Жало — его кумир, его учитель, его друг. Он станет самым лучшим вожаком, который когда-либо был у племени Ясного Леса. Заноза это знал. «Как же он может быть убийцей?»

И все же имелись бесхвостые скорпионы. Те самые, которых Заноза наловил для Жала, и в той самой полой ветке, в которой он отнёс их Жалу.

Занозу мутило: Ореха изгнали из племени за убийство. Он, Заноза, сам в этом участвовал, он помог убедить племя выгнать его.

«Это не может быть правдой». Но в глубине души Заноза понимал, что не ошибается.

Сжав зубы, он подобрал одного из бесхвостых скорпионов. «Если я буду слишком долго думать, то никогда не решусь. Надо сделать это сейчас».

Он повернулся и побежал через лес, зажав скорпиона в кулаке так крепко, что клешни царапали ладонь. Занозе было всё равно. Он бежал, пока не нашёл Жало. Сидя на корточках под деревом, тот отдавал приказания выстроившимся перед ним Верхнелистным.

Молодые Верхнелистные внимали своему вожаку с обожанием. Заноза почувствовал, что от сомнений у него ползут вверх брови. «Ведь Жало не хотел быть вожаком, верно? Это Ягодка вытолкнула его вперёд. И Жало отказался наказывать Ореха без голосования. Почему же, если он сам убийца?»

Заметив, с каким видом подошел Заноза, Жало тут же отослал всех Верхнелистных. Те дружно кивнули и ускакали выполнять полученные задания, оставив вожака одного на поляне. Заноза вылез из кустов. И остановился на дрожащих лапах перед Вершинным.

— Что такое, Заноза? — спросил Жало.

Гнев Занозы чуть поостыл. Возможно ли, что всё это неправда? Он разжал кулак и показал Жалу бесхвостого скорпиона.

— Я нашёл их, — холодно сказал он.

Целую минуту Жало молча смотрел на высохшего скорпиона. Затем поднял голову и изучающе взглянул на Занозу.

— Ну и? — спросил он.

Именно этот нетерпеливый взгляд подсказал Занозе, что его подозрения справедливы.

— Ты убил Гусеницу Вершинного, — сказал он.

Жало не спускал с него глаз.

— Да, Заноза, я сделал это.

Молодой бабуин не сразу нашёл, что сказать. Больше всего его ранило — хуже любого укуса скорпиона — предательство учителя.

— Ты нарушил Закон, — проговорил он. — И заставил меня помогать тебе. Заставил принести тебе яд.

Жало по-прежнему смотрел на него абсолютно спокойно. Затем едва заметно пожал плечами.

— Единственное, что меня удивляет, — проговорил он, — это то, что тебе понадобилось так много времени, чтобы всё понять.

От внезапной ошеломляющей догадки голова Занозы дёрнулась, он едва не потерял сознание.

— Ты убил и Кору Вершинную? И её тоже?

Жало ковырнул когтем в зубах и слизнул с губ крошку. Он всё ещё смотрел на Занозу:

— Я сделал то, что следовало сделать.

Заноза уставился на него. Он чувствовал себя так, словно в груди что-то лопнуло, ему не хватало воздуха, чтобы заговорить.

— Ох, Заноза Среднелистный! — Жало сокрушенно покачал головой. — Ты видишь, как счастливо сейчас наше племя? Сильный, умный вожак — благо для всех. Но иногда бабуины не сразу понимают, кто может стать таким вожаком. Когда они ошибаются в выборе, их нужно поправить…

— Поправить? — голос Занозы звучал еле слышно.

— Подумай, что я могу сделать для племени Ясного Леса! — Жало говорил очень убедительно, его глаза сверкали. — Мы найдём новую территорию, гораздо лучше прежней, много еды и воды. Мы нарастим силу и расширим своё влияние! Ты понимаешь, Заноза, ты понимаешь? Всё, что я уже сделал, всё, что я сделаю в будущем, пойдёт на благо племени Ясного Леса.

— Нет, Жало. Всё это ты сделал для самого себя.

— Вот, например, твой друг Бесстрашный, — продолжал Жало, как будто не слышал его слов. — Я принёс его к нам, разве нет? Спас его, сделал одним из нас, и племя получило льва-защитника. Как думаешь, кто ещё из бабуинов может мыслить так независимо, быть таким предусмотрительным?

Дрожь пробежала по всему телу Занозы, от макушки до подушечек лап. «Понятно, что он хочет сказать». И молодой бабуин пробормотал:

— Д-да.

— Хорошо, — обрадовался Жало. — А теперь давай забудем этот крайне неприятный разговор, ты и я. — Он опустился на четыре лапы и пошёл было прочь, но оглянулся через плечо: — По-моему, никому об этом знать не нужно. Даже Пачкуле. И особенно Ягодке.

Взгляд Жала и имя его дочери словно окатили Занозу холодной водой. Жало давно уже скрылся за деревьями, а молодой бабуин всё ещё стоял, словно прирос к земле.

«Он и меня убьёт, если сочтёт нужным. Он ясно дал это понять». Тут только Заноза вспомнил, где ему следовало быть. Ягодка! Он яростно встряхнулся и на нетвёрдых лапах помчался к оврагу, не трудясь выбирать окольный путь.

«Ягодка имеет право знать! Нужно сказать ей, что представляет собой её отец! — сердце Занозы бешено стучало. Лапы не хотели его нести. — Ягодка прямодушная и честная. Она выдержит, она выступит против отца. Но что тогда сделает Жало? — Всё внутри сопротивлялось мысли о том, чтобы солгать Ягодке. — Но придётся. Ей нельзя знать».

Ягодка терпеливо ждала его под их любимым скальным навесом, одним из тех, что огораживал пастбище газелей. Над головой широко раскинулось звёздное небо, такое же красивое, как всегда, хотя луна уже пошла на убыль — казалось, что её заглатывает гигантский питон.

— Заноза! — Ягодка встретила его улыбкой. — Ты почему так задержался? Я уж думала, что ты отправился на новую встречу с гепардами.

А он обнаружил, что не в состоянии ответить на её улыбку, да и слова застряли у него в горле. Ягодка нахмурилась.

— Заноза, что случилось?

Молодой бабуин запрокинул голову и посмотрел на бесчисленные звёзды. «Пока я храню секрет Жала, она будет в безопасности».

— Я… Ягодка, я подумал, может… Может, нам не стоит так часто встречаться.

— Что? — улыбка задержалась на её мордочке ещё одну минуту, а затем исчезла. Ягодка выглядела так, словно её ударили. Вынести это было невозможно.

Заноза судорожно сглотнул. Выбора не было, нужно было продолжать.

— Мы разных рангов, — от сухости в горле слова выходили резкими, а он ничего не мог с этим поделать. — Я Среднелистный, а ты — Верхнелистная. Приходится соблюдать правила. Об этом и сказка о Заре и Лунном Свете.

Выражение отчаяния на её мордочке разрывало ему сердце.

— Я… Заноза, мне дела нет до этой дурацкой сказки! Я думала, что и тебе тоже.

— Ну… я не знаю…

Наступило бесконечно долгое молчание. Затем Ягодка вскочила.

— Заноза, я говорю не с тобой. Этого просто не может быть! — её голос сорвался. — Ты больше ничего не хочешь сказать мне?

Заноза не мог заставить себя взглянуть ей в глаза.

— Н-нет, — промямлил он.

Ягодка глубоко вздохнула.

— Когда станешь прежним Занозой, найди меня! А такого тебя я и знать не хочу!

Заноза смотрел, как она бежит прочь по узкой и кривой скальной тропе. Каждая клеточка его тела стремилась догнать её, позвать обратно, но он сжал кулаки, стиснул зубы и не проронил ни слова, пока она не скрылась из глаз. Впрочем, это случилось быстро, так она торопилась убежать от него.

Почувствовав себя страшно несчастным, Заноза присел на корточки. «Ну и что ты теперь будешь делать, Заноза Среднелистный?»

Теперь? Ну да, он вернётся и будет подчиняться Жалу Вершинному несмотря на то, что знает. Станет притворяться, что почитает и уважает его. Ягодка и Пачкуля будут в безопасности, а ему придётся лгать и лгать, пока они оба с отвращением не отвернутся от него. Ему придётся хранить эту омерзительную тайну, пока она не сгложет его изнутри.

«Я этого не вынесу. Один не вынесу. Мне нужна помощь». Он знал только одно место, где мог бы найти её.

Завтра состоится Великое Собрание у прекрасного, мирного водопоя. Завтра любой житель Земли Отважных, в каком бы отчаянии он ни был, может попросить помощи.

«Я должен пойти к Великой Матери!»

На берегу серебряного озера царила мирная тишина. Лунный свет играл на лёгкой водной ряби. Неподалёку в темноте, под песни цикад и лягушек, отдыхало стадо слонов. Что-то маленькое мелькнуло среди деревьев. Крыса, подумала Тучка, или, может быть, заяц. Она не позволит ночным шорохам беспокоить себя. Тучка поглубже вздохнула и закрыла глаза. «Великая Мать права, чем дольше я практикуюсь, тем легче становится. Физиономия убийцы делается с каждым разом всё отчётливее». Она снова осторожно, кончиком хобота потрогала череп погибшей предводительницы бабуинов. Серебряная вода и лунный свет на деревьях сливались в один волшебный мерцающий занавес. Перед её внутренним взором вновь появилось морда.