Они видели, как Тиамат на тросах отдаляется от A.O.E., раскачиваясь, пролетает вдоль небоскрёба и скрывается из их обзора.

— Сука! — рыкнул Ночной, потеряв Тиамата из виду, и ударил кулаком по стеклу. — Сука, сука, сука!

Тиамат нёсся между зданиями — альтернативные тросы, удары о стены, но он не останавливался. Рассвет поднимался над городом, и он летел прямо в него.

Наконец-то! Теперь домой. Только домой. Нужно пересмотреть всё. На доске появилась опасная фигура. И с этой фигурой будет куда сложнее справиться.

Суббота

Над Токио поднималось солнце. Неон гас, уступая месту серому утру, лучи пробивались сквозь стёкла небоскрёбов, ложились на мокрые крыши. Город просыпался, не зная, что кто-то только что вырвался из его чрева.

Тиамат влетел в открытое окно своей квартиры как брошенный камень — упал на пол, перекатился и врезался в стену. Упираясь, поднялся на ноги. Снял маску. Лицо было избито: на глазу зиял синяк, губа разбита, с уголка текла кровь.

Прихрамывая, Тау дошёл до стены, нажал кнопку — отсек откатился. Снял с себя всё, положил туда и закрыл. Постоял секунду, упёршись ладонью в стену, и плюнул в пол кровавой слюной.

Перевернулся, упёрся спиной в стену и, проскользив, уселся на пол. На спине и ладонях — раны от стрелы, на груди — горизонтальный порез от меча Ночного.

Он выдал смешок. Потом ещё. Смешок перерос в дикий смех.

Выжил. Самое подходящее слово. Быть так близко к разоблачению я ещё не был. Если бы Пантера не озлобилась на Пружину, если бы Ночной не предлагал публичную казнь, если бы Мэнди не решила играть — если бы хоть одно из этих действий не произошло, я бы точно не сидел здесь.

Он сглотнул скопившуюся кровь и подавил смех. Упираясь руками в стены и мебель, встал, дохромал до стола с инструментами, открыл ящик, схватил украденную таблетку, закинул в рот и сглотнул, не запивая. Подошёл к кровати и свалился на неё.

Перевернувшись, он насильно сомкнул глаза. Сделал глубокий вдох — острая боль ударила в грудь. Выдохнул — боль сместилась в живот. Игнорируя её, погрузился в двухчасовой сон.

Башню Одиссей освещали утренние лучи. Ставни были подняты, тревога стихла. На верхнем этаже, в главном зале, сидели четверо.

Ночной глаз упирался локтями в стол, склонив голову, — кулаки сжаты так, что побелели костяшки.

Амазонка нервно теребила пальцы, то и дело поглядывая на Пантеру, но та не смотрела в ответ.

Пантера, облокотившись, катала шарик из ладони в ладонь, и её взгляд, скользнув по Пружине, задерживался на нём с холодной усмешкой.

Пружина держал руки над столом, сжимая кулаки так, что металл скрипел — звук разносился по тишине.

Двери в зал распахнулись. Все подняли головы и уставились в проём. Внутрь вошёл Альфа, закинув руки за спину. Он оглядел всех и, обойдя круглый стол, под сопровождающими взглядами, встал у окна, наблюдая за просыпающимся городом.

— Кажется, вы облажались, — подметил Альфа, не отрываясь от пейзажа за окном.

— Это не моя вина, — заявил Пружина, глядя на спину Альфы. — Я… Я всего лишь отошёл.

— Отошёл, — усмехнулся Альфа, прикрывая глаза. — Ты можешь подключаться к любым камерам, находясь в любой точке мира. В тебе встроены такие технологии, что другие моды локти грызут. — Он выдохнул, подавив смешок, и повернулся к Пружине. — И как при таком раскладе ты не уследил за человеком… Нет, за базовым, у которого при себе ничего не было?

— Ну… — замямлил Пружина, бегая глазами. — Это…

— Да просто он в пабе был, — усмехаясь, влезла Пантера, потягиваясь на стуле. — Отсюда чувствую, как от него разит выпивкой. Ему просто было не до пленника.

— Ты можешь заткнуться? — процедил Пружина, хмуро поглядывая на Пантеру.

— А что, правда глаза режет? — ехидно подметила Пантера, наклоняя голову. — Ещё военным называешься.

Пружина оскалился на неё, сжав кулаки до скрежета. Пантера даже не дрогнула — только улыбнулась шире, скрестила руки на груди и откинулась на кресло.

— Она права! — подметил Ночной, соединив руки в замок. — И это не первый раз, когда ты пренебрегаешь своими обязанностями.

— И это мне говорит тот, кто потрахивается с Амазонкой?! — оскалившись, рыкнул Пружина. Ночной непринуждённо взглянул на него. — Да, да, не удивляйся так. Наверняка вы ещё во время тревоги этим же занимались!

— Заткнись! — рыкнула Амазонка, упираясь руками в стол. — Если не можешь признать, что ты некомпетентен, не надо всех под себя грести!

— Ах вы… — процедил Пружина, и его железные руки сжали стол, заламывая его.

— Перестань, Пружина, — спокойно сказал Альфа, хмуро глядя на киборга.

Пружина глянул на него — оскал спал, руки разжали стол, оставляя на нём явные следы. Он уселся на место, склонив голову. Амазонка тоже села, увидев хмурое лицо Альфы.

— Может, ты и не уследил за пленником, — подметил Альфа, оглядев всех, — но ни один из вас не смог его поймать. — он начал ходить вокруг стола, обходя каждого. — Пантера была вырублена в подвальном помещении. Ночной и Амазонка… смею предположить, предавались плотским утехам… И как прикажете мне реагировать на всё это, если вы не смогли остановить какого-то вора, который, если верить отчётам, был даже не в трезвом состоянии? — обойдя всех, он вернулся в центр стола. — Как по мне, вас надо всех вышвырнуть из великолепной пятёрки.

Все отводили взгляды — кто в стол, кто в окно, кто в свои руки. Никто не смотрел на Альфу. Тишина висела в воздухе, и каждый старался не дышать слишком громко.

— Ну что вы приуныли? — усмехнулся Альфа, глядя на повисшие головы. — Все ошибаются, верно же… Пантера?

— А? — удивилась она, дёрнув кошачим ухом, и бегающими глазами посмотрела на Альфу. — Да-да, безусловно. Но мы же пятёрка… нам… не следует ошибаться.

— Хорошо подмечено, — улыбаясь, заявил Альфа, указывая на неё пальцем. — Может, расскажешь мне, почему у тебя такой странный пульс?

Пантера бегала глазами, ловя взгляд каждого на себе — Пружина хмурился, Амазонка щурилась, Ночной просто смотрел, не поворачивая головы. Она непроизвольно сглотнула, и со лба скатилась капля пота.

— А… что не так… с моим пульсом? — дрожащим голосом спросила Пантера.

— Нуууу… — протянул Альфа, отведя взгляд и не спеша подходя к ней. — Обычный пульс боящегося меня человека. Однако он слишком хаотичный, причём учащается с каждым моим шагом.

Альфа встал за ней. У Пантеры навострились уши, голова слегка дрожала, все мышцы напряглись до предела. Он положил руки ей на плечи.

— Я мог бы предположить, что в побеге нашего… друга, — сказал Альфа с ухмылкой, наклоняясь к её уху, — ты приложила свои прелестные лапки.

— Ч-что вы… — дрожа и криво улыбаясь, ответила Пантера. — Я же… пыталась его поймать… но он меня вырубил… и…

Пантера почувствовала, как ладони Альфы начали сжимать её плечи — она поняла, что ответ его не устраивает.

— Я… — выдавила она, скалясь от боли. — Я его освободила!

Альфа тут же ослабил хват. Все присутствующие хмуро уставились на Пантеру. Реакция посыпалась одна за другой.

— Ах ты сука тупая! — рыкнул Пружина, скалясь на Пантеру.

— Ты в своём уме? — добавила Амазонка, выпячивая на неё глаза.

— О чём ты вообще думала? — ударив по столу, возмутился Ночной.

Пантера оскалилась, встала, уходя от рук Альфы, ударила руками по столу и обвела взглядом каждого.

— Да вы мне выбора не оставили! — рыкнула она и глянула на Пружину. — Я сука? Да я ангельский цветочек по сравнению с тобой, тварь! Ты призывал всех убить меня, а я лишь хотела, чтобы тебя выперли из команды! — Она посмотрела на Амазонку. — А ты! Вместо того чтобы помочь подруге, была готова меня убить! — Взглянула на Ночного. — А про тебя вообще молчу — строишь из себя здравомыслящего, а при первой возможности готов убить! — Она обвела рукой всех. — И вас всех я считала своей командой!