Коричневый мех, вытянутые вперёд нос и губы, рот открыт, видны жёлтые клыки. Тучка покрепче зажмурилась, сосредоточилась, чтобы разглядеть яснее.

Вот оно! Вдруг образ стал совсем чётким, она могла различить каждую серо-коричневую шерстинку. Она видела длинный чёрный нос, след старой раны в уголке рта. Бабуин смотрел прямо на неё, в его янтарных глазах читались ум и коварство. Она присмотрелась, а бабуин открыл рот и завизжал так, что заложило уши.

Тучка инстинктивно отпрянула, её прежнее видение, мерцая и расплываясь, наложилось на этот сон перед пробуждением. Она помнила его очень отчётливо: водопой, окрашенный кровью, деревья, словно когти, впивающиеся в небо. «И тот самый бабуин. Тот самый!»  Бабуин сидит верхом на льве, который жалобно скулит от страшной муки.

Тучка встряхнулась, моргнула и отдёрнула хобот от черепа. Видение исчезло. Ночь вокруг снова была мирной, тёмной и прохладной, и в ушах звенела мелодичная песня цикад. Чуть поодаль булькала вода — видно кто-то пришёл напиться.

Тучка тяжело дышала и успокаивала сама себя. «Звери из моего видения совсем не похожи на тех льва и бабуина, что приходили к Великой Матери». Она вспомнила юного льва, как он гордо стоял перед гепардами, полный решимости спасти свою мать. Вспомнила и то, как опечалился молодой бабуин, узнав правду о смерти их предводительницы.

«Может быть, это видение об их будущем?» Но нет — такого с ними не может приключиться. Бабуин Заноза Среднелистный никакого отношения ко злу не имеет. А Сын Звёзд — его друг!

Она была так озадачена, что не сразу заметила, что цикады и лягушки смолкли. Послышались крики, треск, всплеск, хрип, рычание. Тучка вскочила и принялась в ужасе озираться, не зная, куда бежать. Да и бежать-то было некуда.

Проснулись и остальные слоны. Кто-то тряс головой, прогоняя дремоту, те, кто лежал, переворачивались, чтобы подняться на ноги. Вверх поднимались хоботы, уши испуганно хлопали. Наконец Дождевая Капля протрубила тревогу.

— Великая Мать! Что-то происходит! Великая Мать!

Ответом было молчание. Слоны переглянулись. Тучке стало не по себе.

— Великая Мать? — протрубила она.

— Где же она? — спросила донельзя удивлённая Звезда, ведя за собой сонного Месяца.

И снова послышались звуки схватки, разрывая ночной покой, будя зебр и газелей. Травоеды сбились в кучу и заревели. За ними то же самое сделали буйволы.

— Звуки доносятся откуда-то издалека, со стороны озера! — крикнула Сумерки. — Пошли!

Тучка помчалась со всех ног вдоль кромки воды, напролом сквозь прибрежные кусты, распугивая мелких зверьков, живущих в песке. Остальные слонихи неслись следом, только Звезда несколько отстала, потому что оберегала Месяца. Тучка слышала за спиной их топот, но не оборачивалась. Свет луны достаточно освещал дорогу, но всё же она едва не упала, с разбегу влетев в ил, который пенился в яме.

Земля вокруг была изрыта, кусты и цветы поломаны.

— Здесь разразилась битва! — в отчаянии закричала она своим тётушкам. Желудок скрутило тугим холодным узлом. — Где же Великая Мать?

Тучка увидела её даже раньше, чем подбежали тётушки. Массивное выпуклое тело распростёрлось в воде недалеко от берега. Набегавшие на него невысокие волны тут же становились неестественно тёмными.

С горестным криком Тучка бросилась в воду и подошла к телу. Позади неё в ужасе трубили слонихи, шлёпая по воде огромными ногами.

Великая Мать лежала неподвижно. Ещё не добравшись до неё, Тучка поняла, что она мертва.

Она прижалась головой к боку старой слонихи и стала гладить её хоботом. В этой ласке уже не было надежды на ответную.

— Великая Мать. О, Великая Мать! Нет!!!

Слонихи окружили тело своей предводительницы и тоже принялись ласкать его, печально трубя.

Тучка почувствовала, как кто-то, стараясь утешить, гладит её хоботом по голове.

— Как же это случилось? — рыдала Сумерки.

— Смотрите, — горько сказала Комета. Она мягко прикоснулась хоботом к одной из страшных ран на боку Великой Матери. Тучка увидела, что у старой предводительницы вдобавок сломан один бивень.

— Её убили! — закричала она.

Повисло страшное молчание. Все слонихи видели, что это правда. Комета притянула Тучку к себе и нежно обняла своим огромным хоботом.

— Зачем кому-то понадобилось причинить вред Великой Матери? — плакала Тучка. Она вздрогнула, увидев, что мимо проплывает, гадко ухмыляясь, крокодил. Крокодилы не соблюдают Закон. — Это ты сделал? — закричала она, хорошо понимая, что он уже далеко и не может ответить.

Однако Дождевая Капля медленно покачала головой.

— Не думаю, Тучка. Даже крупному крокодилу было бы очень трудно одолеть Великую Мать. А если бы они и одолели, то… — она всхлипнула, — то они… съели бы её.

— Кто же тогда? Бегемоты? — Тучка знала, какими опасными могут быть бегемоты. — Тётя Комета! Тётя Сумерки! Кто это сделал?

— Не знаю. — Глаза Кометы были полны слёз. — Не знаю, кто мог этого хотеть.

— Что же нам делать? — в отчаянии причитала Тучка.

— Ничего мы сделать не можем, малышка, — прошептала Дождевая Капля и ласково потрепала её за ухо. — Только быть внимательными и осторожными. Великой Матери мы уже не поможем, но в воде, возможно, ещё таится опасность. — Она в ярости подняла вверх хобот. — Ни один враг больше к ней не подберётся.

Голова Тучки кружилась. «Я знала, что водопой опасен. И я была права!»

Она подняла голову, потому что послышались новые всплески. Это подошла Звезда, ведя за собой перепуганного Месяца. Слонёнок дрожал, прижимаясь к боку матери, его глаза расширились от страха.

— Что случилось? Почему Великая Мать лежит в воде?

— Ох, Месяц! — Не в силах двигаться, Тучка подтянула братца к себе хоботом.

Она никогда не видела ничего страшнее, чем это лежащее в воде истерзанное безжизненное тело, и всё-таки не могла оторвать от него глаз. Ведь это была её обожаемая бабушка.

Звезда прижалась к Месяцу с другого бока, так что слонёнок теперь был в безопасности. «Это хорошо, — горько подумала Тучка. — Мы утешим его, даже если ни одна из нас никогда не утешится сама».

— Великая Мать покинула нас, мой маленький, — прошептала Звезда. — Она не хотела, но пришлось.

Тучка так погрузилась в горе, что не заметила, как небо посветлело и показалось солнце. Стадо Широкого Шага так и стояло молча вокруг тела своей предводительницы, а между тем краски Земли Отважных начали оживать. Вместе с ними ожил и ужас. Стало видно, что серебряная вода вокруг тела Великой Матери сделалась красной от крови. Не в силах смотреть на раны, Тучка остановила взгляд на обломке бивня. На нём хотя бы не было крови. Собственное дыхание звоном отдавалось у неё в ушах, сосредоточившись на этом звуке, она едва могла думать. «Ничто больше не имеет смысла».

— Тучка была права, — заметила Сумерки, отворачиваясь от ужасного зрелища. — Нам не надо было приходить к водопою.

На сердце Тучки лежала такая тяжесть, что она едва двигалась. «Мои видения сбылись. Пришли лев и бабуин. Водопой стал красным от крови. От крови Великой Матери. — Однако мало-помалу сквозь страшную печаль стала проступать ясная мысль. — Великая Мать скажет мне, что нам надо делать дальше. Она не бросила нас. Я знаю, что не бросила».

Дрожа, она подошла по воде к огромному телу со сломанным бивнем. «Покажи мне, Великая Мать. Пожалуйста!»

Тучка вытянула хобот и бережно прикоснулась к сломанному бивню. Она закрыла глаза и стала ждать видения, которое Великая Мать пошлёт ей.

По воде прошла рябь, серебристая и чистая. Ветерок всколыхнул листву. Щурка перелетала с куста на куст, сверкая сине-коричневатым с золотом оперением. Краски не расплывались, всё вокруг было отлично видно.

Тучка не увидела ни сна, ни видения.

Ничего.

Высоко-высоко под небесами Всадница Ветра отдыхала, поймав воздушный поток. Её перья сверкали и переливались на солнце. Внизу простиралась Земля Отважных, широкая, беспредельная. А небо было синим и необыкновенно ярким. Ни облачка, ни ветерка, ни даже клуба пыли не туманило воздух.