— Вон там, сын мой, — прошептала она. — Видишь норы?
И он увидел. Прямо перед тремя львами местность поднималась ещё выше, переходя в голый песчаный холм, изрытый маленькими тёмными норами. Сын Стремительной заметил, как из одной из них высунулся нос с усами и принялся принюхиваться. Затем из норы вылез сурикат, встал на задние лапки и огляделся. Довольный тем, что увидел, он начал вылизывать свою шубку, а из соседних нор полезли его сородичи.
— Теперь внимание, — велела Стремительная. — Они очень быстрые. Вперёд!
Львёнок побежал, громко топая маленькими лапами. Но не смог обогнать Отважную, и она моментально оказалась далеко впереди. От разочарования весь восторг сына Стремительной улетучился, ему даже расхотелось бежать, но он упрямо поспешал за сестрой.
Всполошённые сурикаты уже прятались в норы. Мелькнув, исчезали из виду их куцые хвосты. Последним, не сводя круглых чёрных глаз с приближающихся львов, скрылся под землей крупный вожак. Отважная клацнула зубами по его хвосту, но промахнулась.
— Небо и камни! — вскричала юная львица, тормозя бег в клубах пыли. Она тряхнула головой и ещё раз щёлкнула зубами. — Я почти его достала!
Густой раскатистый смех заставил сына Стремительной повернуться. Его отец Доблестный наблюдал за ними. При нём львёнок всегда испытывал странное чувство — благоговейный трепет, смешанный с восторгом. Очень большой, с тёмной гривой, покрытый короткой и золотистой в лучах солнца шерстью, Доблестный выглядел бы устрашающе, если бы львёнок не знал его так хорошо и не любил так сильно. Стремительная поднялась на лапы и приветствовала великого льва, нежно потёршись головой о его гриву.
— Это было неплохо, Отважная, — ободрил Доблестный дочь. — Стремительная права — суриката очень трудно поймать. Но у тебя почти получилось; придёт день, и ты станешь таким же великолепным охотником, как твоя мать. — Он прижался к Стремительной и лизнул её в шею.
— А вот у меня ничего не получилось, — проворчал малыш. — Я никогда не буду таким быстрым, как Отважная.
— Ну что ты, конечно же будешь, — проговорил Доблестный. — Не забывай, Отважная старше тебя на целый год, сынок. А ты с каждым днём становишься больше и проворнее. Потерпи немного! — Он подошёл совсем близко, так что его длинные усы защекотали мордочку сына Стремительной. — Это тоже важно для охотника. Научись терпению, и в один прекрасный день ты станешь отличным охотником.
— Надеюсь, — без особой радости отозвался малыш.
Доблестный лизнул его ухо.
— Не сомневайся в себе, малыш. Ты станешь великим львом, настоящим вожаком, таким, который содержит свой прайд в достатке и безопасности и вселяет страх в сердца самых сильных врагов!
«Хорошо бы!» — подумал сын Стремительной и кивнул, почувствовав себя гораздо лучше. Доблестный нежно пригладил шёрстку у него на голове и направился к Отважной.
Сын Стремительной смотрел на отца с гордостью. «Он, конечно, прав. Папа всё знает. И я стану великим охотником, стану! И смелым, сильным вожаком. — Тут он заметил какое-то движение, чья-то тень мелькнула прямо там, куда ступал его отец. — Скорпион!»
Ни минуты не раздумывая, сын Стремительной прыгнул, приземлившись между лап Доблестного и едва не толкнув его. Затем повернулся назад и грозно зарычал на маленького жёлтого скорпиона. Тот остановился, угрожающе подняв клешни.
— Сынок! Не смей! — закричал отец.
Но сын Стремительной широко расставил лапы, ухватил скорпиона за покрытое чешуей туловище и отбросил далеко в траву.
Все четыре льва, затаив дыхание, всматривались в траву, ожидая атаки разъярённого скорпиона. Но всё было тихо. Видимо, он ушёл. Львёнок сел и только тут почувствовал, как бешено колотится сердце.
— Великое небо! — засмеялся Доблестный, Отважная глубоко вздохнула, а Стремительная схватила сына и принялась яростно вылизывать его.
— Ну мама! — отбивался львёнок.
— Нет, правда, сын мой, — говорила львица, продолжая его вылизывать, — папа получил бы скверную рану, но тебя, тебя укус скорпиона убил бы!
— Ну и глупый же ты, маленький братец! — проговорила Отважная, но в глазах её светилось обожание.
Доблестный и Стремительная обменялись гордыми взглядами.
— Знаешь, Стремительная, — проговорил Доблестный, — по-моему, пришло время дать нашему сыну настоящее имя.
Стремительная одобрительно кивнула, её глаза сияли:
— Ты прав. Теперь, когда мы знаем, какой это лев, — пора!
Доблестный повернулся к зарослям акаций. Его хвост хлестал из стороны в сторону, а из пасти вырвался мощный рык.
Сын Стремительной всегда дивился, как это львы умудряются так сладко дремать, но при этом вскочить в один момент. Не затихли ещё отзвуки рыка, как послышалось шуршание травы, топот лап по сухой земле, а вслед за этим появились остальные члены прайда Доблестного, навострив уши и сверкая глазами от любопытства. Доблестный приветственно кивнул, и двадцать львиц и молодых львов его прайда расселись вокруг него, готовые внимательно слушать.
Доблестный перевёл взгляд на малыша, а тот, вдруг засмущавшись, отвернулся.
— Пригнись, — проворчал великий лев.
Сын Стремительной повиновался и почувствовал, как огромная лапа отца легла на его голову.
— Отныне, — торжественно провозгласил Доблестный, — этого моего детёныша не следует звать сын Стремительной. Он не колеблясь бросился навстречу страшной опасности и спас своих сородичей. Его имя отныне и навсегда Бесстрашный из прайда Доблестного.
Всё произошло так быстро, что львёнок не мог опомниться от удивления. «Теперь у меня есть имя! Бесстрашный. Бесстрашный из прайда Доблестного!»
Все вокруг него, члены его семьи, эхом подхватили это имя, выражая своё одобрение. Львиный хор разнёсся далеко по саванне.
— Бесстр-р-р-ашный из пр-р-р-айда Доблестного!! Приветствуем тебя, Бесстрашный из прайда Доблестного!
Сердечко львёнка замерло. Он осознал, что стал полноценным членом прайда. Он прикрыл глаза, опустил ушки, наслаждаясь одобрительным рычанием родни.
— Я… Я обещаю, что буду достоин этого имени, — запинаясь, проговорил он. Голос звучал совсем не так низко, как хотелось львёнку, но никто не засмеялся. Наоборот, они, казалось, ещё сильнее радовались за него и гордились им.
— Конечно, будешь, — промурлыкала Стремительная. Она и Доблестный по очереди ласково лизнули голову сына. — Вообще-то ты уже достоин.
— Ты обязательно… — Доблестный замолк на полуслове. Бесстрашный глядел на отца, ожидая продолжения, но великий лев хранил молчание, его голова повернулась к западу. Лёгкий ветерок взъерошил гриву льва. Ноздри трепетали.
Прайд продолжал рычать, но тон рыка изменился. Наморщив нос, Бесстрашный соображал, что случилось. И только тогда разобрал — ко всеобщему шуму добавились новые голоса. В отдалении рычали другие львы.
Один за другим члены прайда Доблестного замолкали, поворачиваясь на звук. Доблестный вышел из круга, втянул воздух. Прайд последовал за ним. Стремительная встала у плеча вожака.
Раздираемый любопытством Бесстрашный бросился к холму сурикатов, взлетел на его вершину и уставился на долину. Дымка от дневной жары мешала смотреть, однако он разглядел трёх приближающихся львов.
«Они не из нашего прайда», — весь дрожа, подумал Бесстрашный. Он не мог оторвать глаз от чужаков, но заметил, что рядом с ним появились его родные — Доблестный, Стремительная и Отважная. Остальные стояли позади, молчаливые и взволнованные. Шерсть Стремительной встала дыбом. Доблестный весь напрягся, мускулы перекатывались под шкурой.
— Кто они такие? — спросил Бесстрашный, не сводя глаз с чужаков.
— Это Коварный, — отозвалась мать. — Видишь, самый большой, в середине? Он — сын льва, которого твой отец когда-то прогнал, и за это он ненавидит Доблестного. Я погляжу, Коварный отрастил красивую гриву. — Её голос перешёл в низкое грозное рычание: — Но как был, так и остался разбойником.
Три льва приближались; неторопливо, как бы расслабленно, они надвигались на Доблестного. Теперь Бесстрашный мог как следует рассмотреть вожака — огромного могучего льва с великолепной чёрной гривой. Они подошли ещё ближе, и Бесстрашный почувствовал, что дрожит. Мать говорила правду — тёмные глаза Коварного горели холодной жестокостью. Его товарищи также казались могучими и безжалостными. Один поражал широтой плеч, а у другого было порвано ухо, скорее всего, в схватке.
