Эрин Хантер.

Расколотый прайд

                                                                                                                    Особая благодарность Джилиан Филип

Ослепительная равнина казалась бескрайней. Даже старой стервятнице Всаднице Ветра, парившей на огромной высоте, не под силу было разглядеть, где кончается Земля Отважных. Прищурившись, она скользила взглядом взад и вперёд по морю желтой травы, но видела только мерцающую светлую линию там, где трава сливалась с небом. Качнув крылом, она поймала поток тёплого воздуха и, оседлав его, стала спускаться по широкой спирали.

Её стая последовала за ней, перекликаясь резкими гортанными голосами, но сама Всадница хранила молчание, внимательно рассматривая саванну. Далеко внизу стада зебр и гну, казавшихся с высоты не крупнее муравьёв, двигались по тропам, проложенным поколениями и поколениями их предков. К илистой извилистой реке, напоминавшей с высоты глубокий шрам, шли хищники. Осторожно спускаясь к её руслу, они скользили на почти отвесном склоне. Зебры и гну, сбившись в кучки и держась на почтительном расстоянии, внимательно следили за приближением хищников, прикидывая, удастся ли спастись бегством.

Зоркий глаз Всадницы заметил внизу тёмную точку — какое-то существо, неподвижное и без стада. Она опустилась пониже, корректируя направление сильными взмахами крыльев.

— Туда, дети мои. Туда.

Стая последовала за ней широким полукружьем.

— Да будут очи Всадницы такими же зоркими вечно! — прокричал Чернокрыл, и остальные поддержали его благодарным хором. — Она снова нашла нам пищу!

Да, это было то самое, на что надеялась Всадница, — туша антилопы. Её старая измученная душа отлетела, глаза были пустыми, мёртвыми. Вероятно, добыча гепарда, она лежала, полускрытая охряными скалами, почти невидимая для бескрылых падальщиков. И поэтому, когда её убийца насытился, на костях осталось ещё довольно мяса. Да, антилопа жила в своё удовольствие, но пришёл час, и она стала пищей для стервятников, точно так же, как и они в своё время станут пищей ещё для кого-то. Так и должно быть… по крайней мере, на это надеялась Всадница.

— Надо попробовать пищу, братья и сёстры, — позвала она. — А уж потом мы попируем вволю.

Всадница опустила голову и ринулась вниз. Стая, хлопая крыльями и галдя, последовала за ней. Когти старой хищницы коснулись земли, она сделала пару скачков в сторону антилопы. Под взглядами обступивших её птиц Всадница важно кивнула:

— Плохая еда несёт падальщикам медленную смерть.

— Пусть Великий Дух всегда дарует нам хорошую еду! — хором отозвалась стая.

Каждая из птиц оторвала по полоске мяса и проглотила. Затем все замерли, ожидая решения Всадницы. Та быстро моргнула.

— Чистая смерть, — заверила она их наконец. — Ешьте, моя стая.

Когда скелет был обглодан дочиста, так что на костях не осталось ни клочка мяса, Всадница отступила назад. Почистив клювом перья, она вновь взлетела, а за ней с шумом и криком последовала стая. Хорошо было вернуться в небо, подниматься всё выше и выше в яростно сияющую голубизну, зная, что они попировали на славу и чувства сытости хватит надолго.

Поднявшись повыше и поймав воздушный поток, Всадница сложила крылья и позволила ему подхватить себя. Отдыхая, она вновь оглядела землю от мерцающего горизонта до темневшего вдали густого леса и гряды невысоких холмов на краю равнины. Прямо под ней теснились плотные заросли приземистых акаций. На опушке в тени виднелись золотистые фигуры, лежавшие на сухой земле.

«Львы, — подумала она, — пережидают дневную жару».

— Они не станут охотиться. Не сейчас, — заметил Чернокрыл, проследив за её взглядом.

— Да, не раньше сумерек, — согласилась Всадница. «А затем они позабавятся. А мы последуем за ними», — добавила она про себя.

К великим прайдам Земли Отважных Всадница относилась со смешанным чувством. Львы — это пища, вкусная и обильная; как и другие обитатели саванны, они почитают Закон, убивая только ради еды. Но она не одобряла их высокомерия, нежелания поклоняться Великой Матери всех зверей и уважать её мудрость.

Два детёныша прыгали и возились неподалёку. Несмотря на палящие лучи белого солнца, их переполняла энергия. Когда тень Всадницы накрыла меньшего из них, он поднял голову, всматриваясь в небо. Золотые глаза львёнка встретились со взглядом стервятницы, и он открыл свою маленькую пасть.

Всадница была очень высоко, однако от его рыка воздух вокруг неё задрожал. Птица почувствовала, как трясутся её крылья, и даже сбилась с курса.

— Что случилось? — послышался обеспокоенный голос Чернокрыла.

Обернувшись, Всадница поняла, что никто из стаи не услышал рыка. «Нет, это не было голосом маленького львёнка. Такого просто не может быть».

— Ничего, — коротко бросила она Чернокрылу.

Отчасти сердясь, отчасти удивляясь, она выправила крылья и вновь поймала поток воздуха. «Даже голос взрослого льва не может достигнуть такой высоты. Тут нужно многое разузнать».

Всадница развернулась, выискивая львёнка глазами. А он так и стоял, прямые лапки плотно сдвинуты, глаза устремлены вверх. Потом, колотя хвостом от восторга, он направился прочь. Следом за ним к прайду пошёл и второй детёныш.

Глубоко задумавшись, Всадница полетела на восток. То, что она только что видела, было предзнаменованием, тут сомнений быть не может. Только вот чего? «Крошечный детёныш, от голоса которого сотрясается небо… Это знак, не иначе!»

Она вела свою стаю всё выше и дальше в ясное небо, пока меленький львиный прайд и даже гигантские стада саванны не растворились в прекрасной пустоте Земли Отважных.

Сын Стремительной побежал вслед за тенью, которую оставляла на земле стая стервятников. Однако она летела слишком быстро, поэтому, тяжело дыша, он вернулся к прайду. «Я прогнал птиц с нашей территории, — думал он в восторге. — Ни один падальщик не приблизится к прайду Доблестного, пока я здесь!»

«Я нужен прайду как защитник», — размышлял он, высоко поднимая лапы и как бы случайно расталкивая дремлющую родню. Сонные львы, потягиваясь, нежились в тени акаций. Их желания двигаться едва хватало на то, чтобы поднять голову и лизнуть соседа или собственную лапу. И они понятия не имели об угрозе, от которой только что уберёг их сын Стремительной. «Мне всего несколько лун от роду, зато мой папа — самый сильный и храбрый лев в Земле Отважных. И я буду такой же!»

— Сын мой!

Нежный, но повелительный голос отвлёк львёнка от мечтаний о славе. Он остановился как вкопанный, наставив ушки на величественную львицу, возвышавшуюся над ним.

— Мама! — выговорил он, пружиня на лапках.

— Зачем ты кричал на стервятников? — сердясь, Стремительная потрепала его за уши. — Они всего лишь мусорщики. Поиграете с сестрой потом. А сейчас — урок охоты. И если кого-то поймаешь, смотри на добычу, а не в небо!

— Прости, мама! — Он виновато потрусил за ней, а она вела его по сухой траве, хлестая её хвостом.

Они плавно поднимались в гору, и сыну Стремительной пришлось потрудиться, чтобы не отстать. Трава щекотала ему нос, и он так старался не чихнуть, что едва не налетел на мать, когда она внезапно присела.

Старшая сестра осуждающе посмотрела на него. Отважная, так её звали, присела чуть левее матери, целиком сосредоточившись на уроке охоты. Её ладное тело прижалось к земле, мускулы напряглись; она с величайшей осторожностью вытянула вперёд лапу… Сын Стремительной попытался сделать то же, хотя ему очень трудно было держаться на таких коротеньких лапках. Один крадущийся шаг, второй. Ещё один. «Я ступаю совсем-совсем тихо, как Отважная. Я буду великим охотником». Он крался вдоль тела матери, сохранявшей полную неподвижность.