Лев с порванным ухом выбрался из гущи битвы. Остановился и осмотрелся, выискивая детёнышей. Его холодный взгляд нашёл Бесстрашного. И Хитрый прыгнул.

В первую секунду Бесстрашный решил, что уже мёртв. Когда он увидел летящего на него огромного льва, его сердце гулко ударило в рёбра. Однако чьё-то золотистое тело метнулось к Хитрому и сбило его наземь. Это была Стремительная.

— Бесстрашный! Отважная! — задыхаясь, кричала мать. — Бегите!

Но Бесстрашный не мог сдвинуться с места. Что она сказала? Куда ему бежать?

Отважная хлопнула его по спине лапой:

— Вперёд! Быстро!

Львенок крутанулся на месте, полуживой от страха, затем заставил свои лапы шевелиться. И побежал, стараясь двигаться побыстрее. Но саванна была такой широкой, такой плоской, что спрятаться было негде, и только пыль застилала глаза, забивалась в горло. Он слышал, как за ним несётся Отважная, подгоняемая страхом.

Бесстрашный едва дышал, он и не думал, что может бежать так быстро. «Даже Отважная не может меня догнать». Ужас гнал его вперёд по сухой красной земле. «Даже Отважная…»

Задыхаясь, он оглянулся через плечо. И понял, почему Отважная не догнала его. Чужак, пришедший с Коварным, преградил ей путь и теперь гнал назад к прайду, грозя клыками и когтями.

— Отважная, держись! — взвизгнул Бесстрашный. Он замедлил бег, намереваясь повернуться и броситься сестре на помощь.

— Нет! — отчаянно закричала она, уворачиваясь от безжалостных когтей. — Нет, Бесстрашный! Беги! Я могу за себя постоять! Мы все должны!

Невдалеке появился тот, кого звали Хитрым; с пастью, красной от крови. Лапы Бесстрашного подогнулись: «Чья это кровь? Мамина?»

— Беги, Бесстрашный! — кричала Отважная.

И Бесстрашный понёсся вперёд. Он не понимал, слышит ли позади себя страшный топот или это ему лишь чудится, он бежал и бежал, пока не начали саднить лапы и не заболела грудь. Ящерка метнулась прочь с его дороги, с громким криком улетела стайка скворцов, но он даже не замедлил бег. Львёнок бежал из последних сил, глаза слезились от пыли, и он даже не видел, куда несут его лапы.

И вдруг ни с того ни с сего его лапки подкосились. Земля наклонилась, скала зашаталась, и Бесстрашный, резко затормозив, перекувырнулся через голову, отчаянно пытаясь зацепиться за что-нибудь лапами. Последнее, что он увидел, было ярко-голубое небо, только совсем не там, где он видел его всегда. Бесстрашный летел по воздуху. Затем удар, яркая вспышка света, и мир львёнка погрузился во тьму.

Бесстрашный моргнул. Свет слишком яркий, а голова болит. И вообще, что-то с солнечным светом не так, он почему-то дрожит и мигает. С минуту львёнок надеялся, что всё случившееся окажется дурным сном, что он по-прежнему лежит в тени акации с мамой и Отважной, и…

«Нет». Он вздохнул и широко открыл глаза, борясь с болью. И лежал он не на траве, а на большой куче веток, сучьев и зелёных листьев. И, конечно, рядом не было ни мамы, ни Отважной. Не было прайда Доблестного. «Я совсем один». От горя желудок свело спазмом. «Папу убили».

Какие-то странные запахи защекотали ему ноздри. Чихнув, львёнок на минуту отвлёкся от мыслей о своей беде. Бесстрашный, морща лоб, огляделся вокруг. Один запах он распознал. Перья! Он запомнил его с тех пор, как Отважная поймала аиста. Почти случайно…

Приятное воспоминание улетучилось. «И Отважной больше нет, — вспомнил он. — Папу убили, маму и сестру, наверно, тоже». Грудь сдавило печалью. Львёнок попытался сесть, но всё тело болело. Ветки под ним пружинили: оказалось, что они тщательно переплетены между собой. «Нет, это не куча лесного мусора», — подумал он. Из веток и сучьев кто-то сложил широкое, прочное кольцо.

Горло сдавило страхом. «Я в гнезде, — понял львенок. — В самом настоящем гнезде».

Оно находилось на верхушке огромной хурмы. Сквозь завесу кожистых зелёных листьев львёнок разглядел раскидистые серые сучья, далеко внизу виднелась твёрдая земля. С бьющимся сердцем он выглянул из гнезда и тут же в ужасе отпрянул. «Как же я сюда забрался?»

«Не сам. Сам я ничего не могу. — И тут ему стало так стыдно, что это на минуту даже заглушило горе. — Мне ведь только что дали имя Бесстрашный. Я поклялся отцу, что буду достоин его. И что же я сделал? Убежал при первой опасности».

А надо было стараться, бороться. Бесстрашный неуверенно поднялся на лапы, стараясь не потревожить гнездо. На вид оно казалось крепким, но кто знает, вдруг сдвинешь одну ветку, и всё рассыплется. Он попытался размять затёкшие мышцы. От этого почему-то начало саднить бока, и львёнок с удивлением принялся их разглядывать. И увидел следы глубоких проколов и запёкшуюся вокруг них кровь. От отчаяния хотелось заплакать.

Но он крепко сжал челюсти. «Мамы здесь нет. Я должен справляться сам, как сказала Отважная».

Зализывая раны, он заставил себя собраться с мыслями. Теперь ясно, что произошло: его принесла сюда птица. Она, видно, заметила его, когда он лежал без памяти после падения. Стремительная много рассказывала ему о птицах. Про то, например, что некоторые из них питаются мясом и даже падалью — стервятники, грифы, орлы. Но кем бы ни была эта птица, она, конечно, громадная. Уж не та ли стервятница, на которую он рычал? Бесстрашный содрогнулся. «Она может в любой момент вернуться. Надо побыстрее отсюда выбираться!»

Бесстрашный сглотнул комок в горле и подполз к краю гнезда. Да, это было очень высокое дерево. Он видел зелёные кроны других деревьев, они находились гораздо ниже. Дальние горы всегда казались ему сплошной, синей полосой, но сейчас он отчетливо видел внизу отдельные вершины, видел лощины и овраги в саванне, которые не мог разглядеть раньше, видел стада травоядных, отсюда казавшихся совсем маленькими.

Нет, спрыгнуть отсюда немыслимо. Надо карабкаться по ветвям, цепляясь за них когтями. «Я упаду и разобьюсь насмерть».

Спускаться очень страшно. А что ещё делать? «Кто-то построил это гнездо. Кто-то с очень острыми когтями. Если я не попробую спуститься, меня тут же съедят». Из горла Бесстрашного вырвался всхлип.

Гнездо раскинулось на двух толстых ветках. И, к счастью, совсем недалеко от гигантского толстого ствола. Львёнок прищурился, оценивая расстояние. «Давай, Бесстрашный! Будь достоин своего имени».

Он вытянул вперёд лапу, зацепился когтями и чуть-чуть подтянулся. Сердце бешено колотилось. Он проделал то же другой лапой. «Теперь уже близко». Бесстрашный посмотрел вниз. Пожалуй, он совершает ошибку. Сейчас, когда он покинул относительно безопасное гнездо, земля казалась так далеко внизу! Голова кружилась. «Ствол. Ствол. Мне бы только добраться…»

Он подался вперёд, нацелившись когтями на ветку. Слишком быстро! И промахнулся, потеряв равновесие. Малыш раскачивался из стороны в сторону, чувствуя, что скользит когтями по коре.

Чуть ниже и чуть левее была ещё одна ветка, потоньше. Замирая от страха львёнок дал себе соскользнуть и ухватился за неё. Когти впились в кору. Он подтягивался на передних лапах, а задние болтались в воздухе, но держался крепко. Можно было вздохнуть с облегчением.

В эту минуту ветка затрещала. «Нет, нет, нет!» Но она всё-таки сломалась.

Бесстрашный полетел вниз. Напрасно он отчаянно молотил ветви лапами в надежде зацепиться за какую-нибудь. Он ушибался о сучья, охал от боли, но падал всё быстрее, чувствуя, что ещё мгновение, и он ударится о землю, и тогда…

Кто-то ухватил его за загривок и дёрнул вверх, так резко прервав падение, что у львёнка перехватило дыхание. Несколько долгих минут он приходил в себя, испуская короткие свистящие вздохи. Затем, вытаращив глаза, посмотрел вниз. Земля по-прежнему виднелась далеко внизу. У того, кто его поймал, наверняка были длинные пальцы и острые когти — Бесстрашный чувствовал их хватку на своей шёрстке. И только когда его подняли и усадили на ветку, он взглянул на того, кто его держал.

Его спаситель сидел, подперев голову светло-коричневыми лапами, и в свою очередь разглядывал львёнка.