Более двухсот лет назад Афины сумели захватить судно с представительницами этрусской знати. По какой-то причине, они не стали брать выкуп, а отвоевать своих этруски так и не смогли.

Афиняне нанесли гордому народу страшное оскорбление — пленницы стали наложницами. Более того, они стали наложницами у младших сыновей или в побочных ветвях.

И нет бы успокоиться на этом… Но афиняне всячески подчёркивали свою победу, даже выделив потомков наложниц в отдельное сословие, отнюдь не привилегированное. Множество ограничений: начиная от запрета носить оружие и занимать какие-то должности, заканчивая запретом покидать Аттику.

Афиняне буквально упивались унижением давних врагов. И напрасно: потомки этрусков давным-давно были по крови греками, но такое отношение буквально заставляло их быть этрусками большими, чем этруски «настоящие».

Язык, религия, обычаи… они бредили своей исторической Родиной. И когда появилась возможность отомстить Афинам, сделали это не задумываясь, и стоит ли их за это винить?

Пусть потомки этрусков не могли занимать каких-то постов, пусть были ограничения в профессиональной деятельности… Но они работали слугами, массажистами при банях и в аналогичных «прислуживающих» профессиях. На их основе и была создана разведсеть Этрурии в Греции, а когда пришло Время, потомки этрусков не задумываясь подливали яд своим господам и клиентам, крали важные документы, совершали поджоги. Мало кто из них выжил, но своим былым угнетателям отомстили с лихвой.

Теперь немногочисленные выжившие, которых осталось всего несколько десятков, шли вместе с триумфаторами. Гордость Этрурии… Они уже прошли парадом триумфаторов на Крите, потом в Этрурии, теперь вот в Риме.

— Смотри, Савл, мой идёт, — размахивал руками какой-то плебей, показывая знакомцу родича, марширующего в войсках.

На меня косились, но не задевали — браслет снят, одет в тунику «Союзника» Рима. Чужак… но с привилегиями.

Крики, мерный шаг легионов, скрипит тяжело нагруженных повозок, оси которых прогибаются от тяжести трофеев. Больше десяти тысяч повозок! И ведь там не зерно, а драгоценные ткани, золотая и серебряная посуда, мебель из драгоценных сортов дерева, слоновая кость, пряности, ковры…

— Аве!

Толпа в восторге, римские граждане прекрасно понимают — настали времена Изобилия. Почти у каждого в войсках служил близкий родственник, так что доля трофеев причиталась большинству. Уже было объявлено о временном снижении налогов, о прощении задолженностей земледельцев и ремесленников государству… А главное — конкуренты были уничтожены.

В ближайшие десятилетия греческие Анклавы не смогут оправиться от такого удара. Уничтожив флот и армии, римляне и союзники сносят крепостные стены в захваченных городах, сносят наиболее красивые и значимые здания, не трогая только храмы. Ломают мосты и плотины, уничтожают дороги, вырубают сады и виноградники, режут стада.

Нередко забитый скот бросают в колодцы и прочие водоёмы, отравляя воду на много лет вперёд. Особенно часто такая мера применялась в труднодоступных горных районах — там, где не было смысла ставить гарнизоны, но имелась возможность партизанского движения.

И грабят, грабят, грабят… Ограбление Греческих и союзных им Анклавов продолжалось и будет продолжаться как минимум год, если не вмешается третья сила. Воины и слабые маги — на освоение Новых Земель. Крепкие мужчины — на галеры, в шахты, в каменоломни. Женщины — в лупанарии. Молоденькие девушки — наложницами.

Вот и они, кстати… Несколько тысяч юных обнажённых красавиц были чем-то вроде «рекламной акции». Плебей с приятелем Савлом тяжело задышали и принялись громко обсуждать, кого и как они… Впрочем, большая часть стоящих рядом мужчин была с ними солидарна, какого-то отвращения или хотя бы заметно не было. Сплошь масляные взгляды, сальные реплики и планы…

А я с ужасом понял, что в Мир Иггдрасиля окончательно пришло рабство. Пусть пока оно маскируется пленными, или «низшими кастами» с ограниченными правами, но суть от этого не меняется — появилась прослойка НПСов, которых «Де Факто» можно продавать и покупать. Началось — так вот, а закончится… закончиться это может и продажей Оцифрованных.

— На мрамор подряжают, — делился небогато одетый горожанин с таким же соседом, — я же по строительству.

— Ты эта… ломать там мрамор будешь? –жадно осведомился нетрезвый римлянин, распространяя вокруг «аромат» перегара.

— Нет, присматривать за греками, — ответил строитель, явно важничая, — щас всё самое ценное вывезут, а потом и до мрамора дело дойдёт, да до другого камня. Блоки, они же тоже денег стоят, так ведь? Вот… А я, значица, присматривать буду, чтобы здания как следоват ломали, не повреждали блоки, значица. Самые красивые, грят, не просто ломать будем, а разбирать. А потом у нас, значица, собирать.

— Ха! — пьяный римлянин пришёл в восторг, — заживём!

Во рту стало кисло, но виду стараюсь не подавать — союзник я там или нет, но в такой день недостаточно восторженного и затоптать могут. Понимаю, что Мир развивается, а ограничение рабства ИскИном… или ИскИну, было в общем-то искусственным, но понимание это не мешает предвидеть перспективы. А они самые мрачные — с учётом магии, магических Клятв и Обетов, Блокираторов Магии и прочего, рабом можно сделать даже мага. Даже меня.

Как Оцифрованный и Двуликий одновременно могу сбрасывать Обеты, переключаясь на вторую ипостась и осторожненько подчищая свою «вторую половину» от… Да от многого, почти от всего — Клятвы, Ментальные Закладки… Но кто поручиться, что и второй Лик не будет распознан? Или захвачен, или… В общем… нужно срочно вводить понятие аболюционизма.

Настораживает так же отсутствие среди пленных магов высоких уровней, почти сплошняком была одна мелочёвка, на фоне которой и я казался прямо-таки гигантом, даже если исключить мои высокие характеристики по свету и менталистике.

Понятно, что кто-то погиб, кто-то сбежал… Но чтобы так массово? Диверсанты, яд, божественное вмешательство… непонятно. А такие «непонятки» не то что настораживают — пугают.

Чего-то подобного в Истории Иггдрасиля почти не встречалось. Разве только при прорывах из Нижних Миров, в Срединные попадала всякая пакость, выкашивающая именно магов. Но если бы это были какие-то вирусы, то первыми погибли прежде всего «слабосилки». Если демоны-диверсанты, охотящиеся специально за сильными магами, то это очень шумно. А тут раз… и нет сильных магов в греческих Анклавах.

Опять меня понесло глобальные задачи обдумывать… Ситуация с магами наверняка уже принята во внимание и её разбирают все заинтересованные лица — от разведок и Орденов местных государств, до Земных спецслужб и великого множества авантюристов.

Триумфальный парад длился весь день. Долго, но нравы здесь были такие, что одни и те же повозки могли провезти по нескольку раз. Да и легионы прошествовали практически в полном составе, а не только отборные части.

Теснота и толкотня в Городе царит страшная. Благо ещё, что легионеров после парада тут же выводили за городские стены.

— Кум, пошли в Седьмой Помпейский! — орёт немолодой мужик в парадной, но уже изрядно замызганной тоге такому же нетрезвому пузану, — он сразу за стенами стоит, близко.

— Зачем, Оптимус? В городе веселья всяко побольше будет. Вон, танцоры выступают, певцы, вино в фонтанах. Пусть мы там и служили… — тут у «кума» вид стал совершенно ностальгический, — но к своим и потом зайти можно.

— Пойдём, я тебе говорю, — не унимается Оптимус, тут же переходя на «театральный шёпот», который прекрасно слышен даже без эльфийского слуха, — там бабы будут… пленные эти… понял? Ну и другое, говорят… попроще, чем в Городе, но тоже… Зайдём да посмотрим, а если неинтересно будет, так и вернутся недолго.

— Голова, — уважительно отозвался «кум».

Праздники длятся почти две недели, но меня это уже не касается, через два дня после их начала я начал проходить подготовку специального агента. Лагерь оказался странноватым, напомнивший мне пионерские по уровню подготовки. В смысле — старые пионерские, когда игры в «Зарницу» были чем-то обыденным.