— А я нет, — влез Васька. На него даже не повернулись, он идёт как «бесплатное приложение», абсолютно, по сути, бесполезное.

Кормчим устроился гоблин, мы трое уселись за вёсла, а Васька… так, впристяжку. Гребём относительно бесшумно и быстро. Эльфов изначально учат только такой методе — расовый перфекционизм, плюс военная культура, построенная почти исключительно на засадах и поединках.

Контрабандисты из нас, к слову, неплохие, это одна из «ночных» специальностей, не противоречащих расовой чести. Ещё сутенёры, альфонсы и проститутки… но это стыдливо замалчивается, за одно упоминание можно получить сталью в горло.

Несмотря на всю уверенность, что пока нас «кидать» на собираются, держусь настороже, в постоянной готовности увернуться от удара или плетения. В сочетании с необходимостью видеть-слышать-запоминать каждую мелочь… утомляет.

Но надо. Потом мы с Котом будем разбирать всё до мельчайших деталей — это не привычный и более-менее знакомый уголовный мир России, который после несостоявшегося Апокалипсиса не то чтобы канул в Лету, изрядно отощав и перестроившись, а нечто совсем иное.

У местных другие традиции, другие реакции, другие… всё другое. А разведчикам и диверсантам в реалиях уголовного мира разбираться нужно очень хорошо, пригодится может в любой момент. Меня учили уже здесь, да и сталкивался не раз, но Иггдрасиль слишком велик и «Дно» в разных местах имеет заметные отличии.

Грести пришлось не слишком долго, меньше часа, и это с учётом остановок и общей неторопливости движения.

— Вот и каракка, — прошипел гоблин, показывая на достаточно неуклюжее, но вместительное судно.

— Пристаём к борту, — скомандовал Парус, кидая на палубу какой-то свёрток, и через минуту нам молча начали спускать тюки.

Размещают их в лодке без нашего с Васькой участия, но оно и понятно — схема размещения не самая простая, да и так лодка оседает очень сильно.

— Тент, — коротко приказал Парус, и у лодки появляются полукруглые дуги на бортах, на которые натягивают ткань. Ещё какие-то манипуляции, и вот ткань плотно прилегает к бортам. Только впереди, где нос лодки возвышается над водой заметно сильнее, нет тента.

Снова гребля… густой запах пота от тяжёлой работы под тентом, где не гуляет свежий морской ветерок. Неприятно, но… нюхаем усиленно — Васька пока просто тренирует расовую особенность, а меня специально тренировали различать по всяким «естественным» запахам информацию о состоянии организмов.

Все трое на «спайсах», ожидаемо… Да, в Иггдрасиле тоже есть наркота, разработчики постарались ради пущей достоверности. В криминальной среде всевозможная дрянь пользуется большим спросом — что на Земле, что в Иггдрасиле.

Молчим, гребём, потеем…

— Мраморный дворец, — коротко сообщил гоблин, показывая на виднеющееся за высокой оградой изящное строение, — встречают.

Осторожно причалили прямо к набережной, хотя и чуть в стороне, и как-то так очень логично получается, что на берегу первыми оказываемся мы с Васькой. Место нашей высадки прикрыто портовыми строениями, весьма, к слову, утилитарными, несмотря на близость дорогого района. Ну да здесь везде так, уже насмотрелись.

' — Готовься', — жестами передал друг.

' — Принято'.

Только-только получил предупреждение, как из-за невысоких строений выскочила толпа каких-то молчаливых оборванцев в дешёвых доспехах и с таким же с оружием. Взгляд назад… «напарники» ожидаемо мешкают.

Прыгаю вперёд прямо на набережную, уворачиваясь от выпада короткого «городского» копья с наконечником-жалом, и бью его обладателя в солнечное сплетение. Не насмерть, а так… но не боец, и надолго.

Уйдя от размашистого удара тяжёлым тесаком, шаг вперёд, бью пальцами в нервный узел подмышкой. Доспеха там нет, так что воняющий перегаром и гнилыми зубами «воин» падает на каменные плиты, теряя сознание от дикой боли.

С трудом преодолеваю брезгливое желание вытереть пальцы… Вот странно, во внутренностях разных тварей копаюсь без особой брезгливости, а тут — подмышка вонючая…

Васька обладает не столь уверенной рукопашкой в новом теле, так что действует попроще — один из его противников лежит со сломанной челюстью, у второго нож засажен в бедро по самую рукоять. Всё в порядке…

Два метательных ножа вылетают из моих рук, и из рукояти оглушают нападающих. Одного надёжно, с гарантированным сотрясением, второго только ошеломляет. Добавляю эфесом шпаги в висок, кожаный шлем его не защитил.

— Стойте! — слышим запоздавший негромкий окрик.

А вот и «напарники»…

— Это люди префекта! Нужно уладить дело миром! — сколько трагизма и пафоса в голосе Рыбы…

Но вот его голова показалась из-за ограждения набережной, и контрабандист моментально оценил обстановку — все наши противники живы. Да всего-то девять человек, тьфу… Зато Свист оценить не успел.

— Вот же буйные! Теперь из-за вас у нас проблемы… Эх, ребята, попали вы…

— Всё нормально, Свист, — громко, с широкой фальшивой улыбкой сказал Рыба, — парни их нормально остановили. Да и не люди префекта это, а так — босота.

«Напарники» вылезли и деловито добили нападавших, покидав трупы в море. Ну-ну… и так уже ясно, что пытались повесить на нас мифические «долги», а раз уж не вышло, то попытаются замазать хоть так.

Назад возвращались зачем-то сложными, окольными путями. Несколько раз отстаивались в каких-то мелких бухточках. Зачем и почему? Скорее всего, просто ради антуража — после вырезанной «босоты» товар просто скинули в условленном месте.

— Так тоже можно, — хрипловато объяснил Парус, — ежели что случилось. Только из рук в руки лучше, претензий потом не будет по качеству или недостаче.

Так что всё это возвращение «на цыпочках» могло значит только одно…

— Ну вы и звери, парни, — встретил нас громогласный хозяин гостиницы-таверны, — столько народа положили! Да не меньжуйтесь вы, все свои — не раз приходилось… всякое…

Время всего-то полдень, а народа в таверне многовато, не иначе под какими-то предлогами пригласили ради лишних ушей. Ну и языков впоследствии…

— Вдвоём восьмерых положили! — продолжает восхищаться трактирщик, — не поморщились. Ну ничего, этой швали туда и дорога. А то ишь чего вздумали, честным контрабандистам дорогу переходить! Ну пусть теперь на дне морском свои порядки наводят.

— На дне⁉ — мяукающий, пронзительный голосок зверлинга, едва вышедшего из подросткового возраста, был слышен очень хорошо, — это не мы! Мы так… все нападающие живы были, да и всерьёз раненых не было. Это потом парни… ну, с которыми мы плавали… глотки им перерезали зачем-то.

Влас еле заметно сморщился, как от сдерживаемой зубной боли.

— Да ладно, не отнекивайтесь!

— Но зачем нам чужое⁈ — не унимается Васька, — мы их побили и так, это ж… босота, — ввернул он жаргонное словечко контрабандистов.

— Верно, — весомо подключаюсь я, кладя руку на шпагу, голосом показывая лёгкое недоумение, — убили б этих, так и не скрывали бы. Шваль припортовая никому не интересна. А какие там у них были… тёрки с этими… Парусом, Рыбой и Свистом, мы не знаем. Может, в карты кому из них проиграли или ещё чего, вот и решили…

— Ах ты… — Рыба, до этого спокойно стоящий в сторонке, рванулся ко мне, выхватывая тесак из-за пояса. Рванулся картинно, в стиле «Держите меня семеро», ну и удержали дружки, — да как ты…

— Смею, — перебиваю его и зло оскаливаюсь, — свои дела проворачиваете, да на нас покойников своих повесить хотите? Я может и недавно из Леса, но такие дешёвые интриги ещё полвека назад прошёл.

Смачно харкаю на пол — оскорбление не только контрабандистам, которых я поставил в один ряд с припортовой швалью, но и хозяина, который явно во всём этом замешан. Не последний человек в банде…

Не знаю почему, но желающих останавливать нас не было. Молча поднялись в каморку и собрали немногочисленные пожитки. Так же молча вышли и спокойно дошли к переправе. Вижу старого Филиппа…

— Скверные же у тебя друзья, старый хрен! То, что контрабандисты, это ладно… Но какие же вы тут дешёвки, слов нет! Ни чести, ни мозгов, ни яиц…