— Куда?! — удивился Пружина и рванул за ней следом. — У меня уже шлаг горит!

Дверь за ним захлопнулась, погружая помещение в темноту. Пружина резко остановился, оглянулся на закрытый проход, ухмыльнулся, коснулся виска и включил ночное зрение.

— Дори-и-ис… — протянул Пружина, не спеша идя по фабрике. — Если это один из твоих фетишей — я не против. Только раздевайся заранее.

Он осматривал фабрику: выключенные дроны, длинные конвейерные ленты, огромные станки и штабели ящиков из разного материала. Всё было погружено в тишину.

— Ау! — крикнул Пружина, проходя к центру фабрики. Его ухмылка начала таять. — Лисичка? Ты куда делась?

Над ним, в тёмном потолке, загорелись две линзы-капельки, устремлённые на него. Пружина остановился в центре — линзы переметнулись в другую часть потолка. Он обернулся, глянул вверх — и ничего не увидел.

— Что тут происходит? — пробормотал он себе под нос.

— Тьма и свет для меня одно! — эхом разнёсся голос Тиамата.

Пружина резко обернулся, закрутился — никого. Дула выскочили из рук, и он начал вертеться вокруг своей оси.

— Тиамат? — выкрикнул он.

— Маска — броня, имя — никто, — продолжал Тиамат свой стишок. — Закон — бумага, совесть — сон. Я — Тиамат и Я — закон.

— Неплохой стишок для будущего трупа, — процедил Пружина, вертя руками из стороны в сторону. — А ну покажись, трус!

— Как пожелаешь.

Появился свет. Конвейеры с металлическими коробками ожили и поползли по лентам. Дроны зажужжали, а прессы с глухим стуком начали штамповать крышки для ящиков.

Тиамат стоял позади Пружины — в театральной позе, растопырив руки в стороны.

— Теперь, когда главный обвиняемый прибыл, — произнёс Тиамат, — можем начинать суд.

Пружина тут же развернулся к нему, наставляя руки с дулами — они начали раскручиваться.

— Обвиняемый?! — усмехнулся Пружина и выпустил череду пуль. — Я твой палач!

Тиамат рванул в сторону, уворачиваясь от пуль. Перекатился, заскочил за станок и прижался к нему спиной. Пружина перестал стрелять.

Рука вверх — трос, зацеп, натяг. Тиамат уже на балке, смотрит сверху на Пружину.

— Сразу стреляешь? — усмехнулся Тиамат, сидя на корточках. — А как же спросить, как дела?

— Я тебе сейчас спрошу, как дела, — процедил Пружина, улыбаясь во весь рот и наставляя дула вверх, целясь в Тиамата. — Навеки запомнишь!

Снова грянули выстрелы. Тиамат сиганул с балки — трос, зацеп, перелёт над Пружиной, уворот от пуль. Отцеп, приземление на соседнюю балку. Бег вдоль, уход от очередей. Рывок за вертикальную балку — пули со звоном врезались в металл и разлетались рикошетами.

— Хватит убегать, дерись как мужчина! — рыкнул Пружина, не прекращая обстрела.

— И это мне говорит тот, кто убивал женщин и детей? — усмехнулся Тиамат, прижимаясь к балке и вытаскивая из пояса белый шарик. — Какая прелесть.

Не покидая укрытия, Тиамат швырнул шарик в Пружину. Пуля попала в шарик — тот вспыхнул яркой вспышкой, сопровождаемой звоном. Пружина оскалился, зажмурился на мгновение и остановил обстрел. Тиамат выскочил из укрытия и рванул на другую балку. Пружина быстро восстановил сенсоры и возобновил огонь. Пули пролетали в миллиметре от Тиамата, не задевая его. Он снова прыгнул в сторону — трос, зацеп, перелёт над Пружиной. Приземлился и укрылся от пуль за балкой.

Выстрелы прекратились.

— Ты не сможешь уворачиваться вечно! — рыкнул Пружина, не убирая прицел с балки. — Рано или поздно я превращу тебя в решето.

— Я тебе поражаюсь, Пружина, — усмехнулся Тиамат. — Такое тело, такие возможности — а ты, как типичный вояка, используешь только то, что умеет убивать. Но не переживай: сегодня твой счастливый день. Я собираюсь отправить тебя в кругосветное путешествие.

— Много болтаешь для будущего трупа!

Из плеча Пружины выскочила мини-ракетная установка, зажглась — и ракета взвилась к балке. Тиамат прыгнул в сторону, но взрывная волна отбросила его. Он свалился на конвейер.

Тиамат приподнялся с конвейера, схватился за голову и кинул взгляд на Пружину — дула уже раскручивались, нацеленные на него. Перекат с конвейера, укрытие. Град пуль ударил следом.

— Что ж ты не смеёшься? — усмехнулся Пружина, ведя подавляющий огонь и приближаясь к укрытию Тиамата. — Давай же, смейся!

Тиамат, пригнувшись, рванул вдоль конвейера — пули летели над головой. Заскочив за станок, выхватил фиолетовый шарик, выпрыгнул с другой стороны и на лету швырнул его в Пружину. Пуля прошила шарик — фиолетовый дым окутал обзор киборга. Перекатившись, Тиамат рванул вдоль стены.

Пружина активировал тепловые сенсоры и, увидев Тиамата сквозь дым, продолжил обстрел.

Тиамат сделал сальто на бегу — пули просвистели в стене. Приземлился на руки, оттолкнулся, уходя от выстрелов, сделал обратный разгиб и приземлился на ноги за станком.

Нельзя останавливаться. Нужно продолжать.

Рывок на стену, отталкивание. Трос, зацеп — выстрелы следом. Перелёт через центр фабрики на другую сторону — пули не отставали. Набор высоты, полёт к стене, отцеп, толчок ногой, уход от очереди. Снова трос, зацеп, пролёт над Пружиной. Пули преследовали без остановки. Круговой манёвр вокруг фабрики — отцеп, приземление за конвейером с противоположной стороны от входа. Укрытие. Пружина прекратил огонь.

— Только и можешь что убегать, — рыкнул Пружина, подходя ближе к конвейеру и не убирая рук. — Я герой! А ты просто трусливый вор, который возомнил себя каким-то проповедником.

— Забавно, что ты считаешь себя героем, — усмехнулся Тиамат, готовясь рвануть. — А на деле — тупой вояка с комплексом бога. Но есть и хорошая новость: это лечится.

Тиамат сорвался с места и рванул вдоль конвейера. Пружина снова открыл огонь. Тиамат перебегал от станка к станку, укрываясь от очередей, ловя ритм и снова срываясь вперёд.

— Беги, беги, трус! — рявкнул Пружина, не прекращая огня.

Тиамат на бегу выхватил дымовые бомбы. Прыжок на стену, толчок, прыжок на станок, толчок, снова стена, снова толчок — и он уже на станке. Увидел Пружину — и кинул шарик.

Взрыв. Фиолетовый дым окутал Пружину.

— Дымок уже был! — бросил Пружина, отстреливаясь в разные стороны. — Что, трюки кончились, клоун?

Пружина снова включил тепловые сенсоры, но силуэта Тиамата не увидел — и всё равно продолжал стрелять, надеясь зацепить его шальной пулей.

— Мда, фантазия у тебя реально на три гаячаи работает, — усмехнулся Тиамат из темноты. — Ты настолько предсказуемый, что мне даже плана не пришлось составлять. Более того — я намеренно отказался взламывать твою систему.

— Для тебя это будет огромной ошибкой, — заявил Пружина, прекращая беспорядочную стрельбу.

— Отнюдь, — усмехнулся Тиамат. — Ограничения создают интерес. И испытания.

Дым рассеялся. Тиамат стоял перед Пружиной, сложив руки в замок.

— Вот ты и попался, — оскалился Пружина, наставив на него руку.

Дула закрутились. Тиамат стоял неподвижно.

Раздалась серия щелчков. Пружина остановил вращение и посмотрел на свои руки.

— Какого хуя? — нахмурился Пружина, рассматривая руку. — Заклинило, что ли?

— 4567, — сказал Тиамат, не сходя с места.

— Чего? — удивился Пружина, переводя взгляд с рук на Тиамата.

— Именно столько пуль ты выпустил. И столько может хранить твоя конструкция.

— Так ты ещё и балабол, — процедил Пружина. — Говоришь, что не взламывал меня, а сам следишь за моими системами.

— Я не врал, — заявил Тиамат. — У меня действительно нет доступа к твоему софту. Я просто считал.

— Ладно, счётчик, — рыкнул Пружина.

Дула закатились в кибер-руку, а из плеча выскочила ракетная установка с тремя оставшимися зарядами.

— Посчитай-ка это! — усмехнулся он, запуская ракеты.

Снаряды полетели в Тиамата. Тот не шевелился. Долетев до цели, ракеты резко сменили траекторию, обогнули его и устремились в Пружину.