— Пойдем.

— Куда?

— В лабораторию.

— Зачем?

— Проверим одну вещь.

Мне это не нравится.

— Какую?

— Если я скажу сейчас, ты начнешь думать о ней.

— А если не скажешь?

— Тогда, может быть, мы увидим правду.

32.

В лаборатории холодно. Здесь стерильный запах, много металлических поверхностей и белого холодного света, от которого все выглядит слишком настоящим и нереалистичным.

Макс проходит внутрь.

Я за ним.

Он нажимает кнопку вызова.

Через несколько минут входит охранник, которого я не знаю. И за ним второй. Он иногда дежурит на нашем этаже.

Макс кивает второму, и тот втаскивает в помещение новый “образец”.

Лица не вижу. И мне так проще. Лучше так, лучше пусть будет как проще. Если не знать лица, можно думать о нем как о задаче.

Показатели.

Симптомы.

Реакция.

Доза.

Наблюдение.

Не человек.

Я ненавижу себя за эти мысли. Но по-другому я не могу. Она помогает работать. Иначе сначала Дэм.

— Закрой дверь, — говорит Макс.

Охранник запирает вход в лабораторию.

Смотрю на Макса:

— Зачем, Макс?

— Сейчас увидишь. Посмотри на него.

— Зачем?

— Просто посмотри.

Я молчу.

— Фло.

— Я знаю, что нужно делать, — говорю я.

— Тогда смотри.

Поднимаю глаза.

Первый раз у “образца” лицо не скрыто.

— Что еще? — я мельком смотрю, чтобы все формальности были соблюдены. Не больше. Я не могу. Я не могу!

— Нет.

Макс подходит ближе.

— Ты должна смотреть.

— Я могу оценивать состояние и без этого.

— Можешь, — он улыбается. — Но сейчас мне интересно другое.

Он хватает меня за волосы и заставляет развернуться к “образцу”. Я чувствую, как внутри начинает становиться жарко.

Макс отпускает меня.

— Твоя реакция.

— На что?

— На него. Голову подняла. Смотри на него. Или силой заставить?

Я молчу.

Охранник подходит к пленнику.

Тот дергается.

— Не надо, — говорю я.

Макс поворачивает голову.

— Что?

— Не надо его трогать.

— Почему?

— Потому что в этом нет необходимости.

— Для эксперимента — есть.

— Нет.

Мой голос звучит спокойнее, чем я себя на самом деле себя ощущаю.

— Мы уже получили исходные показатели, Макс.

— А нам нужны дополнительные.

Он кивает охраннику.

Контролируемая, холодная процедура.

Человека заставляют выполнять простые физические действия, пока следят за тем, как истощенный организм реагирует на препарат.

Я знаю, зачем это делается. Но от этого не легче. Я знаю, что Сайласу тоже многих усилий стоит терпеть боли от возникающих язв. Но… но не такой же ценой! Наверняка есть…

Показатели начинают меняться. Датчики постепенно превращаются в бесконечно, дико пищащие приборы.

Пульс, дыхание, давление — они фиксируют все.

— Останови, Макс.

— Еще.

Я поднимаю взгляд.

— Уже достаточно.

— Еще.

Пленника шатает. Он почти не может вдохнуть, его шатает.

— Остановитесь.

Макс даже не смотрит на него.

— Продолжай.

Охранник выполняет приказ.

Я смотрю на экран.

Показатели ухудшаются.

— Макс.

— Что?

— Хватит.

Он наконец поворачивается ко мне.

— Почему?

— Потому что состояние нестабильное.

— Это эксперимент.

— Я вижу.

— Тогда работай.

Я снова смотрю на экран.

А мое сердце тем временем тоже бьется быстрее.

Жар разливается в груди, под кожей, в ладонях….

Я сжимаю пальцы.

Нет.

Я должна смотреть на показатели.

Не на лицо. Не на объект. Не в его глаза.

— Еще, — говорит Макс.

Пленник теряет равновесие.

Охранник удерживает его.

— Прекрати.

— Почему?

— Потому что он теряет сознание.

— Именно.

Я резко поднимаю голову.

— Что?

— Посмотрим, что будет.

— Вы хотите довести его до потери сознания?

— Хочу увидеть реакцию.

— Это опасно.

— Знаю.

Он произносит это совершенно спокойно.

Я смотрю на пленника.

Он уже почти не держится на ногах.

— Стоп.

Никто не двигается.

— Я сказала, перестаньте!

Я почти кричу, но всем наплевать.

Макс смотрит на меня.

— А если я не хочу?

Жар внутри становится сильнее.

На этот раз я ощущаю его отчетливо: горячая волна поднимается из живота к груди. Мне трудно, почти невозможно дышать. Мне больно.

— Фло?

Я не отвечаю.

Пленник падает.

Я уже рядом.

— Он жив.

— Хорошо.

Голос Макса звучит почти разочарованно.

Я поворачиваюсь к нему.

— Сволочь.

— Нет. Нет, милая. Я за тебя выполняю твою работу. Собирай показатели, делай отчет. Я жду.

Он делает шаг ко мне.

— Нет, — говорю я. — Я не буду ничего делать и не буду продолжать. Мы так не договаривались.

— Будешь.

— Нет.

— Будешь, Фло. Это бесполезный разговор.

Я смотрю ему в глаза. И внезапно впервые за долгое время чувствую не страх, а злость. Горячую, настоящую злость, от которой у меня внутри разгорается огонь.

— Ненавижу! Это не наука и не эксперимент.

— Да ладно? — ухмыляется Макс. — Приведи его в чувство и продолжаем, — говорит он охраннику.

— Эксперимент окончен, Макс. Здесь достаточно данных.

— Я не говорил, что он окончен.

— Я сказала. И я понимаю в этом куда…

Макс усмехается.

— Вот теперь интересно. Куда больше? Ты это хотела сказать?

Он хватает меня за плечо.

— Отпусти.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас происходит?

— Да.

— Нет.

Он сжимает пальцы сильнее, выкручивая мое предплечье.

— Ты даже не понимаешь, что делаешь.

Я пытаюсь вырваться.

— Отпусти меня.

— Скажи, что ты чувствуешь.

— Ничего.

— Что. Ты. Чувствуешь?

Жар усиливается. Воздух густеет.

Мне жарко.

Очень.

И вдруг одна из ламп над нами мигает. Еще раз. Еще.

Макс замирает.

Лампа продолжает гореть ровно, больше не дергается.

— Узнай в электрокомпании, что с электричеством, — говорит он буднично.

Из-за того, что лампочка вот-вот перегорит? Он идиот?

Макс улыбается и отпускает меня.

— Убери эту падаль и позови Сайласа. Наша девочка готова.

33.

Еще один в черной куртке и еще. Второго я знаю: пару раз его отправляли ко мне помочь с коробками, да и как пациент он у меня был. Однажды даже в свою смену принес чай, когда я просидела в лаборатории почти до утра.

Теперь стоит у двери и смотрит на меня. Они все на меня смотрят.

Макс кивает в сторону коридора:

— Дверь прикрой, — указывает он и поворачивается ко мне: — ну как ты, малыш?

Его пальцы бесцеремонно касаются моей здоровой щеки. Я пытаюсь отвернуться, избавиться от его навязчивого поглаживания, но он не позволяет.

— Я плохо себя чувствую.

Он останавливается.

— Что случилось?

Я впервые вдруг чувствую надежду. Крошечную надежду, но она появляется.

— У меня месячные. Мне нужно..

Макс смотрит на меня несколько секунд и расплывается в довольной улыбке.

— Отлично. Просто отлично!

Я медленно поднимаю голову.

— Что?

— Именно это нам и нужно.

Холод проходит по спине.

— Макс...

— Если ты ведьма, то знаешь: периоды гормональных изменений могут усиливать чувствительность. И дар.

— Я не ведьма.

— Посмотрим.

— Я пустышка, — мой голос становится громче. — У меня нет дара.

— Сейчас проверим.

Приходит Сайлас. Они обмениваются с Максом понимающими взглядами и изучают какие-то записи, которые Сайлас принес с собой.

— Садись.

Я сажусь.

— Что вы хотите сделать?

— Проверить несколько показателей.

— Каких?

— Не “каких”. Чьих.