Одеваюсь и матерюсь про себя. Херова “свобода”.

В дверь стучат снова. На этот раз открываю.

— Идем.

— Что делать?

— Там скажут.

— Блядь, у вас тут вообще кто-нибудь отвечает на вопросы?

Гарен смотрит на меня и ухмыляется:

— Иногда.

— Повезло.

Иду за ним.

На первом этаже нас уже ждет Макс. Сидит на диване, кофе пьет.

Увидел меня и улыбается.

— Доброе утро, малыш.

— Не беси, — буркаю я. Достал.

— Почему?

— Потому что бесит.

— Значит, буду.

Сука.

— Что сегодня?

— Едешь с ребятами.

Я медленно выдыхаю.

Он смеется.

А я смотрю ему в глаза.

— Это вся работа?

— Много вопросов, волчонок.

Он поднимается.

— Свободны.

Гарен ждет меня в машине. А те двое, которых взяли вчера — на заднем сиденье. Сегодня они выглядят еще херовее, чем вчера. Видно, ночка была не из приятных.

Я сажусь впереди.

Едем.

Через несколько минут я слышу сзади возню.

Оглядываюсь.

Один из пленников смотрит в окно.

Второй сидит неподвижно.

— Эй.

Один из них смотрит на меня.

— Воды хочешь?

Он сначала не отвечает. Потом кивает.

Я беру бутылку и протягиваю назад.

Охранник рядом с ними смотрит на Гарена. Гарен кивает.

И тогда только охранник откручивает пробку. Парень пьет. Жадно. И смотрит на меня так, будто вообще не понимает, зачем я это делаю.

Да мне и самому непонятно.

Просто пить хотелось.

Едем недолго.

Проезжаем ворота и машина останавливается. Слишком много охраны. И слишком чисто.

Пленников вытаскивают. А мне Гарен велит остаться в машине. Молчу и остаюсь — мне много не скажут, да мне и не надо.

По дороге обратно мы молчим.

В голове крутится один вопрос: зачем? Вчера я думал, что начинаю понимать, как здесь всё устроено. Хуй там.

Я вообще ничего не понимаю.

Когда возвращаемся, я первым делом иду наверх. Живот болит. Ощутимо так болит.

Поднимаюсь на ее этаж. Там покойно и травами пахнет.

Рыжую нахожу в кабинете: сидит и что-то пишет.

Поднимает голову.

— Пришел? Садись. Сейчас я.

Сажусь и смотрю, как она ручку держит, как по бумаге ею водит.

— Как себя чувствуешь?

— Ничего.

— Тогда зачем пришел?

Я пожимаю плечами.

— На осмотр.

Она вздыхает.

— Болит?

— Немного.

— Сильнее, чем вчера?

— Не.

— Дай я посмотрю все же.

У нее теплые руки и сильные пальцы. Давит больно. Надо терпеть.

— Дэм, не терпи, — злится рыжая. — Говори, когда болит. Здесь?

— Везде, — выдыхаю я. — Все болит. Дай мне таблетку и пойду я.

28.

— Нет.

Я говорю это сразу. На альфу не смотрю, но это не значит, что я покорно выполнюлюбой приказ.

— Нет, мистер Сайлас.

В кабинете зависает тишина.

Сайлас разглядывает меня, я чувствую, как его взгляд прожигает меня.

На столе лежат ампулы и шприцы. И еще несколько пробирок. Маркировка красным, вместо данных — номера.

Я знаю, что это.

И знаю, зачем мне это принесли.

— Ты даже не спросила, что нужно сделать.

— Я уже видела их документы.

Сайлас усмехается.

— Умная девочка.

Я наконец поднимаю глаза.

— Это не лечение.

— Нет.

— Тогда…

Как мне трудно сказать “нет”. Но то, что он предлагает — это… это уже не медицина.

Он некоторое время просто смотрит на меня, спокойно. Без злости. И без недоумения.

Я знаю, ему достаточно одного слова, чтобы вынудить меня… но, может быть, есть шанс набраться смелости и сказать “нет”? И например, отговориться собственно некомпетентностью?

— Хорошо, — миролюбиво заявляет шеф.

Вот так просто?

Я жду.

— Можешь не делать, — продолжает он, вертя в руках ручка. Встает из кресла и подходит к двери. Уходит?

Он открывает дверь и оборачивается:

— Правда, Фло. Можешь отказаться.

Я смотрю на него во все глаза.

— С тобой ничего не случится, я очень тебя ценю, Фло. Мое дело предложить. Ты можешь отказаться. И не вини себя.

Он собирается сделать шаг за дверь, но словно намеренно тянет с этим.

— Я… я не смогу, мистер Сайлас…

Мне не нравится его последняя фраза. Не винить… за что? За его…

— Ничего, девочка. Я же сказал: пока я предлагаю, ты можешь выбирать. Хотя, помнится, контракт мы заключали, и в нем прописано твое согласие на выполнениевсех распоряжений. Так что выбор всегда за тобой.

Пауза.

— Чего не скажешь о твоем волчонке…

Я не отвечаю и опускаю голову.

Дэм.

Сайлас улыбается. Он все правильно понял.

— Вот и договорились. Ты ничего плохого не делаешь, Фло. Это всего лишь эксперимент. Будем понимать, как этот препарат действует на оборотней, есть ли реально различия в действии на разные виды… все, Фло.

— Почему нельзя дождаться официальных испытаний? — спрашиваю я.

— Потому что результаты крыс меня не интересуют. Через десять лет мне это не нужно, нужно сейчас.

Он выходит.

Я остаюсь одна. Рядом стол. На столе — ампулы и пробирки, сопроводительные документы.

Он все правильно объяснил. Я все правильно поняла. Ты свободна, Флора, твой выбор у тебя никто не заберет, Флора. Только потом — последствия. Ты знала. Договор заключала. Думала, обойдется… само…

— Черт.

Ошейник застегнут. Теперь его можно затянуть как угодно крепко.

Сижу в помещении без окон. Этаж мы не меняли, меня отвели в ту часть, в которую мне доступ раньше был закрыт. Теперь тоже закрыт без охраны и специального разрешения. Меня удивляет эта игра, не слишком ли все серьезно? Даже сейф для документации предусмотрен…

Я вчитываюсь во всё: все бумаги, все характеристики, состав. Сайлас даже формулы мне предоставил.

Интересное сочетание.

Дальше лежат листы с параметрами. Двое. Один получил дозу уже, второй — чистый. Имен нет, номера и вторая ипостась. Все. На всякий случай прикидываю, как вывести это побыстрее. И наиболее безболезненно. В моих интересах, чтобы подопытных было двое. Двух я выдержу. Больше — не знаю.

Вверх по пищеводу поднимается какая-то странная волна. Я ощущаю ее как клубящийся черный дым, но плотная структура давит изнутри, царапает и пытается вырваться наружу.

Кто-то из охраны приводит одного. Специальный стул. Наручники. Лицо скрыто. Спасибо за заботу. Так действительно легче, когда не знаешь, когда глаз не видишь.

Номер образца выведен маркером на запястье.

План испытания уже написан. Мне нужно только проверить все показатели. И сравнивать их на протяжении суток. Ах, да, через двадцать четыре часа препарат будет выведен. Ладно.

Я механически выполняю свою работу. Все по плану. Отмечаю показатели. И стараюсь не думать ни о чем.

Несколько раз меня вызывают в мой кабинет. Перелом и ножевое. И вечером — этот несносный волк. Демонстрирует свой татуированный накачанный пресс, на котором я знаю каждый шрам. Опять дрался с кем-то. Но сегодня без последствий. И температура пару дней уже как нормальная.

— Завтра последняя доза антибиотика, — сообщаю ему радостную новость.

— Неужто? — бурчит Дэм. — Думал, это никогда не закончится.

Он еще и ехидничает.

— Хочешь, повторим? — спрашиваю, прощупывая его живот. Да нет, все нормально.

Он что-то неразборчиво и недовольно бормочет. На антибиотик он реагирует плохо. Сам препарат действует, а вот Дэма постоянно тошнит. Думаю, рвало тоже, только он не признается.

Я радуюсь передышке: находиться с подопытным мне тяжело. И максимально затягиваю осмотр. Дэм тоже особо никуда не хочет торопиться.

Но все разумные сроки уже прошли. Мне надо идти.

Выпроваживаю его и подхожу к охране: надо возвращаться.

Дэм с недоумением смотрит нам вслед.

“А ты думал, — горько усмехаюсь я. — За теплый дом и миску еды всегда платят. Не ты, так кто-то, кто рядом”.