Но на одиннадцатом все ж спокойнее. Это где рыжая. Я туда прихожу — как в тишину. Никто не орет, не рычит, дверьми не хлопает. Я первый раз как к ней поднялся — застал ее в зимнем саду.

Сайлас такую фигню отгрохал, с фонтанчиками, водопадиками. Тихо там, вода только журчит и окна во всю стену.

Она сидит в кресле с книгой. Босая. Волосы собраны кое-как. Перед ней чашка. И сама выглядит спокойно и вроде такая, как всегда.

Останавливаюсь поодаль и выдыхаю. Подойду — испугается ведь. Стою, смотрю, думаю как ей показать, что я уж здесь. А она как знает. Голову подняла, смотрит на меня и улыбается.

— Дэм? Ты на осмотр, — говорит она. — Пойдем.

— Привет, рыжая.

— Привет. Заходи, я сейчас.

Она через минуту уже причесанная, обутая и в халате своем докторском. Строгая. Осматривает рану. Расспрашивает, пока я термометр держу. А я смотрю на нее и мне спокойно.

— Вечером придешь, — сурово говорит она. — Молоко будешь?

— Чего ты со мной как с мелким?

— Значит, будешь. Кормят нормально?

— Угу.

— Спишь как?

Поднимаю на нее глаза.

— Тоже. Ты сама… нормально? Не обижают?

— Я им нужна пока, Дэм. Поэтому не трогают и не обижают, — как-то устало говорит она. — Пойдем.

Мы идем к ней в комнату. У нее тоже скромно, все как у меня, только вот книжки еще, много.

Странное чувство.

Я теперь могу сидеть здесь. Никто не тащит меня обратно в клетку. Никто не держит. И всё равно ощущение такое, будто мы оба заперты.

Только клетки разные.

Молоко закипает. Я сижу, смотрю, как она переливает его в чашку. Чашка горячая, но я все равно беру.

— Ты точно нормально, рыжая?

Она улыбается, а я продолжаю:

— А спишь?

— Нормально.

— Ешь?

— Нормально.

— С людьми разговариваешь?

Она смотрит на меня.

— Сейчас разговариваю.

Я усмехаюсь.

— Че умная такая стала...

Она улыбается. Но улыбка какая-то не такая. Не как всегда. И я понимаю, что сейчас по кругу пойду со своими вопросами.

Раньше она улыбалась по-настоящему.

— Ты спросить что хочешь? — выдаю я наконец после молчания. У нее вид такой. Только она головой мотает. И снова замирает.

— Ты изменилась, — говорю я.

Она сразу напрягается.

— В смысле?

— Не знаю.

— Дэм.

— Стала какая-то…

Я ищу слово.

Не нахожу.

— Холодная.

Вот, нашел точное слово.

Она смотрит на меня несколько секунд.

Потом усмехается.

— Нет. Просто здесь все по-другому. Но я привыкаю.

Макс вызывает к боссу через несколько дней. К рыжей я так же исправно таскаюсь днем и вечером. Надо уже один раз, но мне спокойнее, когда я ее вижу. Макс меня перехватывает, как раз когда я иду к лифту, чтоб наверх подняться.

— Сайлас хочет, чтобы ты работал на него.

Я смотрю на Макса.

— А если я не хочу?

Он пожимает плечами.

— Тогда обратно в подвал. И про девчонку свою не забудь.

Сука. Вот и весь выбор.

— Она не моя, — сквозь зубы говорю я. — Что делать надо?

— Разное. Охрана. Курьер. Иногда сопровождение. Иногда грязная работа.

— Убивать?

Макс улыбается.

— Пока нет, малыш, — скалится этот придурок. — Пока не волнуйся.

Ненавижу.

25.

Первое утро на работе. Блядь. Слово смешное. Работа.

Я теперь, значит, работаю. На Сайласа.

Еще пару недель назад сидел в клетке и думал, как бы не сдохнуть от холода, а теперь мне выдали одежду, пропуск и приказ явиться к восьми.

Прям карьера.

Стою перед лифтом, смотрю на цифры и матерюсь про себя.

Рана ноет.

Рыжая сказала не геройствовать. Да она много чего говорит.

В основном правильно, конечно. Но это-то и бесит, что она правильно все.

Двери открываются. Макс рявкает:

— Заходи, волчонок.

Макс. Ну конечно — куда ж без этой пантеры. Захожу.

Макс нажимает первый этаж.

— Нервничаешь?

— Тебе какое дело?

Он ухмыляется.

— Никакого. Просто интересно посмотреть, как волчонок хвост поджимает.

Молчу.

Он тоже молчит несколько секунд.

Потом:

— Сегодня ничего сложного.

— Угу.

— Сопроводишь человечка одного.

— Куда?

— За город.

— Зачем?

— Затем.

Вот же ответ.

— И чего?

Макс даже не поворачивается.

— Сопроводишь или вниз. Твоя холодная клетка заждалась.

— Напугал.

— А рядом местечко для твоей ведьмы приготовим.

— А сдохнуть без нее не боишься?

— А то врача не найти. Да их как собак. А уж за такие деньги — любой прискачет, — ржет Макс.

В подвал. Сука. Знает, куда давить.

— Кто едет?

— Двое, ты и человек, которого нужно доставить.

— Тогда зачем я?

— А ты как думаешь?

— Чтобы подышать свежим воздухом?

Макс смеется.

— Вот за это я тебя и люблю, волчонок.

— Иди нахуй.

Двери открываются.

На первом этаже уже ждут двое.

Одного я знаю. Гарен. Тот самый мужик с пулей в плече, которому Фло потом таблетки в глотку запихивала.

Второго не знаю.

Высокий, здоровый, молчаливый.

— Это Дэмиан, — говорит Макс. — Теперь работает с нами.

Мужик смотрит на меня.

— Тот самый?

— Тот самый. И вот что: он после ранения.

— И что? — лениво интересуется второй.

— А то, что наша ведьмочка просила мальчика поберечь и сильно не бить.

Я усмехаюсь. Нравятся мне эти разговоры. Прям чувствую себя человеком.

— В машину, — распоряжается Макс. — А ты, волчонок, как вернешься — к врачу. Иначе всем головы открутят.

Машина обычная, черная. В салоне просторно. Кожей пахнет. Не могу понять, приятно или как.

Сижу сзади. Рядом со мной Гарен. Молчаливый за рулем.

— Инструкции будут? — спрашиваю я.

— Уже дал, — огрызается шофер.

— Какие?

Он смотрит на меня через зеркало.

— Сопровождаешь. Не лезешь вперед. Не убиваешь никого без необходимости.

— А если нападут?

— Тогда можешь драться.

— Как щедро.

Гарен хмыкает.

Первые минут двадцать едем молча.

Я смотрю в окно. Промзона. А потом город остается позади.

Лес.

Дорога.

Серое небо.

Рана снова начинает ныть. Проклятая пуля.

Рыжая меня точно прибьет, если узнает, что все болит. Хотя почему я вообще думаю, что она узнает?

Не ее дело. Моя работа — мои и проблемы.

Только бок всё равно ноет.

— Болит? — спрашивает Гарен.

— Нет, — буркаю я. И глаза закрываю. Не болит. Жжет.

— И че придуряешься? — миролюбиво спрашивает мой сосед.

— У вас тут все такие умные?

Он улыбается. Я закатываю глаза.

Место оказывается каким-то старым складом. Ничего особенного: кирпич серый и ржавая дверь. Нас ждут несколько парней.

Гарен выходит первым. Они говорят о чем-то, потом выводят парня. Лет двадцать пять на вид. Выглядит паршиво. Ладно. Дело не мое.

Гарен впихивает его на заднее сиденье между нами.

Едем обратно. Все, что ли? И на хера столько народа?

Додумать свою мысль гениальную не успеваю.

— Черт, — выдает водитель и резко тормозит.

Впереди две машины. И их человек пять. И херово, что у троих биты. Гарен снимает с предохранителя свою игрушку.

— Назад, — бросает Гарен.

Поздно.

В машину стреляют и только чудом не в бензобак. Водитель все-таки у нас ничего.

Стекло разлетается.

— Курт, проскочим?

— Нет.

— Вниз и только шевельнись, — Гаренсо всей дури въезжает нашему “человечку”, укладывая его под сиденье. Мы выходим.

Крики. Мат. Кто-то хватает меня за куртку, и я не разбирая бью. Еще и еще. Боль в боку.

Сука. Рана.

Не обращаю внимания. Нельзя сейчас.

Выстрел. Я пригибаюсь.

Потом слышу рев мотора.

Одна из машин уходит.

— В машину! — орет Гарен.

Залетаю внутрь. Гарен давит на газ. Мы срываемся с места.