— Живой, — выдохнул Бесстрашный, внезапно ослабев от облегчения.

— Спасибо тебе, — пробормотал Пачкуля, выплёвывая речную воду. — Спасибо, спасибо.

— Да, спасибо тебе, — прижимая к груди друга, Заноза повернулся к Бесстрашному, — если бы не ты, Пачкуля погиб бы.

Бесстрашный уже успокоился настолько, чтобы кивнуть.

— А если бы не Орех, — прорычал он. — Этого бы не случилось.

— Ты прав, — согласился Заноза, и его покрытая серой шерстью морда приняла угрожающее выражение. — Но это всё потом. Надо побыстрее доставить Пачкулю домой.

Бесстрашный лёг, Заноза бережно поднял друга на подставленную спину и сам забрался следом. Лев старался идти как можно ровнее, чтобы не трясти раненного. Но несмотря на его усилия, Пачкуля стонал от боли едва ли не при каждом шаге.

Первым, кого друзья встретили, подойдя к Высоким Деревьям, оказался Жало. При виде их выражение ожидания на его физиономии сменилось беспокойством, а потом сильной тревогой.

— Что случилось? — громко спросил он. — Заноза, что это с Пачкулей?

— Его покусали, — коротко ответил Заноза, спрыгивая со спины льва. — Крокодил сдёрнул его с ветки, которую мы приладили вместо моста через речку. Если бы не Бесстрашный, он бы погиб. — Заноза погладил шею льва. — Бесстрашный бросился в воду и напал на крокодила.

— Бесстрашный, — обратился ко льву Жало, а вокруг собирались члены племени, издавая негромкие возгласы удивления и сочувствия, — я горжусь тобой. Спасибо тебе.

Сквозь толпу проталкивалась мать Пачкули. Узнав Звёзднолистную, бабуины почтительно расступились. Она бросилась к сыну и принялась гладить его мокрую голову, шепча на ухо слова утешения. Он чуть приоткрыл глаза, но по-прежнему неподвижно лежал на широкой спине Бесстрашного.

— Бесстрашный, — попросила она, — поскорее отнеси Пачкулю к Благолистным.

Вероятно, Благолистные уже услыхали новость, потому что, когда Бесстрашный доставил Пачкулю на их поляну, они уже замочили в меду целебные листья и ждали раненного. Они моментально вымыли его и поставили на место укуса припарки из листьев.

Прибежала Ягодка и принялась шептать Занозе слова утешения.

— Вот увидишь, он поправится, — говорила она, держа Занозу за лапу. — Пачкуля хоть и маленький, но очень крепкий.

Заноза благодарно кивал.

— Листья хинного дерева остановят кровотечение, — объяснила матери Пачкули старшая из Благолистных, — а мёд снимет жар и не даст ране загноиться. Не волнуйся, Звёзднолистная. Укус обширный, но не очень глубокий. Заднюю лапу удастся сохранить.

— Слава Великому Духу! — с облегчением вздохнула Звёзднолистная, прикрыв глаза.

Бесстрашный вдруг почувствовал слабость — сказались все переживания сегодняшнего дня. Позади него Заноза испустил глубокий вздох, и лев понял, что его друг чувствует то же самое. Ягодка пожала Занозе лапу и убежала.

Многие из племени пришли вместе с ними к Благолистным и теперь жались поодаль, в тени терновых зарослей. Бесстрашный слышал, как они негромко переговариваются, поздравляя кого-то.

— Я Среднелистный! Среднелистный!

— Точно! Ты Среднелистный.

— Мартышкины какашки крокодилам в зубы, а не бабуинов! Они тебя не достали!

Бесстрашный узнал этот хриплый голос, и его охватила ярость. Оставив Пачкулю в мудрых лапах целителей, он направился туда, откуда доносились поздравления. Заноза вскочил и побежал рядом. Лев слышал удивлённые возгласы своих соплеменников, но не обернулся. Он спешил туда, откуда неслись смех и приветственные возгласы, и слюна капала из его оскаленной пасти.

— Орех! — взревел Бесстрашный, тормозя всеми четырьмя лапами на ковре из листьев.

Веселящиеся бабуины замолкли, удивлённо глядя на него.

— И ты ещё празднуешь? — зарычал он на Ореха и его шайку. — Это целиком и полностью твоя вина!

Глаза Ореха округлились. Он быстро сообразил, в чём дело, и тоже оскалил зубы.

— Моя вина? Ты соображаешь, что говоришь, Пустобрёх?

Бесстрашный шагнул вперёд.

— Ты швырял камнями в крокодилов. Ты раздразнил их! Ты хотел помешать другим бабуинам пересечь реку. И из-за того, что ты делал, Пачкуля едва не погиб!

— Пачку-у-ля? — протянул Орех со смешком. — Во-первых, Пачкуля не должен был даже пробовать пройти это Испытание. Не моя вина, что он такой тощий и убогий! — Он наморщил нос и злобно ухмыльнулся. — Почти такой же убогий, как лев, который вообразил, что он — один из нас!

Бесстрашный сразу узнал это чувство. Ярость поглотила его так же, как и во время нападения гиены. Он не успел подумать, какая сила таится в нём, прежде чем нанёс Ореху удар передней лапой.

Зловредный бабуин с грохотом рухнул на землю. Одним прыжком Бесстрашный оказался прямо над ним. Разинув пасть, он глухо зарычал. Орех зажмурил глаза. Бесстрашный чуял исходивший от него запах страха, слышал тихие всхлипывания. Но всё равно придавил его всей своей тяжестью. Его когти зацепили шкуру Ореха.

— Не надо! — кричал ему в ухо чей-то голос, чьи-то пальцы дёргали его за шерсть. — Остановись, Бесстрашный!

Кровь прилила к голове, в ушах звенело, но юный лев всё-таки услышал мольбы Занозы. Он ещё раз рыкнул, обдав морду Ореха горячим дыханием, и неторопливо встал. Повернувшись к Ореху спиной, он с отвращением мазнул по его морде хвостом.

Ярость постепенно угасала, и Бесстрашный ясно увидел всю картину. И что же? Его родное племя сбилось в кучку и дрожало от страха. Те, кто помладше, спрятались за спинами старших. Кто-то забился в папоротник и затаился, не смея дышать. А Заноза и Жало смотрели на него потрясённо. Бесстрашный моргнул. «О, Великий Дух! Что я наделал?!»

Первым опомнился Гусеница Верхнелистный. Он выступил вперёд и, оскалив клыки, пальцем показал на Бесстрашного:

— Вот! Я предупреждал вас! Я знал, что случится, если держать в племени льва!

— Я… Простите меня, — проговорил Бесстрашный.

— Он всех нас поубивает, — прокричал Гусеница.

— Он не будет… — начал Заноза.

— Нет поубивает, — перебил его Гусеница. — Неестественно для льва жить среди бабуинов. Вот в чём правда!

Жало втиснулся между Занозой и взбешённым Гусеницей.

— Бесстрашный — наш друг — твёрдо сказал он. — Он напал на Ореха, потому что защищал Пачкулю.

— Ты выгораживаешь его? — взвился Гусеница. — Пачкуля в полной безопасности у целителей, а этот зверюга чуть не убил Ореха!

Вокруг кипел спор, а Бесстрашный застыл, как от удара. Не резкие слова ранили его, он не мог понять, почему так себя вёл. «Гусеница прав. Я действительно чуть не убил Ореха. В какой-то момент мне очень этого хотелось».

— Лев не способен сдерживать себя, — ещё не отойдя от испуга, убеждал Орех Жало.

— Нет, способен! — крикнул в ответ Заноза, скалясь. — Если бы не был способен, ты бы уже подох!

Бесстрашный сглотнул. «Ты даже не представляешь, как близко было к этому, мой друг».

— Он опасен для всего племени, — сказала молодая самка по имени Щепка. — Мы не можем разрешить ему остаться.

Спор грозил затянуться на всю ночь. Бесстрашному хотелось одного: свернуться клубком и закрыть лапами уши. Облегчение наступило, когда из кустов выбежала Ягодка Верхнелистная с криком: «Замолчите! Прекратите!»

Бабуины повернулись к ней с удивлением на мордах. Гусеница открыл было рот, чтобы возобновить спор с Занозой.

— Вы, все! — кричала Ягодка. — Послушайте меня!

Теперь все повернулись к ней. Шум стих.

Она тряслась и задыхалась, тёмные глаза казались совсем огромными.

— Прекратите, остановитесь! Вы должны пойти со мной!

Жало подбежал к дочери, протягивая лапы.

— Что, Ягодка? Что...

— Кора Вершинная погибла, — еле слышно выговорила Ягодка сквозь рыдания.

Вместе с другими бабуинами Бесстрашный побежал за Ягодкой. Она перепрыгнула через ручеёк с мутной водой, перелезла через замшелое бревно и стремительно понеслась напролом через заросли. Не чуя под собой лап, бабуины мчались следом. Бесстрашный бежал последним, стараясь не отстать. Никто не произнёс ни слова. Бесстрашный слышал только топот лап — так поразила всех весть, принесённая Ягодкой. «Кора Вершинная погибла», «Погибла Кора Вершинная!»