«До сегодняшнего вечера. Сегодня нам опасно везде».

— Я ничего так не хотел, как быть с тобой. И вот я всё разрушил, — Заноза прижался к Ягодке ещё крепче, ища успокоения в тепле её тела.

— Это не твоя вина, — утешала она его. — Если кого и можно винить, так моего отца — но он-то хотел как лучше, Заноза. То, что ты дал Пачкуле победить, это здорово!

— Ты уверена? — спросил глубоко несчастный бабуин. Ягодка нежно гладила его плечо.

— Ты должен был сделать выбор, а выбор был просто невыносимый. Я смотреть не могла, как Пачкуля остаётся Прикорневым, убирает за такими подлецами, как Орех, прислуживает им.

— Знаю. — Он покаянно почесал голову. — Я бы так не смог — Он помолчал. — Ягодка, ты сердишься на меня?

— Конечно, нет, — прошептала она. — Я горжусь тобой.

Он тяжело вздохнул:

— Даже несмотря на то, что нам нельзя теперь стать парой?

— Ох, Заноза. Я хотела этого. Хотела всем сердцем. Но ты правильно поступил. — Она опять погладила его по плечу, потом коснулась щёки. — И знаешь что? Я рада, что тебе не пришлось бороться с Орехом. Ты видел, как он дрался? Сделался совершенно дикий — бил, рвал, пролил кровь. Бедному Речке страшно досталось.

— Всё равно, — пробормотал Заноза, — мне хотелось бы сразиться с ним. Я так мечтал побить его, заставить помучиться. А теперь он Верхнелистный и всегда будет выше меня по рангу.

— Он никогда не будет выше тебя, — возразила она, вдруг рассердившись. — Ты в десять раз лучше его. Я не забуду этого и не позволю тебе уйти. Мы будем вместе, Заноза. Возможно, это придётся держать в секрете, но мы-то будем знать.

Он посмотрел на неё, в душе блеснула искорка надежды.

— Ты так думаешь, Ягодка? Правда?

— Думаю. Мы будем осторожны, но останемся вместе. Мы ведь не Заря и Лунный Свет, верно?

Заноза, улыбаясь, покачал головой. Каждый бабуин знает сказку про то, как Заря Вершинная и Лунный Свет Прикорневой полюбили друг друга и стали парой. Но в племени начались зависть и обиды. Зарю убили члены её Совета, а Лунный Свет умер от горя. С тех пор и запретили браки между представителями разных рангов. «Ночь и День не сядут на один пень», — так заканчивалась сказка.

— Да, ни один из нас не вожак, — сказала Ягодка. Она обняла его за шею. — Никакая глупая легенда не разлучит нас. Я ни за что не возьму себе другой пары.

— И я тоже. Никого не желаю, кроме тебя.

— Только это и имеет значение, — мягко проговорила она.

Они замолчали. Ночную тишину нарушало лишь пенье цикад.

— Как ты думаешь, кто-нибудь заметил, как мы уходили? — спросил он наконец. — А то беды не миновать.

— Знаю, — Ягодка лизнула его в нос и отстранилась. — Я уже сказала, Заноза: я не отпущу тебя. Но сейчас пора возвращаться.

Вдалеке послышался резкий лай шакалов, затем прозвучал протяжный рык леопарда. Газели насторожились, словно по команде повернув головы. Ночной лес жил полной жизнью. Ягодка права, пора уходить.

Они расстались, бормоча друг другу слова утешения. Как всегда, Заноза возвращался по дну оврага, где змеилась узенькая каменистая тропа, а Ягодка шла восточнее, там, где не так круто. Сегодня было особенно важно, чтобы никто не увидел их вместе.

Расстроенный Заноза брёл вперёд, не замечая, как ветки хлещут его по физиономии. Погружённый в своё несчастье, он даже не прислушивался к хищникам, не обращая внимания на опасность, таившуюся в темноте.

Он едва не закричал, когда перед ним выросла тёмная тень и блеснули клыки. На тропинке стоял Орех и очень неприятно ухмылялся.

— Отличная ночь для романтической прогулки, — пролаял он. — Что скажет Жало, когда узнает, что ты шляешься по оврагам с его Верхнелистной дочкой?

Ужас заполнил сердце Занозы. Он поднялся на задние лапы и обнажил клыки.

— О чём это ты толкуешь?

— Не верти хвостом, — усмехнулся Орех. — Я видел, как вы оба выходили из леса.

Сердце у Занозы колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Ты сам не знаешь, что несёшь! А если ты что-то там и видел, то это не твоё дело!

— Нет, моё. Мы, Верхнелистные, хотим, чтобы наше достоинство уважали. — Орех скорчил презрительную гримасу. — И нам не годится валять дурака со Среднелистными.

Страх понемногу улёгся, и Заноза почувствовал, как шерсть у него на загривке становится дыбом от злости. С большим трудом он сдержался.

— Ты Верхнелистный только потому, что жульничаешь. Что скажет Жало об этом?

Орех шагнул вперёд.

— Ты знаешь правила, Среднелистный. Только Вершинный соединяет пары. Но не тех, кто нарушает традиции племени. — Он ядовито усмехнулся. — Гусеница не допустит, чтобы Верхнелистная соединилась со Среднелистным, и ты это прекрасно знаешь. Наш Вершинный соблюдает традиции.

Вот когда Заноза особенно пожалел, что ему не довелось сокрушить Ореха в поединке. Он оскалил зубы и тоже ухмыльнулся.

— А мы и не пара. Мы друзья. И Ягодке всё равно, что я Среднелистный. А раз так, то и мне хорошо.

— Посмотрим. — Орех, довольный собой, скрылся в темноте.

«Подлый шпион». Заноза встряхнулся, Его шерсть всё ещё торчала дыбом, в сердце полыхала ярость, но в крови вновь почувствовался предательский холодок страха. Орех прав: Гусеница ни за что не позволит, чтобы бабуины разных рангов стали парой. И ни один вожак не позволит. И племя тоже.

Сердце бешено колотилось в груди. Он не сможет вынести того, что неминуемо случится, когда они узнают… «Они прокричат мне в глаза сказочку о Заре и Лунном Свете и вышвырнут меня вон навсегда. Или не так: они разорвут меня в клочки».

Что, если Орех уже донёс Гусенице о том, что видел? Или хуже — донёс Жалу? «Жалу я нравлюсь. Или нравился. Но что он скажет, когда узнает про нас с Ягодкой?»

Вот что тревожило Занозу, пока он шёл к границе лагеря Высоких Деревьев. Поэтому, услышав, что его зовёт Жало, он чуть из шкуры не выпрыгнул.

— Заноза!

«Он уже знает? — Сердце перевернулось в груди. — Он кличет меня, чтобы велеть держаться подальше от его дочери? Или он сейчас созовёт всё племя, и меня убьют?»

— Эй, Заноза! — Жало вырос прямо перед ним. — Чем это ты так расстроен? — Старый бабуин уселся на корточки и подозрительно посмотрел на молодого. — Мне жаль, что ты сегодня упустил свой шанс — шанс, который я тебе предоставил, — но уж что есть, то есть. Тут никто ничего поделать не может. И всё же дурачок ты. — Он внимательно посмотрел на Занозу. — Хотя я могу тебя понять…

Заноза кивнул. От возбуждения он не мог произнести ни слова.

— Однако, —продолжал Жало, — на меня произвело впечатление то, как ты прошёл Три Испытания. Ну, кроме последнего, но о нём мы говорить не будем. Это было здорово. Не хочешь ли присоединиться к моей свите?

Заноза заморгал.

— К твоей свите? Ты серьёзно?

Жало кивнул. За его спиной маячил Орех. Он всё ещё прятался в густой тьме у ствола дерева. На физиономии молодого бабуина застыла кислая мина.

Заноза испытал прилив благодарности. «Вот и возможность доказать, что я нужен Жалу». Он поклонился с достоинством, сдерживая нараставший восторг.

— Почту за честь служить тебе, Жало Верхнелистный! — сказал он. — Я принимаю твоё предложение и спасибо тебе.

«Традиции меняются. Бесстрашный — доказательство этого. Когда-нибудь мы с Ягодкой станем парой!»

Орлиный клёкот разбудил Бесстрашного ещё до рассвета. Охотничий сигнал птицы разнёсся по саванне и отозвался в душе льва тоской по охоте. Бесстрашный расправил лапы, потянулся и почувствовал себя бодрым. «Кажется, во сне я поймал зебру. Хорошо бы, гиену было так же легко поймать». Он брёл по долине, низко опустив морду и принюхиваясь. Лапы утопали в молодой зелёной траве, а множество свежих сильных запахов в воздухе мешали почуять след семейства гиен. Он провёл ночь, неудобно свернувшись в дупле дерева, его то и дело будили далёкий львиный рык и крики других животных, имён которых он не знал. Когда же он наконец задремал, прямо над головой захлопала крыльями ночная птица и так заорала, что он выскочил из дупла.