— Дэм…

— Заткнись.

Я поднимаю её на руки. Она лёгкая. Слишком лёгкая. Худая, как тростинка. Она утыкается лицом мне в плечо. Я чувствую, как её дыхание сбивается. Как она пытается не плакать.

Я иду прочь от здания. Не оглядываюсь. Слышу, как оно горит. Как трещит. Как кто-то кричит вдали. Похер. Пусть. Не хочу об этом думать.

Ненавижу себя за то, что не смог её защитить. За то, что с ней сделали, а я не смог… не спас.

— Дэм…

— Что?

Я смотрю вперёд. На мокрую улицу. На серое небо.

Она молчит и молчит. Потом тихо спрашивает:

— Ты меня боишься?

Я опускаю глаза на ее заплаканное лицо. Мокрая вся, дождь так и не перестает в этом сером городишке.

— Нет. С чего вдруг.

— Врёшь.

— Ладно. Немного боюсь.

Она почти улыбается. И снова закрывает глаза.

А я бреду дальше.

Дождь смывает с меня кровь и грязь. Хоть на что-то сгодился.

За спиной горит огонь. Впереди — ничего. Только она. А без неё — всё равно что без воздуха.

И я, сука, впервые в жизни знаю, куда идти.

Эпилог

На маленькой железнодорожной станции почти безлюдно. Да и с чего бы здесь быть толпе. Станция располагается между двумя городками, названия которых сложно запомнить, настолько они обыденны.

Поезда останавливаются здесь всего на пару минут, если вообще останавливаются, а между отправлениями можно вполне провести на вокзале несколько часов.

Зал ожидания маленький и душный. Старые деревянные скамьи, выцветшие объявления за стеклом и автомат с кофе, который давно нуждался в ремонте, но все же работал. И еще часы — неизменный атрибут любого вокзала, часы под потолком, отмеряющие секунды с каким-то особенно раздражающим щелканьем.

Через открытые двери тянет горячим воздухом.

Лето здесь пахнет пылью, нагретым асфальтом и травой, растущей вдоль железнодорожных путей. Иногда ветер приносит запах жареного теста из маленького киоска на платформе. Там продают булочки, сосиски в тесте, кофе и лимонад в пластиковых стаканчиках. Продавщица, темнокожая, с быстрыми черными глазами, зычно отвечает немногочисленным покупателям.

Неподалеку от ее будки — газетный лоток. Продавец лениво листает журнал, время от времени поглядывая на часы.

Платформа оживляется — скоро поезд. Кто-то спешит к поезду, таща чемодан, детей, собаку… люди возбуждены и радостны от предвкушения поездки.

Оживление коснулось не всех. Кто-то не обращал внимания на суету, сидел на лавке с телефоном в руках и даже не поднимал головы, когда над платформой разносился металлический голос:

— Пассажиров на поезд номер…

Кому-то предстояло прождать еще с час, а то и больше перед тем как выйти на платформу.

Обычная жизнь. Слишком обычная.

Необычно на вокзале только одна пара. Они сидят на самой дальней скамье, в самом углу.

Первое, что замечал взгляд, скользнув по этой паре — неестественно растрепанные седые волосы совсем молодого парня и роскошные рыжие — его спутницы.

На первый взгляд парня можно принять за бездомного. Он очень худой, и у него напряженный взгляд человека, который все время готов к чему-то. Старая его чёрная кожаная куртка порвана на рукаве и местами покрыта пятнами. Под ней виднеется не менее старая и грязная футболка. Только джинсы и ботинки контрастируют с верхом — они почти новые, хотя не менее грязны. На осунувшемся лице несколько свежих ссадин и старые шрамы. Но в этой неопрятности есть что-то странно привлекательное.

У него резкие черты лица, высокий лоб, прямой нос и ярко-голубые глаза. Слишком яркие для человека, который последние несколько дней почти не спал.

Он постоянно оглядывает входящих. Это не выглядит так, словно он нервничает. Скорее это взгляд охранника, привыкшего оценивать каждого посетителя и по едва заметным признакам определять потенциальные проблемы.

Дверь. Платформа. Люди. Он замечает каждого, кто проходит мимо.

Мужчину с чемоданом.

Девушку с ребёнком.

Двух подростков, смеющихся у автомата с напитками.

Пожилую женщину, которая несколько минут пыталась найти выход к нужной платформе и все-таки нашла.

Каждого.

Взгляд настороженный и угрюмый. И в каждом его движении чувствуется сила и агрессия.

Но через несколько секунд его взгляд неизменно возвращается к девушке рядом.

Рыжеволосая спит, доверчиво прислонившись к его плечу.

Девушка тощая до болезненности.

Рыжие волосы местами обрезаны неровно, но густые и даже на вид тяжелые. Она вздрагивает во сне, и каждый раз ее спутник крепче прижимает ее к себе и что-то успокаивающее шепчет ей на ухо.

Парень осторожно поправляет куртку, которой укрывает свою спутницу.

Он осторожно подтягивает воротник повыше, чтобы его спутнице не дуло.

Девушка шевелится и сонно приоткрывает глаза. Ее тут же замирает. Несколько секунд смотрит на неё. Рыжеволосая девушка успокаивается и вновь засыпает. И ее спутник чуть расслабляется.

На станции объявляют прибытие очередного поезда.

Состав проходит по соседнему пути с грохотом, от которого дрожат стёкла. В шуме проходящего поезда тонут все звуки.

Девушка вздрагивает и испуганно открывает глаза.

Парень тут же обнимает ее, потом с неожиданной нежностью берет ее лицо в ладони.

— Всё хорошо, рыжая, — тихо говорит он. — Это просто поезд. Все нормально. Поспи еще.

Девушка несколько секунд смотрит на него, будто не сразу понимает, где находится.

Потом взгляд немного смягчается.

— Я уснула?

— Угу.

— Давно?

Седой смотрит на часы на стене.

— Минут сорок.

Девушка пытается выпрямиться. Но парень аккуратно удерживает ее за плечо. Этот нежный и какой-то неожиданный от него жест не вяжется с его внимательным и напряженным взглядом.

— Лежи. Пока есть возможность.

— Я не хочу спать, — говорит девушка.

— Хочешь.

— Не хочу.

— Фло!

Она замолкает и улыбается. И парень улыбается ей в ответ. Только на нее он смотрит с нежностью и улыбкой. Остальному миру этого не перепадает.

— Вот. Работает, — говорит он.

Девушка тихо фыркает и едва сдерживает смех. А потом снова кладет голову ему на плечо.

Несколько минут они молчат — слушают грохочущий поезд.

— Скоро мы уедем? — спрашивает девушка.

Парень снова смотрит на часы, думает о чем-то.

— Через час, — говорит он.

— Точно?

— Через час — точно.

Она кивает. А ее спутник немного крепче обнимает её.

— Поспи ещё.

— А ты?

— А я посторожу.

Она явно хочет что-то сказать, но не говорит. Вместо этого закрывает глаза.

Парень продолжает смотреть на платформу. Людей нет. Пыль. Тишина.

Они уедут отсюда. Уже через час сядут в поезд, который повезет их в новую жизнь.

Да, денег в обрез, но ничего. Он найдёт работу. Любую. Найдёт нормальное жильё. Может быть, маленькую квартиру. А может быть, комнату на первых порах, чтобы немного сэкономить. Главное — дверь, которую можно закрыть изнутри.

Место, где никто не будет спрашивать, кто они такие, никто не будет ничего требовать. Никто не будет отдавать приказы.

Они просто будут жить. Обычной жизнью. Какой живут миллионы других людей.

Он иногда рассказывал об этом своей спутнице, хотя сам не слишком понимал, как именно всё получится. Но это ведь не главное. Главное, рыжая слушала, кивала, соглашалась. И сейчас рассказывает.

— В большом городе проще, — тихо говорит парень.

— Почему? — бормочет девушка.

— Людей много. Никому до нас дела нет.

— Звучит ужасно.

— А мне нравится.

Она улыбается и крепче сжимает его плечо.

— И что мы там будем делать?

— Не знаю.

— Отличный план.

— Зато честный, рыжая. Приедем, осмотримся и придумаем, что делать.

Девушка снова тихо смеется. И это заставляет его улыбнуться тоже.

— Ты будешь лечить, — продолжает он. — Ты это умеешь. Устроишься в аптеку, будешь готовить лекарства и продавать их.