— А я скажу ещё кое-что, — снова влез Гусеница, толкая Жало назад. — Львы-то вкусные. — И облизнулся.

Бабуины придвинулись ближе. Бесстрашный попытался было посмотреть на них своими жёлтенькими глазками, но при виде длинных зубов Гусеницы не мог удержаться от дрожи.

Они обступили его со всех сторон, скаля зубы и облизываясь. Жало не было видно, и обращённые к львёнку морды не сулили ничего хорошего.

«Но ведь я Бесстрашный из прайда Доблестного! Нет, я не опозорю вновь своё имя! Мой папа будет гордиться мной!»

Львёнок тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На своей мордочке он чувствовал горячее прерывистое дыхание бабуинов, но справился с дрожью. «Я ведь хотел быть со своей семьёй, верно? Но они ушли навсегда. Скоро я присоединюсь к ним».

Он сделал ещё один глубокий вдох и заставил свои челюсти грозно ощериться. «На этот раз я не побегу. Я храбро встречу смерть».

— Сиди смирно, Пачкуля. И тихо! — Заноза положил лапу на плечо друга.

— Не дёргайся, Заноза, — прошептал Пачкуля. — Я и звука не издам. Всё у нас получится!

Два молодых бабуина расположились на верхушке хинного дерева и затаились, надёжно укрытые свисавшими листьями и жёлтыми цветами. Отсюда им было хорошо видно соседнее дерево с гнездом сарычихи почти на верхушке. «Если только нас не засекут, когда мы побежим по ветке, — думал Заноза, — перепрыгнуть будет проще простого».

Всего-то и делов — увернуться от клюва разозленной сарычихи…

Птица сидела неподвижно. Бронзовой окраски, она была гораздо меньше, чем те орлы, которых Занозе доводилось видеть прежде. Он был уверен, что она не сможет никого унести, даже такого маленького бабуина, как Пачкуля. Однако крючковатый клюв и острые когти — с ними лучше не встречаться.

Он поставил себе цель добыть яйцо. «И Пачкуле яйцо достанется».

Пачкуля маленькой лапкой дёрнул Занозу за шерсть.

— Смотри, — прошептал он. — Это Булыжник!

Проследив за его пальцем, Заноза нахмурился. По стволу того дерева, на котором находилось гнездо, карабкался ещё один молодой бабуин. Карабкался очень быстро.

— Посмотрим, кто быстрей, — шепнул Заноза Пачкуле. — Эти яйца наши.

Все юные бабуины племени мечтали разорить гнездо сарыча. Выкрасть яйца хищной птицы было одним из Трёх Испытаний, которые все бабуины обязаны были пройти в возрасте шести лет. Только после этого они могли занять в племени более высокий ранг. Заноза не собирался упускать свой шанс, тем более позволить другому юнцу увести яйцо прямо из-под носа. Он молча оскалился на соперника.

— Булыжнику ничего не светит, — пробормотал он. — Уж очень он нетерпелив.

— Надеюсь, ты прав, — Пачкуля с решительным видом сложил лапы на животе.

Умершие несколько лет назад родители Занозы были Прикорневыми — то есть принадлежали к самому низшему рангу в племени Ясного Леса и выполняли в нём самую чёрную работу. Заноза нежно любил их и радовался, что их всё устраивает, но сам не собирался довольствоваться низшим рангом. «Если мне удастся украсть яйцо, я перейду в Нижнелистные, потом в Среднелистные… А в конце концов… Заноза Верхнелистный!»

Чудесно это звучало! Верхнелистные — это высший ранг в племени, это те, кто принимает решения, кто защищает и охраняет племя. Ничего лучшего Заноза и пожелать не мог. «Нет, я не желаю провести всю жизнь, собирая листья для подстилок да прибирая мусор. Ни в коем случае!»

К тому же, если они с Ягодкой Верхнелистной собираются стать парой, он должен быть не ниже её по рангу. А составить пару с Ягодкой он хотел больше всего на свете.

— Что там Верхнелистный! — хихикал Пачкуля ещё сегодня утром. — Ты хочешь стать Занозой Вершинным, так ведь?

Заноза тогда посмеялся. Но в такой день, как сегодня, не грех мечтать даже о том, чтобы стать вожаком племени. Небо над хинным деревом сияло голубизной, однако на горизонте собирались тучи. Уже начался сезон дождей, наполняющий реки и делающий саванну зелёной и плодородной. Блестящее будущее Верхнелистного, жизнь бок о бок с Ягодкой — а почему, собственно, и нет?

Его сны наяву прервало бурчание в животе. Заноза нахмурился, праздничное настроение улетучилось. Они с Пачкулей следили за гнездом уже два дня, подбираясь чуть ближе каждый раз, когда сарычиха улетала кормиться. А вот сами они ничего не ели. А если ещё и дождь пойдёт… Он полезен траве и плодам, но мокрую шерсть не так-то просто высушить. Заноза мог бы поклясться, что чувствует запах плесени. Он поёрзал на месте и нахмурился ещё сильнее.

— Наверно, сарычиха скоро полетит, — проворчал рядом с ним Пачкуля.

— Когда она в последний раз охотилась?

Пачкуля задумчиво посмотрел в небо.

— Довольно давно. Определённо, она может взлететь в любой момент. Нам повезло — если бы её супруг был рядом, дело было бы куда сложнее.

— Но она никогда не оставляет гнездо надолго. Что, если она улетит совсем недалеко?

— Она любит зайцев или даманов. Поблизости нигде нет нор, значит, ей придётся отправиться подальше. А мы успеем ‚если поторопимся.

«Больше ждать нельзя», — подумал Заноза, глядя на солнце. Оно, казалось, неслось по небу гораздо быстрей, чем обычно. Ну прямо антилопа с гепардом на хвосте. Правила Первого Испытания предписывали добыть яйцо не позднее, чем луна станет полной, а это случится сегодня. За последние несколько дней немало молодых бабуинов возвращались в лагерь племени под Высокими Деревьями с яйцами в ладонях и праздновали своё посвящение в Нижнелистные. Если они с Пачкулей не сделают того же до заката, не видать им больше Первого Испытания.

Он взглянул на Пачкулю. Глаза друга, казавшиеся огромными на крошечной мордочке, терпеливо следили за гнездом. Заноза заставил себя успокоиться. Пачкуля не просто его лучший друг, он один из самых умных бабуинов в племени. Это он придумал наблюдать и ждать. Наверно, его план сработает. Должен сработать!

Заноза повернулся и посмотрел на их соперника, который предпочёл просто залезть на дерево. Тот по-прежнему упорно карабкался вверх. Заноза клацнул зубами. «Он же всполошит сарычиху!» И правда, сарычиха расправила огромные крылья и злобно закричала. Затем взмыла в воздух и камнем бросилась на воришку, выкрикивая угрозы на своём странном Небесном языке. «Я знал, что так будет!» — подумал Заноза.

Булыжник в панике скатился со ствола, уворачиваясь от когтей птицы. Та не стала преследовать его. Беспокойно клекоча, она вернулась в гнездо и принялась с подозрением оглядывать соседние деревья. Заноза и Пачкуля затаили дыхание, и через некоторое время сарычиха успокоилась, уселась поудобнее и полуприкрыла жёлтые глаза. Взлетит ли она снова?

— Как бы нам не пришлось торчать тут ещё дольше, — пробормотал Заноза.

Приготовившись ждать, он расправил затёкшие плечи, но в эту минуту сарычиха распахнула крылья и взлетела. Два юных бабуина с колотящимся сердцем смотрели, как она удаляется к западу.

— Вот и наш шанс! — в восторге воскликнул Заноза.

— Подожди, пока она не скроется из виду, — остудил его пыл Пачкуля. — Представь, что она найдёт какую-нибудь падаль по соседству…

Не успел он договорить, как с верхушки соседнего дерева спрыгнул ещё один молодой бабуин и оказался прямо рядом с гнездом. Моргая от удивления, Заноза узнал тяжёлый нависший над глазами лоб и длинные конечности. Из его груди вырвался вздох отчаяния:

— Это Орех!

— О, нет! — горестно воскликнул Пачкуля. — Он опередил нас!

Заноза половину своей жизни провёл, защищая Пачкулю от Ореха, отличавшегося несносным характером, того самого Ореха, который сидел на расстоянии вытянутой лапы от их яиц. Не зная, что делать, он беспомощно опустил лапы.

— Нет, погоди! — Пачкуля показал на небо. — Сарычиха возвращается.

Заноза усмехнулся. Так Ореху и надо! Видно, сарычиха заметила его и теперь торопилась назад, стремительно поднимая и опуская крылья. Спикировав на незадачливого бабуина, она вонзила в него когти. Тот попытался огрызнуться, но был вынужден отступить от гнезда и покатился вниз. На этот раз сарычиха решила довести дело до конца. Всё время, пока Орех падал, она преследовала его, долбя острым клювом.