Просто что-то внутри меня умерло в тот вечер. Что-то, что называлось Фло. Настоящая Фло, которая играла со свечами и пила чай с мятой, умерла вместе с сестренками, и осталась только та, которую я не узнаю в зеркале.

Мир наконец-то показывает мне своё настоящее лицо.

2

Я всегда стабильно просыпаюсь за час до будильника. Тело знает время лучше любого механизма. И делает все, чтобы моей внутренней сути было спокойно. Спокойно мне, по честному, не бывает никогда, но снизить градус и чувствовать себя увереннее привычка делать все заранее помогает. Иллюзия контроля. Мне важно. Психотерапевт поможет лучше, но с моим заработком о такой роскоши можно только мечтать.

В комнате холодно — батарея греет только наполовину, и то очень слабо. В промозглые дни я сплю в двух свитерах. А иногда поверх одеяла еще добавляю куртку.

Я просыпаюсь сразу, как он неприятного сна. Но снов нет. Последние пару лет я перестала видеть сны.

Шесть утра, рассвет серый, за окном стучит дождь, форточка от порыва ветра опять открылась — старый запор частенько не выдерживает порывов ветра.

Надо вставать.

Умываюсь холодной водой, стараясь не касаться пальцами лица. Чищу зубы. Зеркало здесь есть, но я не смотрю в него. Зачем? Я знаю каждую неровность, каждую вмятину на коже, каждый участок, где ожоговая ткань тоньше и белее остального. Зеркало не может сказать мне ничего нового. Но снять не могу. Хозяин этой квартиры сдает ее за недорого, но с условием ничего не передвигать. Что ж… иногда, когда совсем паршиво, совсем тянет посмотреть и решиться наконец-то сделать то, что не доделали эти отморозки… тогда я занавешиваю зеркало. Пусть я не помню ничего, пусть я выжгла свой дар той страшной ночью и осталась очередной бесталанной ведьмой… но я знаю, кто отдал свои жизни за меня. И я не могу их предать своим малодушием.

Я одеваюсь быстро — джинсы, футболка, водолазка, которая скроет шрамы на плечах, шее, подбородке, поверх свитер. Проверяю белый халат, в котором работаю в аптечной лавке. Волосы собираю в низкий пучок, чтобы не лезли в глаза, и выхожу из комнаты.

Квартира крошечная — одна комната с кухонным уголком, заставленная коробками с травами и банками. На подоконнике сушатся листья мяты. Я срываю один и растираю между пальцев. Запах — знакомый и успокаивающий.

Я закрываю глаза на секунду и тут же открываю. Ностальгия — роскошь, которую я не могу себе позволить.

«Зелёный корень» находится в двух кварталах от моего дома. Аптечная лавочка старая, почти такая же старая, какой и я себя ощущаю. Владелец — мистер Харрисон, седой травник с дрожащими руками — открыл её сорок лет назад, когда травяные аптеки ещё не казались анахронизмом. Теперь он сидит за прилавком и дремлет большую часть дня, пока я готовлю настойки, взвешиваю и фасую сборы, принимаю коробки с лекарствами и обслуживаю редких посетителей.

Мистер Харрисон считается владельцем, но на самом деле давно уже не является им. Лет двадцать назад его прогорающий бизнес выкупил Сайлас. С тех пор ничего не изменилось в старой лавчонке, зато новый хозяин получил возможность легально отмывать деньги и закупать некоторые препараты строгого учета. А позже, открыв бойцовский клуб, еще и возможности быстро получать нужное для своих неадекватных сотрудников: бойцов, охранников, проституток… Я работаю на Сайласа три года. Осталось четыре, чтобы выплатить долги по учебе и квартире. И я вольна буду устраиваться как пожелаю. Всего четыре года.

Я захожу через чёрный ход, снимаю пальто и надеваю халат прямо на свитер — здесь тоже холодно.

Полки уставлены банками — календула, ромашка, зверобой, валериана. На столе — ступка с пестиком, весы, мензурки. Я люблю этот порядок. В нём нет неожиданностей.

Начинаю с утренней партии успокоительного сбора. Завариваю кипяток, отмериваю нужные пропорции. Руки двигаются сами, пока мозг бродит где-то далеко. Я думаю о вчерашнем дне. Вчера бои длились долго. Почти до двух часов ночи.

Всё это — часть сделки. Сайлас оплатил моё обучение в колледже. Два года, потом ещё один, чтобы я получила сертификат фармацевтического техника. Он дал мне крышу над головой — эту каморку, которую я теперь называю домом. Я должна быть благодарна. В этом жестоком мире людей ведьме без дара не пробиться. А так — у меня есть работа. И крыша. И иногда я могу позволить себе маленькие радости вроде нового свитера.

Я счастлива. Я собираю травы, составляю чаи. Я счастлива.

Правда, иногда по вечерам Сайлас присылает за мной. Это значит, что в «Клетке» опять бои. Подпольный клуб, где оборотни дерутся за деньги, а люди делают ставки. И Сайлас — хозяин всего этого. Сайлас — альфа клана пантер. Такой же наглый, хищный и гибкий…

— Фло, — раздаётся скрипучий голос мистера Харрисона из-за прилавка. — Опять замечталась?

Я поднимаю голову. Чайник давно кипит. Я хотела заварить кофе и опять забыла.

— Завари и мне вооооон тех травок, — просит старик.

Я выполняю его просьбу.

Мы пьем свои традиционные утренние чашки и молчим. Нам не о чем разговаривать. Но это и к лучшему.

Молчание прерывает дверной колокольчик.

Я отставляю чашку.

У входа стоит один из бойцов Сайласа — коренастый, с бычьей шеей и холодными глазами. Не помню его имени.

— Сегодня, — говорит он. — В десять. Сайлас сказал, чтобы ты взяла больше бинтов и обезболивающего.

— Я всегда беру достаточно, — отвечаю я спокойно.

Он пожимает плечами:

— Хозяин сказал. Ночь будет тяжелая для тебя.

Он уходит, прихватив некоторые препараты, а я возвращаюсь к своим сборам.

«Тяжёлая ночь». Значит, в клубе появится новый боец. Если выстоит все бои, конечно.

Сайлас любит такие поединки. Они привлекают зрителей. Они приносят деньги. Они позволяют найти нового бойца в угоду пьяной кричащей и агрессивной толпе.

3

Ближе к вечеру закрываю лавку. Мистер Харрисон уже ушёл, как делает каждый раз, когда Сайлас устраивает бои. Переодеваюсь и меняю свитер с серого на черный. И волосы приходится заплести в тугую косу, чтобы не мешали. Идти мне минут сорок, а судя по разбушевавшемуся дождю, дорога может занять и час. Но сейчас поздно, автобуса уже не дождаться, да и не ходит туда ничего…

«Клетка» находится в подвале старого склада в промзоне. Никакой вывески. Только стальная дверь с глазком и охранник, который знает в лицо всех постоянных посетителей.

Меня впускают сразу. Спускаюсь, открываю дверь и в нос ударяет знакомый запах — пот, дешёвое пиво, металл. Смесь, от которой меня каждый раз тошнит.

Зал пуст. Бои начнутся позже, и публика пока не собралась. Сейчас только несколько бойцов разминаются по углам, нанося удары по тугим мешкам с песком. Я прохожу в свою вотчину — узкое помещение с кушеткой, шкафом с медикаментами и раковиной. Всё чистое, почти стерильное, чего не скажешь об остальных помещениях. В этом крыле вообще чисто: здесь только моя комната, дальше — кабинет Макса, управляющего, и пара комнат с необходимыми запасами.

Комнаты для других сотрудников и уединения в другом крыле. Там всем наплевать на чистоту.

Включаю свет — тусклая лампа под потолком разгорается наконец и потрескивает. Сколько прошу уже сменить. Но Макс все отмахивается, а Сайлас появлялся давно. Ладно.

Проверяю, чтобы все было под рукой и много. С этими бешеными оборотнями много вообще не бывает. Но я еще ни разу не промахнулась с количеством. Стерилизую инструменты в кипятке — старый способ, но надёжный. Если кто-то притащит (кого я обманываю, никаких «если») рваную рану, я должна быть готова.

Дверь распахивается без стука.

— Приветик, Фло, — рычит гость. — Уже здесь?

Голос низкий, хриплый. Я не поднимаю голову.

— Чего тебе, Броди? Уже порвал себе что-то?

— Просто зашёл поздороваться.

Он входит. Я слышу, как его кроссовки стучат по бетонному полу. Он здоровый — почти два метра, плечи как у медведя, и шумный. В общем-то, он медведь и есть. Сайлас держит в клубе не только своих. Где уж он этих одиночек находит, Бог весть. Но вот находит же. Да еще так, что этот зоопарк по большей части за него пойдет даже в огонь.