Моя дверь явно не просто открыта. Ее выбили. Грубо и как-то… демонстративно. Дерево на косяке торчит, как будто оскалилось… и замок вырван.

Кем-то, кто не боялся ни шума, ни соседей… вообще ничего не боялся.

Подхожу ближе, толкаю дверь рукой.

Первое, что я замечаю — тишину.

Второе — запах.

Чужой.

В квартире пахнет не мятой, не сушёными травами, не кофе. Оборотнями: кем-то из котов, медведем и волком. Но не Дэмом.

Я замираю на пороге.

— Дэм?

Ответа нет.

И я захожу внутрь.

На кухне всё перевёрнуто. Стул отброшен к стене. Моя кружка разбита. На полу рассыпаны сушёные травы, которые я собирала и сушила сама.

Какая-то нелепая мысль мелькает в голове, про то, что уборка… надо будет убрать.

Не «что произошло».

Не «почему».

Не «Дэмиан?».

А только слишком прагматичное: надо убрать.

Потом я вижу его.

И мир становится очень маленьким.

Дэм все-таки вернулся. Он здесь. На коленях возле стены. И только потом я понимаю, кто рядом. Броди удерживает его руку. Одно движение и перелом обеспечен. Дэм бледный, на висках капельки пота — ему явно больно от этого захвата.

Рядом невозмутимо стоит еще один волк. Этого оборотня я не знаю.

И только потом я вижу Макса, развалившегося в моем стареньком кресле. Седалище жалко прогнулось под бесцеремонной пантерой.

Но больше всего меня пугает Дэм.

Я видела его злым. Видела его пьяным. Видела его избитым, сломанным, почти без сознания.

Но никогда — вот таким.

Тихим.

Он смотрит на меня.

И первое, что я вижу в его глазах — не страх.

Вину.

— Привет, Фло, — говорит Макс.

Я даже не сразу понимаю, что он обратился ко мне.

— Привет, — отвечаю я. — А… что…

Мой голос звучит странно. Слишком спокойно.

Макс смотрит на меня внимательно и насмешливо. Его кошачьи глаза ничего не выражают.

— Да вот, решил заглянуть к тебе. Нужно поговорить.

Я перевожу взгляд на Дэма.

— Макс… я гостей не ждала и…

— Ничего, мы внезапно. Тем более, что уж ему-то, — небрежный кивок в сторону Дэма, — ты наверняка даже и незваному обрадуешься. Так ведь, Фло?

Я молчу, смотрю в пол. Не могу поднять глаза. Боюсь столкнуться со злым и беспомощным взглядом Дэмиана.

— Отпусти его, пожалуйста.

— Нет, — ответ Макса короткий и равнодушный. — Все от тебя будет зависеть.

Дэм тихо выдыхает:

— Рыжая… — смотрю на него. — Не надо.

Взгляд какой-то потухший. Давно он у них? И почему именно он?

От этого становится только хуже.

— Мы сейчас с тобой прокатимся в одно место. И от твоей сговорчивости все и будет зависеть. Сайлас хочет с тобой поболтать, — говорит Макс. — И я тебе сразу советую соглашаться на все его предложения. Без раздумий. Поняла?

— Если мистеру Сайласу нужно поговорить, ты мог бы любого из ребят за мной прислать… зачем же так, с выбитой дверью?

— Будешь много вопросов задавать, котенок, не доживешь до старости. Только сначала посмотришь, как твой красавчик собственной блевотиной захлебнется, потом парней поразвлекаешь, и только потом, если Сайлас будет добрым, сдохнешь.

Я молчу.

— Говоришь, у тебя нет дара? — Макс чуть склоняет голову.

— Нет, — отвечаю тихо. — Нет. Я выжгла свой дар. Я уже говорила мистеру Сайласу.

— Пустышка, значит… ну вот и повторишь ему еще раз. Поехали.

— Я поеду. Ты отпусти его.

— Посмотрим на твое поведение, Фло, — ржет Макс. — Так что советую быть посговорчивей. Кстати, Сайлас считает иначе.

На Дэма я не смотрю, старательно отвожу взгляд. На Макса тоже.

— Что именно?

— Что ты все же имеешь дар.

— Нет, — качаю я головой.

— Вот и проверим.

— Что?

Пауза.

— Тебя.

Мне становится смешно. И настолько страшно, что смех сдержать трудно.

— Проверить меня? Ты думаешь, меня не проверяли?

— Фло…

— Проверяли! Еще как. Ты даже не представляешь, как меня проверяли!

Я смеюсь и не могу остановиться.

Макс лениво встает. Пара шагов, и он оказывается рядом со мной. Пощечина сильная, заставляет меня отшатнуться.

— Давай по-хорошему. Поехали.

— Если я откажусь?

Макс молчит.

Слишком долго.

Броди усмехается и выворачивает руку Дэма сильнее, заставляя волка сжимать зубы.

— Хватит, — говорю я. — Я согласна. Но… если… мистер Сайлас убедится, что я бесполезна… что тогда?

— Ничего, — пожимает плечами Макс. — Вернешься домой. И будешь жить как жила.

Я наконец нахожу в себе силы посмотреть на Дэма.

— А он?

Дэм закрывает глаза.

— Вот что в нем бабы находят, а? — хохочет Макс. — Даже ты, Фло. Ну, рожа смазливая, понятно, но ты-то что в этом щенке нашла?

Ответа он не ждет.

— Мне он не нужен. Отпустим, Фло. Лишний труп — лишние проблемы. А он мальчик умный, понимает, где болтать, а где промолчать.

Дэм смотрит на меня:

— Ты мне ничего не должна, — тихо говорит он.

И почему-то именно это больнее всего.

Я улыбаюсь.

Макс открывает дверь.

Я ещё раз оглядываю мою крепость, в которую так бесцеремонно вторглись сегодня. Вспоминаю разбитую кружку, травы на полу.

И выхожу первой.

16.

В машину я тоже сажусь сама. Никто не принуждает, не то, что Дэма. Его Броди буквально вбивает в салон силой. Дэм огрызается.

Дождь всё ещё идёт. Мелкий, холодный, февральский. Он собирается на волосах, на плечах пальто, на стекле машины. Мир за окном расплывается серыми полосами.

Дэма Броди зажимает у дверцы и пристегивает наручниками. Я сижу по другую сторону и все больше недоумеваю. Что происходит? К чему все это? Я ведь поехала. Добровольно. Согласилась.

Странно, но именно это меня и пугает больше всего.

На заднем сиденье становится слишком мало места. Броди развалился между мной и Дэмом и ухмыляется.

Дэм почему-то сидит, не реагируя ни на что. И это тоже пугает.

Он не сопротивляется.

А я привыкла видеть его злым. Ругающимся. Готовым броситься на любого, кто приблизится.

Но сейчас он просто сидит. Молчит, вниз смотрит, а мокрые волосы падают ему на лицо. На щеке ссадина. Мне хочется спросить его о многом. Но я знаю его ответ. И еще знаю, что не хочу это слышать.

Машина трогается и несколько минут мы едем молча.

Слышно только, как дворники скребут по стеклу, и как шины с тихим шорохом врезаются в подмерзшие лужи, скребут по мокрому асфальту.

Город за окном медленно меняется.

Моя улица остаётся где-то позади.

Моя квартира.

Моя кружка, разбитая на полу.

Мои травы.

Почему-то именно травы жаль больше всего. Я так долго их собирала, сушила… с любовью перебирала, откладывая негодные.

А теперь они лежат на полу, перемешанные с грязью с чужих ботинок.

— Дэм.

Он поворачивает голову. И смотрит на меня злобно.

— Что?

Странно. Я думала, нагрубит опять, как всегда. Дэм всегда знает, что сказать и куда послать.

Но сейчас он просто смотрит.

— Больно? — кивает он в мою сторону. И я только сейчас вспоминаю, что, должно быть, пощечина Макса все еще выделяется красным некрасивым следом.

Я смотрю на его руку, на наручники, на судорожно сжатые кулаки.

— Нормально. А…

Я хочу спросить, как он? Мы не виделись несколько дней. А ему нужно допить курс антибиотиков. Наверняка ведь не пил, я ж знаю.

— Бывало и хуже, — буркает он и отворачивается.

Конечно. Конечно, бывало. У него вся жизнь состоит из «бывало хуже».

Я закрываю глаза на секунду.

— Почему ты не уехал?

Вопрос вырывается сам.

Он отворачивается к окну.

— Не знаю.

Я жду. А он молчит.

— Дэм.

— Я сказал, не знаю.

Голос становится жестче. И злее:

— Не хотел уходить так.

Пауза. Я смотрю на него.

— Почему?

Он усмехается без радости.

— Отвали, рыжая.

И снова тишина.