем семестре в аспирантуре, заедая стресс всю весну, пока Пру валялась на полу и читала «Песню о безответной любви». Она решила бросить затею с аспирантурой и пойти работать в типографию своих родителей, поэтому она обычно приходила ко мне на сессии, когда я зубрила, для моральной поддержки. Дождь барабанил в окно, маня нас обеих на уютный диван дочитать книгу — но некоторым из нас нужно было сдавать критическую теорию.

— О боже мой, я уже люблю её, — не переставая повторяла Пру, перелистывая страницы так быстро, как только могла читать.

Я сверлила её взглядом из-за дерьмового кухонного стола в нашей дерьмовой квартире. Она находилась всего в нескольких кварталах от кампуса, так что добираться на занятия было легко, но туалет подтекал по ночам, и Пру готова была поклясться, что в стенах кто-то живёт.

— Ты можешь перестать мучить меня этой книгой?

— Это ты зубришь, когда идёт дождь, — ответила она, затем облизала пальцы и перевернула страницу. — Ты знаешь правила.

— Я провалю этот курс, — пробормотала я, снова уткнувшись в свои конспекты. — Когда, чёрт возьми, мы обсуждали «Сердце тьмы»?

— Присоединяйся ко мнееее, — взмолилась она, похлопывая по ковру рядом с собой. — Айлииииин.

Я старательно её игнорировала.

— Ролан Барт… «Смерть автора». Возможно, и моя смерть тоже.

— Жаль, — сказала Пру, — я читаю тут об отличной маленькой смерти.

— Ты хуже всех.

— Ты любишь меня.

Я выделила маркером абзац в своих конспектах о теории жанра.

А с пола она начала напевать ту самую песню, которую я ненавидела больше всего на свете — и это включая мою внутреннюю ненависть к резиновому запаху, который приходит с Хэллоуином, и к мужчинам, которые портят воздух на свиданиях.

Она начала напевать «Come On Eileen» и водить плечами. Чем больше я сопротивлялась, тем громче она пела, пока не начала горланить слова во всю мощь своих лёгких и имитировать лассо, чтобы притянуть меня к себе, и что ещё мне оставалось делать, кроме как сползти со стула, присоединиться к ней на полу и читать о Руби Риверс и её песнях о втором шансе на любовь?

Я сдала экзамен, но в основном я просто запомнила то чувство в конце истории Руби, когда она променяла свою мечту о софитах, блестках и мировых музыкальных турах на маленькое кафе в глуши, и я ненавидела то, что ей пришлось выбирать.

Подобно течению реки

Руби Риверс вернулась через несколько минут.

— Уже придумала, чего бы тебе хотелось, подруга? — спросила Руби, принося наши напитки и доставая свой блокнот.

Я умела разговаривать — правда, умела, — но единственное, что сорвалось с моих губ, было… ничего. В голове было совершенно пусто. Это была Руби — та самая Руби. Женщина, которая ударила своего бывшего парня по лицу, которая целовалась с Джейком под дождём, которая пела тихие колыбельные опоссуму в кафе, когда наступала её очередь закрываться на ночь. Я знала её. Я знала её так близко, словно мы были подругами уже много лет.

Андерс откашлялся.

— Она бы хотела клаб-с…

Я взяла себя в руки.

— «Медовый сюрприз».

— Отличный выбор, — ответила Руби, подмигнув. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Бекон на гарнир? Кукурузную кашу?

— Нет, спасибо, просто сделайте его сварливым, — сказала я, радуясь, что мой рот, кажется, снова работает. «Сварливый» было кодовым словом для посыпки из особой смеси сахарной пудры и корицы — я просто не могла не заказать его сварливым.

Лицо Руби просияло.

— А кто-то пришёл подготовленным! Андерс рассказал тебе о нас?

— Я читала об этом месте тысячу раз.

— В местном «Базз», — быстро добавил Андерс, бросив на меня предостерегающий взгляд.

— Это фантастика, — сказала она, набрасывая мой заказ. — Надо будет сказать Джейку, что у нас есть фанатка.

— Самая большая. У вас продаются футболки? С логотипом? Или, эм, кепки, или, о! Фартук? — продолжала я, потому что теперь, когда мой рот заработал, он не мог остановиться. — Ёлочные игрушки? Фирменные ручки?

Если бы взгляды могли убивать, Андерс убил бы меня к этому моменту уже десять раз.

Руби рассмеялась и воткнула карандаш в свой хвост.

— Знаешь что, нам бы стоило, но мы этого не делаем, к сожалению. Знаешь, как мы поступим… — и она отстегнула бейджик от фартука, стёрла имя БЕККА и протянула его мне. Наверху были название и логотип. — Держи. Сувенир.

— Вы слишком добры, — невозмутимо произнёс Андерс, пока я взволнованно прикалывала его на футболку.

— Лучше, чем быть скучной, — парировала Руби.

Он протянул ей наши меню.

— Я предпочитаю рутину.

— Значит, клаб-сэндвич, без зелени? — догадалась она.

— Как всегда.

Она закатила глаза, записывая его заказ, так как кто-то другой позвал её. Казалось, она разрывалась на четыре части одновременно. Посетитель хотел видеть её в одном месте, другой хотел её к прилавку, её повар хотел её к окошку раздачи — это выглядело немного ошеломляюще.

Когда она ушла, Андерс прошипел:

— Я же сказал вести себя нормально.

Я фыркнула.

— Я ведь ещё не цитирую книги, не так ли? Это нормально, — но я не могла скрыть своего волнения, глядя на бейджик. Руби отдала мне свой бейджик. Она на самом деле отдала мне свой бейджик! — Абсолютно, абсолютно нормально… Он криво висит?

Он свирепо посмотрел на меня.

Я наклонила бейджик влево.

— Вот так, сойдёт.

Он отпил свой чёрный чай. Как скучно.

Когда я осталась довольна бейджиком, то поняла, что не переставала улыбаться.

— Поверить не могу, что это была Руби! Джейк тоже здесь? — я огляделась в поисках владельца кафе, но единственными работающими людьми были Руби, а также повар и посудомойщик в подсобке.

Андерс сказал:

— Джейк, наверное, ещё спит. Или занимается счетами в подсобке. Он берёт вечерние смены.

— А у неё утренние?

Он кивнул.

— Каждый день.

Моё волнение немного поутихло.

— Должно быть, им тяжело видеться друг с другом.

Он пожал одним плечом.

— Я не спрашиваю.

— Кажется, она перерабатывает, и он, вероятно, тоже, — продолжила я, вспоминая концовку её книги. «Песня о безответной любви» вызывала разногласия среди читателей. Некоторые говорили, что это было «счастливы на данный момент», как история Би в четвёртой книге, но другие говорили, что Руби нашла свой счастливый финал. Что это — крепкий кофе, завтраки целый день, клетчатые полы — и было её счастьем. Я ни на секунду в это не верила, но я также не думала, что это было её «счастливы на данный момент». — Интересно, так ли задумывала Рэйчел. Интересно, счастлива ли Руби.

Если он меня и услышал, то решил не отвечать. По крайней мере, не сразу. До тех пор, пока он тихо не произнёс: