— А ты?

Он пожимает плечами.

— Что-нибудь придумаю.

— Драться будешь?

— Может быть.

Девушка открывает глаза и смотрит на него.

— Только не снова.

— Я постараюсь. Иначе мне не избавиться от твоего вечного: “Ляг и дай мне посмотреть”, — бурчит он.

Девушка опять тихонько смеется.

— Ты всегда так говоришь. А потом опять приходишь и тебя надо лечить.

— А я не могу без твоего ворчания. Я к нему привык.

— Ты балбес невыносимый.

— Зато твой, рыжая.

Парень осторожно касается губами её волос.

— Всё будет хорошо.

Она смотрит на него с сомнением. И правда, нет никакой причины считать, что будет хорошо, думает седой. И всё же он смотрит на неё и почему-то впервые за очень долгое время не чувствует привычного страха перед завтрашним днём.

— Ты мой дом, рыжая. Если ты рядом — все точно хорошо, — говорит он наконец.

Девушка открывает глаза.

— Какая новая жизнь, Волк? Ты даже моего имени нормально не запомнить не смог. А уже рассказываешь про нашу новую жизнь.

Он хмурится.

— Неправда. Я помню.

— Тогда как меня зовут?

Он смотрит ей прямо в глаза и на этот раз без привычной насмешки.

— Фло, — говорит он.

Девушка удовлетворенно вздыхает.

— Ты запомнил?

— Тебя — запомнил.

И притягивает её ближе.

— Ты Фло. Но для меня все равно рыжая. Как думаешь, у нас получится такая же мелкая и рыжая дочка?

Пальцы осторожно касаются её рыжих волос. Девушка замирает.

— Ты моё единственное счастье, — говорит седой. — Моя стая.

Он говорит медленно, подбирая слова, которые никогда раньше ему не требовались.

— Мой дом.

Девушка закрывает глаза и закусывает губу.

Парень прикрывает глаза, так и не опуская руки с ее макушки.

— Я, может, не умею красиво говорить. Да и вообще… не умею я любить… правильно или не правильно, или как там принято. Не знаю, что это, как это…

Девушка тихо выдыхает.

— Но ты единственное, что у меня есть, рыжая. И больше я тебя не потеряю.

За окнами снова гудит поезд.

На платформе кто-то смеется.

Кто-то ругается из-за багажа — громко и настырно.

Продавец газет наконец откладывает журнал и принимается закрывать свой киоск, опускает жалюзи, запирая их по-старинке на маленькие замочки. Женщина из киоска наблюдает за ним, подперев голову рукой.

А чуть позже с платформы снова тянет горячим тестом и кофе.

Мир продолжает жить так, будто ничего не произошло.

А на старой скамье двое сидят рядом и впервые за долгое время никуда не спешат.

Седой парень всё так же следит за дверями, за каждым проходящим мимо человеком.

Девушка всё ещё вздрагивает от каждого резкого звука.

До новой жизни остается тридцать семь минут. Всего лишь.