— Смотрите, я смастерил из прутиков ловушку, — объяснял Жало. — Он не может до меня добраться…

«Он показывает, как поймать скорпиона, — догадался Заноза, наблюдая за тёмной тенью, скользившей между прутьями. И с благодарностью вспомнил, как Жало учил этому трюку его самого. — Каждый маленький бабуин воображает, что научится делать ловушки лучше, чем Жало, — думал он, улыбаясь. — Но ещё ни один не сумел».

Тут Заноза сообразил, что Ягодка ещё его не увидела. Она следила за каждым движением отца, её милая, нежная мордочка выражала обожание.

«Вот она удивится! — подумал он. — Особенно когда узнает, что я выдержал Испытание!» И, спрятав за спину яйцо, он двинулся к Ягодке.

— Заноза! — Её глаза засияли под рассеянными лучами солнца.

— Привет, Ягодка! — бросил он, мечтая погладить её плечико. — Опять скорпионы?

Она засмеялась.

— Папа верит, что когда-нибудь племя перейдёт на скорпионов. Он их так любит. А я предпочитаю манго.

— А всё-таки он прекрасный учитель. — Заноза сел на корточки и приготовился смотреть.

Жало просунул в ловушку два прутика и захватил ими разъярённого скорпиона.

— Вот так, видите? — крепко держа хвост скорпиона со смертоносным жалом, он раздавил его второй лапой. — Вот. Он ни за что не сумеет ужалить меня.

Молодые бабуины издавали полные почтительного одобрения звуки.

— Жало, я хочу попробовать! — пропищал один.

— Прежде нужно найти ещё одного скорпиона, — рассмеялся Жало, и его нос окружили весёлые морщинки.

— А вам не страшно? — застенчиво спросила маленькая самочка.

— Конечно, нет! — заявил Жало. — Свежие лучше всего. — Он оторвал скорпионье жало и бросил его на землю. — Вот где скапливается его яд, поэтому хвост нужно выбросить. А вот остальное можно съесть. Вот так. — Он порвал скорпиона на несколько кусочков и наделил молодняк.

Сперва они озадаченно принюхались, а потом на мордочках расплылось блаженное выражение. Жало повернулся к Занозе:

— Привет, Заноза! Как дела?

Вот теперь было пора. Приветливо улыбаясь Жалу, Заноза вытащил из-за спины яйцо, то и дело стреляя глазами в сторону Ягодки. На её мордочке появилось удивление, а потом она нежно взяла его за лапу и улыбнулась.

— Заноза! — Её тёмные глаза светились восхищением. — Молодец какой!

— Ты сам украл яйцо?! — воскликнул её отец.

Заноза, польщённый, кивнул.

— Да, Жало.

— Поздравляю, Заноза Нижнелистный!

— Такая хорошая новость, — радостно согласилась Ягодка. — И я тебя поздравляю, Заноза.

У Занозы язык прилип к гортани. Да и вообще — что он мог сказать, особенно при Жале? Ведь правила запрещают брать себе пару не своего ранга. Он ограничился кивком и застенчивой улыбкой.

Жало взял у него яйцо и принялся вертеть в лапах, внимательно рассматривая.

— Очень хорошо, Заноза. Сарычи такие зоркие и внимательные. Нужно много уменья и терпенья, чтобы украсть у них яйцо.

Заноза засиял от гордости. От похвалы Жала, умнейшего бабуина племени, душа его пела.

— Можно я возьму его и покажу Жуку? — спросил молодой бабуин.

Жук был членом Совета Четырнадцати Верхнелистных, который возглавляла Кора Вершинная. На заседаниях Совета решались самые важные для племени вопросы. А сам Жук присматривал за тем, как проходят Три Испытания.

Жало махнул свободной лапой.

— Нет нужды. Я тоже член совета и подтвержу Жуку, что ты отныне Нижнелистный. — Он вернул Занозе яйцо. — Держи. Ягодка говорит, что ты выдержишь все Три Испытания. — Жало с любовью посмотрел на дочь.

— Хотел бы верить в это так же, как Ягодка, — прошептал Заноза в смущении.

Жало повернулся к молодым бабуинам и принялся расспрашивать их, как им понравился скорпион. А Заноза смотрел на Ягодку. Сердце его потеплело и, казалось, готово было вырваться из груди. Следуя минутному порыву, он вложил яйцо в лапы Ягодки.

— Я хочу подарить его тебе! — словно охрипнув, прошептал он.

— Что ты, Заноза, спасибо! — Восторг в её глазах сказал ему именно то, что он мечтал услышать.

Заноза всё ещё блаженно и немного глуповато улыбался, как вдруг почувствовал сильный удар в спину и свалился наземь. Он перекатился на спину и увидел оскаленную пасть. Солнце осветило крупные жёлтые клыки склонившейся над ним большой мускулистой тени. Заноза судорожно вздохнул и попятился:

— Бесстрашный! Ты бы следил за своими лапищами!

Крупный юный лев счастливо рассмеялся прямо ему в глаза.

— Ты добыл яйцо! — вскричал он и лизнул Занозу в нос таким шершавым языком, что тот невольно поморщился. — Я хочу знать все подробности!

«Я хочу есть. Знаю, что это неблагородно. Но я всё время голоден, — Бесстрашный грыз толстую гнилую ветку, зажав её передними лапами. Он старался просунуть язык как можно глубже под кору, выуживая оттуда последних термитов, а затем заглатывал их, представляя себе, что это сочное мясо антилопы. — Ах, антилопы… Я ещё помню их. Они были такие вкусные, мясистые и… большие».

Мыши и птицы тоже неплохи на вкус, однако ничего другого ему не перепадало уже очень давно, а эта скромная добыча не могла наполнить желудок подраставшего льва. Он припомнил вкус зебры. «Мама и остальные львицы приносили нам зебру. И других травоедов. Например, бушбока».

Не стоило много думать об этом. И не только потому, что он тосковал по теплому сочному мясу. Гораздо более сильную боль причиняли мысли о потерянной семье.

«Я теперь член племени Ясного Леса. Вот моя семья». Он знал, как повезло ему, что Жало нашёл его, и как добры были бабуины, разрешив ему остаться. Но в этом была и его собственная заслуга — племя не приняло бы львёнка, если бы не его обаяние, умение себя вести и сообразительность. Ну и поддержка Звёзднолистной, конечно.

Возможно, кое-кто лелеял чёрные мысли, но Бесстрашный уже стал членом племени, а теперь его вряд ли удалось бы убить и съесть. «Знаю, мне следовало бы быть более благодарным. Ведь я мог остаться совсем без семьи. А то и умереть».

Бесстрашный испустил тяжкий вздох.

— Эй, Бесстрашный! — к нему направлялась Ягодка, славная дочка Жала. — Я покажу тебе, как это делать правильно. Смотри! — Она уселась рядом, взяла ветку и принялась отковыривать кору. Её золотистые бровки насупились от усердия. Наконец она торжествующе подняла ветку вверх. Она была сплошь усеяна термитами. — Вот!

— Спасибо, Ягодка, — Бесстрашный с благодарностью слизывал термитов. — Беда в том, что мои лапы совсем не такие, как твои. Я не могу поднять с земли палку.

— А если зацепить когтями? — предложила она. — Когти у тебя длинные.

Это звучало разумно, но прежде чем Бесстрашный успел воспользоваться советом, появился Жало, присел рядом с дочерью и приветливо улыбнулся юному льву.

— Бесстрашный, нужно, чтобы ты пошёл со мной на заседание Совета.

Бесстрашный сразу же сел.

— Конечно, Жало.

В Совет, который возглавлял вожак, входило четырнадцать старших Верхнелистных племени, и каждому из них дозволялось иметь свиту — небольшую группу бабуинов, всё равно какого ранга, которые помогали ему нести непростые обязанности. В свиту Верхнелистные обычно набирали подававших надежды бабуинов. Поэтому приглашение Жала польстило Бесстрашному — это была большая честь, особенно если члену свиты разрешали присутствовать на заседании, правда, дозволялось им только смотреть и слушать. Приглашение в свиту Жало больше, чем всё остальное, помогало Бесстрашному почувствовать себя своим в племени.

Поднявшись, он попрощался с Ягодкой и последовал за Жалом к месту, где собирался Совет, — широкой поляне под самой высокой акацией. Поляну обступали папоротники, с соседних деревьев свисали лианы, создавая уютное уединение и даже какую-то торжественность. Ну и тень, конечно. Посередине поляны возвышался огромный гладкий валун — Камень Вожака. На нём восседала крупная, благородной внешности бабуиниха, молча ожидая, пока соберутся члены Совета. Рассеянные солнечные лучи играли на её коричневой шерсти, а трепещущая листва отбрасывала причудливые тени. Глубоко посаженные глаза бабуинихи светились мудростью. Бесстрашный склонил голову, выражая уважение Коре Вершинной, главе племени.