— Ты сам виноват, — подметил Ночной.

— Кстати, — влезла Пантера, отрываясь от двери, — у меня новости.

— Надеюсь, что-то стоящее, — буркнул Ночной.

— Ещё как! — усмехнулась Пантера, сверкая клыками. — Я думаю, что учуяла Тиамата в институте «Олимп».

Ночной город прятался от дождя. Неон расплывался по мокрым стёклам небоскрёбов, стекал по карнизам, собираясь в лужи.

В жилом доме на среднем этаже в одном из окон горел свет.

Тау сидел за столом, ремонтировал наручи под стук капель за окном. Заменив последний механизм, откинулся на спинку стула, осмотрел работу. Убедился, что всё на месте. Отложил на край стола.

Встав из-за стола, он подошёл к потайной стене. Нажал на скрытую кнопку — дверца распахнулась. Мигом одел костюм с маской, метнулся к столу за снаряжением — и уже через секунду был готов.

Открыв окно, сиганул. Трос. Зацеп — и он уже над дорогой, сбивая капли дождя. Взмыл. Отцеп. Кувырок. Перекат — и уже на крыше, набирая темп.

Бежал по крыше, перекатываясь и перепрыгивая мокрые препятствия. Увидел край. Разгон. Прыжок — и он уже на другой стороне. Рванул дальше. Добравшись до угла, остановился и присел на корточки.

Готовьте гроб, Бишоп. После этой трансляции вам придётся подбирать слова получше — и я посмотрю, как вы будете выкручиваться. Победа уже за мной.

Дождь усилился. Капли хлестали по асфальту, барабанили по железу — влажный шум заполнил всё вокруг.

Сиганул. Трос. Зацеп — и он уже между зданиями. Отцеп. Подлёт. Снова трос — зацеп, натяг. Ухватился за уступ. Подтянулся. Рванул.

Пробегая по лужам, он приметил пролетающую грузовую машину. На бегу вытянул руку — трос, зацеп. Его потянуло за машиной. Натянул трос, прилип ко дну.

Почему всегда умирают те, кто нам дорог? Так и хотелось ответить. Умирают все и всегда. Тут нет закономерности. Боль приходит тогда, когда происходит разрыв внутри человеческой карты мира. А когда умирает близкий, умирает и та версия тебя, которая существовала в диалоге с ним. Ирония в том, что смерть не ошибка системы — это цена, которую человек платит, чтобы вообще испытывать привязанность. Если бы все жили вечно, перестала бы существовать эта ценность. Но если бы я так ответил Тифф, я бы её сломал. Минутку. Мне её жаль? Да чихать я на неё хотел. Она пешка, я игрок. Она инструмент и не более.

Транспорт подлетал к вышке. Тиамат отлип ото дна и ринулся прямиком вниз. Трос. Зацеп. Пролетел вдоль вышки, кружа вокруг неё. Отцеп — и нырнул вниз. Руки в стороны. Два троса выстрелили. Зацеп за соседние здания — и он плавно приземлился напротив своей будки.

Дождь усилился, шум капель барабанил повсюду, перебивая другие звуки города. Тиамат двинулся в сторону бункера, вода стекала, скользя по его линзам-капелькам. Добравшись до двери, он застыл.

Что-то не так. Ручка стоит ровно. Я всегда её наклоняю.

Он коснулся ручки, толкнул дверь. Темнота. Включил ночное зрение — пусто. Ни камер, ни техники. Только конверт в центре комнаты. Подошёл, поднял, вскрыл.

«Привет. Надеюсь, ты не злишься. Хотя нет — ты точно злишься. Но не переживай, я всё убрала. И кстати… я оставила тебе подарок».

Он сжал бумагу и оглядел комнату. В верхнем углу — детонатор. Моргнул красным.

Глаза под маской расширились — он рванул к выходу, вылетел наружу, добежал до края крыши.

Взрыв.

Ударная волна догнала его, отбросила прочь с крыши. Перелетев через неоновую пропасть, он врезался в резервуар с водой на соседней крыше — оставляя вмятину, — и свалился на бетон.

Он приподнялся, помотал головой, прогоняя звон в ушах. Упёрся на одно колено — и поднял взгляд на будку. Она горела.

Мэнди. Её сраный почерк. Всё-таки сбежала из Тартара. Зараза, хорошо откинуло. Благо всё цело, но синяк останется. И всё же — что ей движет на сей раз?

Тиамат поднялся, помассировал шею, хрустнул ею — и рванул с крыши. Прыжок. Трос. Зацеп — и он уже летел между зданий.

Придётся использовать другое место. Мэнди хоть и гениальна, но даже ей не ведомы все мои…

Острая боль в спину.

Трос дёрнулся, его закрутило — он взмыл вверх, потерял контроль, сорвался и с глухим ударом рухнул на крышу.

Он приподнялся, упираясь в мокрый бетон. Из плеча торчала стрела.

— Блять! — выдавил он сквозь зубы.

Завёл руку за спину, нащупал древко и, стиснув челюсти, вытащил стрелу.

Отбросил ее. Поднялся — и укрылся за трубами. Рядом с ним в бетон вонзилась новая стрела — красный индикатор пульсировал.

Тиамат рванул из укрытия, прыгнул, прикрывая голову.

Взрыв.

Его осыпало осколками бетона. Он вскочил, не давая себе времени опомниться, рванул вперёд, оглядываясь через плечо.

Стрелы. Старомодный арсенал Ночного Глаза. Умеет создавать вещи из своего тела. Из-за шума дождя я не слышу свиста выстрелов и не могу предугадать, откуда она прилетит. Надо оторваться.

Тиамат резко ушёл в сторону — стрела просвистела мимо. Прыжок с края. Трос. Зацеп — и он уже над дорогой, ныряя между зданий. Отцеп. Раскинул руки и ноги, упёрся в стены, гася скорость.

Надо вычислить, откуда он стреляет. В такой позиции — только три направления: прямо, сверху, сзади. Но тогда я сам становлюсь мишенью.

Тиамат оглядывался, вжимаясь в стену. Капли дождя предательски заливали линзы, съедая обзор.

Он услышал слабый свист. Отцепился, падая. Стрела просвистела над головой. Трос. Зацеп. Взмыл. Отцеп. Развернулся в воздухе, достал белый шарик, кинул в сторону выстрела — вспышка, звон. Переворот. Трос. Зацеп. Залетел за здание. Пролетая дорогу, взмыл. Приземлился на нижнее здание, нырнул за воздуховод. Затаился.

Чёрт. Не знаю, получилось ли. Сейчас всё против меня. Я как мышь, которую гоняют по лабиринту. Только мышь в конце ждал сыр, а меня ждёт смерть. Пока не пойму, где он, я ничего не смогу сделать.

Тиамат услышал шаги по лужам на крыше — быстрые, нарастающие. Рванулся от трубы. Меч просвистел над его головой, разрезая трубу надвое. Тиамат перекатился, вскочил — напротив стоял Ночной глаз.

— Хорошие рефлексы, — подметил Ночной и медленно провёл мечом по воздуху. — Если бы ты был медленнее, остался бы без головы.

— Зря ты показался мне, — заявил Тиамат, вставая перед ним в боевую стойку. — Теперь ты мой.

— Уверен?

Удар.

Тиамата отшвырнуло в сторону, он ударился об стену пожарного выхода и свалился, упираясь на колени. Встал, схватился за голову, упёрся в стену. Посмотрел в сторону удара — там стояла Амазонка.

— И всё для меня? — усмехаясь, выдавил Тиамат. — Да вы мне льстите.

Амазонка завела щит. Она кинула щит — Тиамат отпрыгнул в сторону. Щит вонзился в стену. Тиамат перекатился и рванул. Амазонка побежала к щиту. Ночной глаз натянул стрелу. Выстрел. Тиамат сиганул вниз. Мимо. Трос. Зацеп. Полёт.

Новая стрела выстрелила прямо в трос. Тиамат сорвался, полетел вниз на стеклянную крышу. Пробил её собой и рухнул в бассейн. Кусочки осколков падали за ним. Вынырнул. Откашлялся. Поплыл к берегу. Схватился за край.

Его ногу схватила рука, рванула вниз, утаскивая на дно. Он трепыхался, пытался вынырнуть — но руки и ноги уже сомкнулись вокруг него. На мгновение обернулся — скалящаяся Пантера, с жабрами и дельфиньим хвостом.

Пантера? Это уже не совпадение. Не хватает кислорода. Ещё и мёртвая хватка. Не выбраться.

Обхваченный Пантерой, Тиамат дотянулся до пояса, нащупал первые попавшиеся шарики, сжал.

Взрыв — фиолетовый дым, пена, жижа. Всё исчезло в слепой зоне.