Тучка глубоко вздохнула и решилась. Только хобот немного задрожал, когда она дотронулась до маминых костей. «Что ты покажешь мне на этот раз, мама?» Хобот коснулся ребра, и Долина Предков начала таять в невесть откуда взявшейся серебристой дымке.

Затем вокруг прояснилось, но Тучка находилась вовсе не на плато с останками предков. Вокруг неё до самого горизонта простиралась Земля Отважных с редкими зарослями акаций. Тяжёлое преддождевое небо было тёмно-серым, чувствовалась какая-то особенная жара, как бывает перед бурей. У водопоя бултыхался крошечный слонёнок, а рядом стояла истощённая слониха.

«Это я! Я и мама!»

Тучка была совсем маленькой, едва ли больше телёнка. «Двенадцать лет назад. Мне ещё и года не исполнилось».

Маленькая Тучка с обожанием смотрела вверх на мать, а та гладила её бугристую головку. Перед ними расстилалось большое озеро с чистой сверкающей, несмотря на пасмурную погоду, водой. Мама набрала полный хобот и как следует полила Тучку.

«Об этом своём воспоминании я рассказывала Звезде и Дождевой Капле».

Тучка, затаив дыхание, наблюдала за этой сценой, счастливая и печальная в одно и то же время.

Слонёнок в восторге отряхнулся, обежал вокруг матери и забрался ей под брюхо. А та стояла тихо, ещё слабая после родов, но счастливая видом своей резвящейся малышки. Вдруг она вытянула хобот и попыталась ухватить дочку, а та, хохоча, спряталась ещё дальше.

«Я могла бы смотреть на это всю жизнь».

Но тут сцена начала меняться. Солнце всходило и садилось, дожди шли и переставали, слонёнок рос, а его мать худела, слабела и однажды стала жертвой зубов и страшных длинных когтей оглушительно рычавших хищников. Другие слоны спасли малютку, окружив живым щитом, они увели её прочь. А к телу матери слетелись стервятники. Потом кости высохли и побелели от солнца.

Вновь и вновь солнце совершало круг над горизонтом. По земле прошли бесчисленные стада, перед глазами Тучки мелькали дни, месяцы, годы. Вот Великая Мать успокаивает поссорившихся травоядных. В её глазах мелькнуло узнавание.

«Это же было всего несколько дней назад! Тогда зебры поссорились с гну».

И снова спускалась ночь, которую сменял новый день. Солнце подёрнулось дымкой. Земля Отважных выглядела мрачно и совсем необычно. Тучка догадалась, что теперь она видит не прошлое, а будущее. Земля стала огненно-красной, а небо превратилось в какую-то оранжевую мешанину. Водопой был всё ещё виден, но выглядел безжизненно, как будто умер сам ветер. К нему шёл огромный лев, его шаги сотрясали землю, и при каждом шаге его роскошная чёрная грива вздрагивала. Лев был прекрасным и могучим, он словно весь светился. Но удивительным был не сам великолепный зверь, а существо, которое ехало на его спине. «Бабуин?!»

Тучка застыла в изумлении. Это было так странно, так невероятно, что она испугалась и почувствовала, что дрожит. Внезапно величественный лев пошатнулся под тяжестью своей ноши и издал крик боли. Бабуин медленно повернул голову, и Тучка увидела его морду. Это была отвратительная, перекошенная маска, в маленьких острых глазках светился злобный ум. Лев оступился и упал, а бабуин разинул пасть, обнажив длинные опасные зубы, и издал оглушительный крик.

Водопой стал вдруг ярко-красным, поверхность воды словно дымилась. Вода поднялась и выплеснулась на землю. Тучка в ужасе застыла. Это была не вода, а кровь. Густая алая кровь.

Тучка отняла хобот от останков матери. Она тяжело дышала, судорожно втягивая воздух, тело молодой слонихи сотрясала дрожь.

Она резко повернулась и отправилась искать своих. Она слышала их густые голоса, окликавшие друг друга. Они уже тронулись в обратный путь и теперь медленно брели по узкому проходу, изредка касаясь друг друга хоботами. С испуганным криком Тучка бросилась к семье.

— Не надо идти! — кричала она им. — Не надо идти к водопою!

Её панический крик эхом отозвался на костях предков. Слонихи повернулись и с удивлением смотрели, как она, хлопая ушами, несётся по равнине.

— Говорю вам, нельзя идти! Надо повернуть назад! — Тучка вломилась в самую середину стада. — Это озеро… Оно опасное!

— Ночь и Утро, деточка! —  воскликнула Дождевая Капля. — Что ты такое говоришь?

— О чём ты толкуешь, Тучка? — Звезда ласково погладила её хоботом. — Водопой не может быть опасным.

— Нет, может, может — Тучка проглатывала слова. — Я видела… Мамины кости показали мне странные вещи. Там случится что-то ужасное.

— Ох, Тучка, — проговорила Великая Мать. Слоны расступились, пропуская её, она склонила свою мудрую морщинистую голову и приласкала Тучку. — Вот что тебя расстроило. Посещение предков иногда ранит, особенно молодых. Постарайся успокоится.

 — Ясное дело, расстроишься, навещая покойную мать, — пробормотала Сумерки. — Не нужно бояться, Тучка. Тут нет ничего страшного.

— И правда, — Великая Мать согласно кивнула. — Ни один слон не может видеть будущее, деточка. Ты увидела что-то, что испугало тебя, но это не то, что должно случиться. Мы видим только прошлое. Просто ты в Долине Предков скорбела больше обыкновенного, и тебя посетило жуткое видение. Вот и всё.

Тучка всё ещё дрожала, но Великая Мать уже повернулась и указала хоботом на проход, через который они должны были покинуть Долину Предков.

— Пошли. Отсюда до водопоя совсем недалеко. Ты увидишь, что бояться нечего. Там будет еда, вода и много других животных. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Слонихи потянулись за Великой Матерью, радуясь, что идти осталось недолго. Тучка слышала, как они рассказывают друг другу, что показали им останки предков: счастливые и печальные воспоминания, обильные дождливые сезоны в обществе любящей родни, дороги, по которым пришлось пройти в прошлом. Никто не говорил о кровавом водопое.

— Надо слушаться Великой Матери, — шепнула Тучке Звезда. — Она знает гораздо больше, чем все мы, и защищает нас — даже от наших страхов. Пошли, детка. Месяц хочет поиграть. — Она со значением посмотрела на сына, и Тучка поняла, что слониха опасается, как бы она не испугала маленького.

Тучка пошла со всеми. Звезда и другие тётушки, разумеется, правы, ей, конечно, всё это привиделось.

«Великая Мать никогда не ошибается, — твёрдо сказала она себе. — Что я знаю по сравнению с ней?»

Вскоре слоны догнали стада травоядных, но Тучка так и не смогла отделаться от холодка, который то и дело пробегал вдоль спины.

«Это неправильно, — виновато думал Заноза. — Если меня поймают, всю шерсть повыдёргивают». Он сидел за густым раскидистым папоротником, стараясь не дышать. На Совет Верхнелистных на этот раз не допустили посторонних. Но дожидаться официального объявления решения не было сил. Ведь Ягодка рассказала, что обсуждать будут, состоится ли в этом сезоне Третье Испытание. Мысль, что его могут отложить, казалась ужасной. Заноза весь превратился в комок нервов. «Сколько лун я ждал, чтобы составить пару с Ягодкой! Всего-то и нужно выдержать последнее Испытание, и мы оба будем Верхнелистными. Сколько лун мы встречались тайком, а теперь нас вообще могут разлучить навсегда».

— Смерть Коры многое изменила, — говорила Прутик Верхнелистная, ловя одобрительные взгляды членов Совета. — Было бы… э-э-э… неуважением продолжать сейчас.

— Согласна с Прутик, — заявила Манго и почесала плечо. — Племени надо дать время на траур. Испытания сейчас станут ненужным развлечением.

— И иерархия пока останется прежней, — заметил Гусеница, глубокомысленно потирая подбородок.

Заноза присвистнул. «Неужели всё-таки…» Он в отчаянии подался вперёд, раздвигая папоротник дрожащими лапами.

— Это грустно, — продолжала Манго. — Но по-другому нельзя. Испытания всегда проводятся для бабуинов, достигших шести лет. Молодёжь этого сезона останется в том ранге, которого сумела достичь после Крокодильей Реки.

Заноза старался следить за дыханием. Жало задумчиво отковыривал кору от веточки, доставал муравьев и отправлял в рот.