И теперь, несмотря на свежесть утра, Бесстрашный чувствовал, что он страшно не выспался.

Под Высокими Деревьями юный лев знал запах и голос каждого бабуина. Даже во сне он узнавал звуки, которые издавали друзья и недруги, — солидный храп Жала, тоненькое посапывание Пачкули, все вздохи и хрипы. Но здесь, на незнакомой равнине, он не представлял себе, от кого или от чего может исходить опасность. Непонятно было, когда следует идти, когда — отдыхать или спать.

А ещё Бесстрашный был очень голодным. С тех пор как он ушёл из племени, ему удалось разжиться всего лишь несколькими мышами да одной птицей. Юный лев понимал, что нужно побыстрее раздобыть пищу, иначе он совсем ослабеет и ничего не сможет сделать.

Пытаясь унять ноющий желудок, он вдруг почуял запах гиены. Да, след был, и вёл он в густые заросли у подножья фиговых деревьев. Раздувая ноздри, он принюхался внимательнее. «Подожди. Это другой запах, более земляной, травяной. Кто-то тут есть. Не гиена. Но кто?» Шерсть встала дыбом на шее, в горле зародился рык.

Лев приподнял голову. Деревья сильно разрослись, кроны шелестели высоко над его головой. На верхних ветвях играли первые лучи солнца, от них листья казались нестерпимо зелёными.

Неподалёку росло очень странное деревце, таких Бесстрашный никогда не видел. Осторожно переступая лапами, он направился к нему. Опустил морду и принюхался. От него и исходил этот необычный запах, запах невидимых животных. А кора казалась странной на ощупь. «Почти… почти как шерсть».

Но тут деревце вдруг шевельнулось и прыгнуло на шаг в сторону. Бесстрашный отпрянул в изумлении.

— Что это, лев? раздался сверху взволнованный голос.

Бесстрашный задрал голову и изо всех сил присмотрелся. И снова отпрянул. По спине пробежал холодок изумления, когда он увидел вверху головы каких-то животных.

Их было пять — невозможно, невероятно высоких. Неудивительно, что он принял ногу за молодое деревце, такая она была длинная. А шеи животных были ещё длиннее и заканчивались маленькими рогатыми головками. Неведомых существ сплошь покрывали жёлтые и коричневые пятна.

Одна из рогатых головок сделала движение к нему, и Бесстрашный вновь отпрянул. Шерсть его встала дыбом, когти вытянулись. «Если я побегу, этот великан меня поймает?»

Но великан всего лишь посмотрел на Бесстрашного, моргнул и перевёл взгляд на ближайшую ветку. Затем высунул длинный лиловый язык, обернул им парочку молодых листьев и отправил их в рот. И задумчиво принялся жевать.

«Значит, это травоеды. Но ведь бегемоты тоже травоядные, а все знают, как они опасны».

— Да, это лев, — сказало невероятное существо своим родичам, проглотив листья. Было видно, как по длиннющей шее они опускаются в брюхо. — Но ещё маленький.

— Подросток, — заметила самочка, с любопытством наклоняя головку. Она похлопала длинными чёрными ресницами. — Где же твой прайд, паренёк? Может, ты потерялся?

Бесстрашный так и застыл с открытой пастью. Он отлично видел зубы животного: они были плоскими. Он посмотрел вниз. На концах тонких ног не было когтей, а имелись гладкие копыта, такие же, как у газелей или гну. Юный лев изо всех сил старался сохранить достоинство.

— У меня нет прайда, — поведал он. — Я живу в племени бабуинов. И вообще я бабуин.

Все пятеро нагнули головы и посмотрели на него с глубоким изумлением.

— То-то ты так странно пахнешь, сказал один.

— Бабу-и-и-н? — переспросил второй.

— Ну, не на самом деле, конечно, — Бесстрашный кашлянул, чтобы прочистить горло, и животные слегка попятились. — Я всегда жил в племени Ясного Леса, и я один из них.

Один из зверей с сомнением прожевал пучок листьев.

— А почему же ты не с ними?

— Нашего вожака убила гиена, и я ищу их свору, — прорычал Бесстрашный и снова посмотрел на своих высоченных собеседников. — А вы кто?

— Мы — жирафы, — сказал один из них. — Ho речь не о нас. Ты говоришь, гиены? А зачем ты их ищешь?

— Я хочу сделать так, чтобы они больше никогда не принесли вреда моему племени, — торжественно объявил он.

— Ну-у, — проговорила самочка. — Это очень странная затея.

— Да уж, — поддержал её друг. — Гиены крайне опасны.

— Со всем уважением, — заметил Бесстрашный. — Опасны для вас. Вы ведь травоеды.

— А ты, по всей видимости, бабуин, — и жирафы принялись смеяться, пофыркивая и даже похрюкивая.

— Я не вернусь домой, пока не изгоню гиен отсюда! — решительно объявил Бесстрашный. — Племя нуждается в защите. Обеспечить её — моя работа. И я её выполняю.

— Ладно. — Самый высокий жираф обменялся с соседом скептическим взглядом.  — Если ты так настаиваешь, нам вряд ли удастся остановить тебя. Если ты, действительно, решил отыскать гиен…

— Решил, — настаивал Бесстрашный.

— Ну, хорошо. Иди вдоль деревьев на закат, — жираф указал направление плавным неторопливым изгибом шеи.  — Свора отправилась туда.

— Спасибо, — Бесстрашный благодарно кивнул и собрался уходить.

— Эй! — окликнул его жираф. — И всё-таки не давай гиенам заметить тебя.

— А лучше бы тебе вернуться домой, — добавил его сосед.

Бесстрашный отрицательно покачал головой и пошёл быстрее. «Эти… жирафы такие чувствительные. Травоеды!»

Но жирафы не ошиблись относительно гиен. Чем дальше шёл лев вдоль деревьев, тем сильнее становился их отвратительный густой запах. Наконец он заметил несколько цепочек следов. И задумался. «Сколько же их? Целая свора?»

Следы гиеньих лап становились всё яснее. Деревья кончились, но три цепочки следов виднелись и на траве. Они вели к усыпанным жёлтыми цветами акациям. А дальше расстилалась саванна, сверкающая, протянувшаяся до дальних синеватых холмов. Бесстрашный целеустремлённо шёл по следу.

Какое-то то ли пятно, то ли размытая тень показалась вдалеке в раскалённом воздухе. Воспрянув духом, Бесстрашный перешёл на бег. Своим появлением он спугнул падальщиков, и они взлетели, в досаде хлопая крыльями. Пятно оказалось полусъеденной тушей газели, уже начавшей попахивать. Над ней кружили жирные мухи.

«Она лежит тут уже довольно давно. И гиены, конечно, отъели часть, — думал Бесстрашный, втягивая носом едкую вонь. — Они обычно обгладывают мясо до костей, но в этот раз почему-то ушли».

Он нахмурился, огляделся вокруг и посмотрел вверх. Над ним кружили чёрно-белые вороны, единственный аист с огромным клювом держался на почтительном расстоянии. Однако стервятников, которые обычно не упускают такого случая, рядом не было. «Почему их нет?»

Желудок юного льва снова заурчал, он вспомнил, что говорила ему мать. В затянувшийся сухой сезон, львицы в отчаянии принесли в прайд мёртвую черепаху. Она была почти такой же вкусной, как зебра. «Голодному, сынок, не пристало привередничать!»

Он снова понюхал останки газели. Ладно, есть-то он должен. И если вороны могут питаться тем, что так плохо пахнет, нет причин и льву отказываться.

Он подошёл, оторвал кусочек мяса и постарался как можно быстрее его проглотить. Мухи взвились сердито гудящей тучей, но Бесстрашный закрыл глаза и жевал, стараясь не обращать на них внимания. От ужасного вкуса першило в горле, но пустой желудок всё-таки наполнялся, причём лучше, чем когда съешь жалкую ящерицу или мышь.

Насытившись, Бесстрашный отошёл, лёг и принялся тщательно оттирать запёкшуюся кровь с морды и лап. Но отдохнуть ему не удалось. На фоне мерцающего горизонта возникли какие-то тени. Он сел и заморгал, пытаясь разглядеть, что это.

Солнце уже начало садиться, и в его золотых лучах трудно было увидеть что-либо чётко на зелёной траве. Однако он увидел, что теней было три и они определённо приближались. Бесстрашный встал на лапы. Инстинкт подсказал ему проверить, что за спиной, и он увидел ещё два существа, громоздких, тяжелоногих, которые двигались к нему с противоположной стороны. Наконец они подошли поближе. Теперь их можно было рассмотреть, и Бесстрашный застыл на месте.

Воспоминания раннего детства нахлынули на него. Он понял, что уже видел этих грузных животных с огромными квадратными головами, с большим рогом на носу, с телом, покрытым серой морщинистой, лишённой шерсти кожей. Они топали прямо на него, из-под ног клубилась жёлтая пыль. «Носороги, сын мой, — прозвучал в ушах голос мамы. — Лучше к ним не подходи».