Тучка старательно повторяла много раз виденные движения бабушки. Она осторожно водила кончиком хобота по черепу. «Великая Мать права. Это не страшно. Это даже успокаивает…».

Глаза её закрылись, она покачнулась. Густая зелень вокруг водопада расплылась радужным пятном и превратилась в зеленовато-охряную рябь. Тучку охватило дремотное тепло.

И вдруг так внезапно, что все кости словно застыли, она что-то увидела.

«Глаза бабуина налиты кровью, в них — ненависть и коварство. Широко раззявленный рот. Длинные сверкающие клыки. И он… визжит». Выйдя из забытья, дрожащая Тучка вскрикнула от испуга. Рядом не было никакого бабуина, только покой, широкая гладь озера, пасущиеся стада и склонившаяся к ней взволнованная Великая Мать.

— Тучка, дорогая, что же ты видела?

— Бабуина! Бабушка, я снова его видела… но это, конечно, не Заноза Среднелистный. Этот был злой!

В глазах Великой Матери не было страха. Он обвила хобот вокруг шеи Тучки и с гордостью сказала:

— У тебя дар, моя маленькая. Ты не просто получаешь послания от останков. Ты проникаешь в самую суть.

— Что это было? — Тучка вся тряслась, несмотря на жаркое солнце, ей было холодно. — Кого я видела?

— Бабуин, которого ты видела? — Великая Мать тяжко вздохнула. — Это был убийца Коры Вершинной.

— Удачи тебе, друг — сказал Заноза, прижимаясь лбом к подбородку Бесстрашного. — Если кто и может добыть детёныша у гепардов, то это ты.

Его сердце ныло, голова раскалывалась от незаданных вопросов об убийце Коры Вершинной, ему ничего так не хотелось, как поговорить об этом с другом. Но он видел, что мысли юного льва витают где-то далеко.

— Надеюсь, ты прав. — Бесстрашный лизнул Занозу в макушку, а глаза его безотрывно смотрели на три вершины Древа Молний.

И Заноза, который мечтал взобраться льву на спину и вместе с ним наблюдать, как ночь опускается на саванну, увидел только, как друг повернулся и ушёл. Когда лев скрылся из виду, Заноза глубоко вздохнул, стиснул зубы и помчался к оврагу, в котором Ягодка обнаружила тело Коры.

Остановившись на её краю, он проглотил комок в горле. Затем, держась за стебли лиан и ветки терновника, стал осторожно спускаться. Ему не хотелось скатиться вниз кубарем, чтобы не потревожить останки.

Скелет уже почти скрылся под травой и стеблями цветущего бальзамина. Заноза бережно раздвинул зелёные побеги и стал рассматривать кости, очищенные падальщиками и насекомыми. Вот скелет Коры, который заканчивался шеей, потому что стервятники отнесли череп Великой Матери. Заноза поёжился.

Нахмурившись, он исследовал землю вокруг, отбрасывая в сторону щепки. Как определить, была ли тут схватка и если да, то кто в ней участвовал: только ли гиена и глава племени? На земле ничего невозможно увидеть, решил он.

И вернулся к костям гиены, которые растащили жадные падальщики. Беспорядочно раскиданные рёбра Заноза нетерпеливо отбросил в сторону. Даже покрытые следами зубов, они вряд ли что-то расскажут ему. Но под ребрами, почти скрытый в траве, лежал череп.

Решительно хмыкнув, Заноза схватил его и очистил от растительности. Но когда он посмотрел в пустые глазницы, его охватил трепет. Наконец он медленно перевернул череп.

Минуту он просто глазел на него, слушая удары собственного сердца. Он почти ожидал этого, но так боялся оказаться прав! Череп гиены тоже был пробит. В месте, где он соединялся со спиной, зияла небольшая дыра.

«Никто из нас не осмотрел тела, — подумал он. — Но как могли мы заподозрить такое? Нам и в голову не пришло искать следы злого дела». Оба черепа были пробиты чем-то твёрдым и тяжелым.

Кровь звенела в ушах. Заноза встал на четвереньки и принялся внимательно осматривать подлесок, отбрасывая в сторону сухие сучья, листья, комки земли. И вот наконец в большом кусте вербены он обнаружил то, что искал.

Целую минуту он молча смотрел на обломок камня, потом вытащил его наружу — заострен с одного конца, а другой конец идеально лег в ладонь. Обломок явно достаточно острый и тяжёлый, чтобы пробить череп. Глубокий вздох вырвался из груди Занозы, когда он подумал о бедной Коре, доверчивой, ничего не подозревавшей. «Великая Мать сказала: тот, кому она доверяла. Ведь это значит — бабуин, верно? Не так много зверей могут найти подходящий камень и заточить его…»

А самым убедительным доказательством были следы засохшей на обломке камня крови. Заноза поскрёб когтем, затем тщательно вытер лапы листьями вербены. «Значит, Кору и гиену убил бабуин. Вот этим камнем. А когда он убил их…»

Он похолодел. У Коры был выломан клык. Получается, что его отломал убийца, а потом он или она воткнул клык в тело гиены. «Я могу представить себе только одного, кто мог бы сделать это. Только один из нас настолько беспощаден. Тот, кто рассчитывал многое получить, став Вершинным. Гусеница!»

С ощущением тошноты Заноза выбрался из канавы. Тяжело ступая, он направился к Высоким Деревьям. Сердце щемило, голова болела, лапы не слушались.

В лагере слышался оживлённый шум. Заноза дивился, как возможно, что жизнь всё ещё идет нормальным чередом. Из развилки высокого дерева его окликнул Жало.

— Заноза! Где тебя носило? — Жало смотрел на него, стоя на задних лапах и держась за ветку у себя над головой. — Ладно, неважно. Скоро Совет, мы собираем лучшую еду из своих запасов для подношений. Поможешь?

Это ведь не просьба, мрачно подумал Заноза, однако обрадовался возможности отвлечься от жутких открытий сегодняшнего дня. Он занял своё место в группе бабуинов, которые тщательно выбирали лучшие орехи, ягоды и съедобные листья и передавали их молодому бабуину, а тот относил еду на Поляну Совета. Мимо, направляясь к Камню Вожака, прошёл Гусеница. Заноза посмотрел на него с отвращением. «Что же теперь будет? И что мне делать?» `

Орех схватил пригоршню листьев, которые Заноза отбраковал.

— Ты зачем их выбросил? Они же превосходные! — И с гримасой презрения переложил листья в кучку, предназначенную для Совета. — Почему это мы должны работать с бестолочами-Среднелистными?

Заноза едва слышал его. «Я не могу это так оставить. Нужно рассказать. Но когда? И кому?»

— Заноза. — Он почувствовал чью-то лапу на своём плече. — Что с тобой?

Он обернулся и увидел участливую физиономию Жала. Старый бабуин отвёл его в сторону, за густые заросли померанца и молочая. — Что стряслось?

Чувствуя себя совсем несчастным, Заноза облизнул губы и посмотрел на Жало. «Он старший Верхнелистный. И я ему доверяю».

— Сегодня я ходил повидаться с Великой Матерью, — сказал он. — И там кое-что случилось.

Жало не отрывал глаз от Занозы, пока тот рассказывал ему всю историю. С каждой ужасной подробностью старый бабуин делался всё мрачнее, а когда Заноза поведал ему о том, что он нашел в канаве, он от ужаса вытянул губы трубочкой.

— И, Жало, — закончил Заноза, вконец расстроившись, — думаю, это сделал Гусеница. Вспомни, как он рвался в вожаки. Я думаю, Кору убил Гусеница.

Присев на корточки, Жало в волнении смотрел куда-то поверх плеча Занозы.

— Да, он и вправду выглядел… решительно, — проговорил он и уставился на свои лапы. — Я… решил отложить такой вариант событий. Не хотел верить в худшее.

— Значит, ты считаешь, я прав? — прямо спросил Заноза.

— Не знаю. — Жало положил лапу на его дрожащее плечо. — Но я доверяю твоим инстинктам, Заноза. Ты всегда был умным бабуином. И… У меня были и свои подозрения. Я просто не хотел об этом думать. — Его тёмные глаза стали печальными.

— Неужели Гусеница нарушил Закон, чтобы самому стать вожаком? — прошептал Заноза.

— Надеюсь, нет. — Жало вцепился в его шерсть когтями.

— Надо сообщить всему племени! — решительно сказал Заноза. — Мы не имеем права скрывать такую тайну. Даже если Гусеница невиновен, племя должно узнать, что я обнаружил.

— Надеюсь, что он невиновен, — проговорил Жало бесцветным голосом. — Если он виноват, это рано или поздно выяснится. Но, Заноза, мы сейчас не можем ничего рассказать. У нас нет доказательств. Гусеница обернёт всё это против нас. Ты, ведь, наверно, оставил там все улики?