— Чудесное место, — сказал он вслух.

— Рад, что тебе нравится, — Верному явно стало смешно. — Я тут живу уже довольно давно.

— Очень красиво, — заявил Бесстрашный, — Спасибо, что пригласил меня сюда, Верный. Для меня это много значит. — Он прочистил горло, почувствовав одновременно стыд и смущение. — И, может быть, Верный, ты… ты научишь меня жить как лев?

Верный от удивления поднял брови:

— С удовольствием. Но сначала мы поедим!

Дождь, который Бесстрашный учуял, начался и кончился, земля вокруг логова Верного стала такой мягкой, что в ней утопали лапы. Радость первой добычи всё ещё горячила кровь сильнее, чем целая туча комаров. «Отец говорил, что когда-нибудь я стану великим охотником. Похоже, он не ошибся»

Он инстинктивно понял, что делать с зеброй. Его матери не довелось научить его, но, видимо, Стремительная передала ему свой талант по наследству. «Это во мне от рождения, в крови и в костях. Я научусь и стану лучшим охотником в Земле Отважных. Мне надо наверстать упущенное».

Бесстрашный заглянул в логово, но Верный всё ещё дремал, положив золотую с коричневым голову на огромные лапы.

— Верный, — позвал Бесстрашный, — я иду тренироваться в охоте. Скоро вернусь!

Верный встрепенулся и вскочил, резко тряхнув гривой.

— Помни, чему я тебя учил: прежде чем напасть, подкрадись как можно ближе. Остерегайся гепардов. И держись подальше от буйволов — они слишком опасны. С маленьким ты, пожалуй, справился бы, но не думаю, что ты к этому уже готов.

— Хорошо.

— А почуешь гиен, беги.

Бесстрашный рассмеялся.

— Об этом мне можно не напоминать. Увидимся, когда я кого-нибудь поймаю!

Он миновал кости вчерашней зебры, лавируя между булыжниками, скатился по склону холма и спрыгнул на траву. Под кустом скользнула ящерица.

— Бесстрашный, послушай меня!

Он посмотрел вверх. Верный стоял на огромном валуне, солнце высветило шрам под глазом. Его сломанный хвост метался из стороны в сторону.

— Последний совет. Не приближайся к равнине, что лежит западнее зарослей кигелий, — очень серьёзно проговорил он. — Там прайд Коварного.

Бесстрашный кивнул и ушёл. «Добычу, скорее всего, найду у водопоя», — рассудил он, и направился туда. Он высоко поднимал лапы, наслаждался солнечным теплом и думал, кого же ему доведётся поймать. Когда впереди показалось что-то тёмное и он понял, что это кигелии, лапы сами понесли его туда. Пришлось напрячь всю свою волю, чтобы остановиться. «Где-то за теми деревьями моя мама».

Он ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было увидеть её хотя бы для того, чтобы убедиться, что она жива. «Вреда ведь от этого не будет? Верный должен понять».

И Бесстрашный быстрым шагом направился к кигелиям. Их ветви сгибались под тяжестью странных плодов, длиной почти как его тело. Поедавшие их птицы взмыли в воздух при его приближении. Он миновал деревья и вышел на равнину. Вчерашнее стадо зебр ушло, что неудивительно, после пережитого ими тройного нападения. Зато появилось стадо буйволов, у ног взрослых паслись малыши.

А как раз между ними и Бесстрашным виднелись темно-золотые тени, полускрытые густой травой. «Прайд Коварного!»

В центре отдыхавшего прайда лежал крупный лев. Бесстрашный сразу узнал его гриву. Коварный зевнул. Жёлтые клыки блеснули на солнце. Шерсть на шее Бесстрашного встала дыбом, кровь закипела. Неосознанно он придвинулся ближе, медленно-медленно переставляя лапы.

Прямо под боком огромного льва расположилась его крупная подруга, физиономия которой так и сияла самодовольством. «Это, вероятно, Лукавая. Та, что выцарапала маме глаза. А это — Беспощадный, её сын. Её и Коварного, — Верный сказал ему, что малышу уже дали имя. — Он едва родился, а Коварный и Лукавая уже знают, каким он станет. Ну и спесь!»

Гнев охватил Бесстрашного. Лукавая выглядела сытой и довольной, её шерсть лоснилась на солнце, на других львиц она поглядывала с высокомерным презрением. Он не мог смотреть на неё — по крайней мере, не призывая на её голову кары небесные — и поэтому перевел взгляд на остальных членов прайда, высматривая Отважную и мать.

«Отважная рассказывала, что прайд Коварного не сидит на месте. Они, верно, явились сюда вслед за гепардами, чтобы перехватить их добычу». Бесстрашный почувствовал, что не одобряет такую ленивую охоту, потом вспомнил, что именно так поступили и они с Верным. «Да, но мы охотились без прайда. Нам необходимо было найти пищу. А прайд Коварного силён, они сами могут поймать кого угодно».

Он покачал головой и вновь посмотрел на прайд. Он узнал льва с порванным ухом, отдыхавшего чуть в стороне от других. «Помню, как его зовут. Хитрый. Он с дружками убил моего отца. Когда я был крошечным детёнышем, он гнался за мной, чтобы прикончить». Бесстрашный сжал зубы, чтобы не зарычать, и перевёл взгляд на остальных. Где же Отважная?

Наконец он заметил её. Она тоже лежала чуть поодаль, рядом отдыхали Проворная и Величавая. Тут же была ещё одна львица, но он её не узнавал. Отважная нежно обнимала её лапой и вылизывала ей шею. Глядя во все глаза, Бесстрашный сделал несколько шагов по траве.

Он вздрогнул, сердце подпрыгнуло и упало. «Мама!»

Неудивительно, что он её не сразу узнал. Стремительная страшно постарела. Она стала совсем тощей, тусклая шерсть свалялась. Львица наслаждалась заботой дочери. Глаза её были закрыты, и Бесстрашный не видел шрамов, но не сомневался, что они есть, эти свидетельства преступления Лукавой, и мечтал утешить мать. «И убить Лукавую и Коварного», — думал он, сжимая от гнева челюсти.

«Ноя не могу! Пока не могу!»

Хитрый поднялся на лапы и принюхался, размахивая хвостом из стороны в сторону. Вслед за ним привстали встревоженные Величавая и Проворная. Бесстрашный затаил дыхание. «Они знают, что я здесь?»

Но Хитрый вновь плюхнулся на живот, облизнулся и расположился поудобнее. А вот львицы не расслабились. Они встали, размяли лапы и подняли остальных. Гордая растормошила Отважную, та ласково попрощалась с матерью, и вскоре все львицы прайда, за исключением Стремительной и Лукавой, двинулись сквозь траву к стаду буйволов.

Лукавая лениво проводила их всё тем же презрительным взглядом. Затем тронула лапой Беспощадного, перевернула его на бок. «Играет со своим испорченным детёнышем, пока другие трудятся, — думал Бесстрашный. — А мою сестру заставляют охотиться за двоих».

Оставшись в одиночестве в стороне от прайда, Стремительная тоже вскоре поднялась и неуверенно побрела прочь. Она долго нюхала землю, прежде чем поставить лапу, раз или два останавливалась, наткнувшись когтем на камень или поскользнувшись в траве. Выискивает насекомых или мышей, догадался Бесстрашный. «Моя мама, лучшая охотница прайда Доблестного!»

Он смотрел на неё, а сердце сжималось от жалости и горя. «Иди прямо, мама. Иди прочь от Коварного. Сюда. Прошу тебя…»

Возможно, она почувствовала его. Стремительная продолжала шагать, только чудовищно медленно. Бесстрашный не в силах был больше ждать. Он сделал глубокий вдох и, припадая животом к земле, двинулся вслед за ней к зарослям терновника.

Пройдя ещё немного вперёд, Стремительная уткнулась носом в густой прохладный подлесок, медленно водя хвостом из стороны в сторону. Она колебалась, тени от веток плясали на её шерсти, затем остановилась. Подняла морду вверх и втянула воздух. Её усы подрагивали.

— Бесстрашный? — голос Стремительной звучал хрипло и глухо. — Бесстрашный? Это ты?

— Мама! — оставив осторожность, Бесстрашный прорвался к ней сквозь кусты и принялся неистово лизать и тереться о её морду. Её вкус и запах нисколько не изменились. Стремительная едва не упала от его бурных приветствий, но удержалась на лапах и издала тихий крик одновременно недоверия и радости. Она лизала его в ответ, тёрлась о его шею, то мурча, то прорыкивая его имя.

— Бесстрашный, это и правда ты! — Она наклонила голову, а он вылизывал ей уши своим шершавым языком. — Отважная рассказала мне, что видела тебя, но я не могла заставить себя поверить.