Жало и другие члены Совета расположились вокруг Камня, позади каждого уселась свита. Бесстрашный втиснулся между двумя молодыми бабуинами, которые тоже прислуживали Жалу, — Травкой Среднелистным, высоким, с вечной травинкой во рту, и Мухой Нижнелистным, тощим и проворным. По задней лапе Бесстрашного пополз муравей, Муха молниеносно выбросил вперёд лапу, поймал его, проглотил и широко улыбнулся молодому льву, показывая редкие зубы.

Беспечное птичье щебетанье на поляне прервало появление Гусеницы Верхнелистного, того самого бабуина с маленькими глазами и тонкими губами, который уговаривал сородичей убить Бесстрашного, когда он был совсем маленьким.

— А этот что здесь делает? — поинтересовался Гусеница. — Ты зачем притащил своего льва, Жало? Думаешь, он тебе на Совете поможет?

Жало вскочил на задние лапы и возмущённо округлил губы.

— Это Бесстрашный, Сын Звёзд! — вскричал он. — Он член нашего племени, Гусеница, а ещё он член моей свиты, не забывай этого!

— Члены Совета! — Кора Вершинная поднялась на Камне, и Жало вновь почтительно опустился на четыре лапы. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать принадлежность Бесстрашного к нашему племени. — Она смотрела на Гусеницу, пока тот не опустил глаза. — И совсем ни к чему возобновлять старый спор. Мы собрались, чтобы обсудить переселение племени Ясного Леса на новое место.

Дряхлый Жук Верхнелистный поднялся со своего места

— Это непростой вопрос, Кора. Мы стоим лагерем под Высокими Деревьями необычно долго, но уйти отсюда — это, по-моему, чересчур. Здесь довольно фруктов, ручей даёт воду, а деревья — тень. Места здесь хватает всем.

— Верно, — задумчиво проговорила Кора. — Но изобилие не продлится вечно. Сухой сезон вернётся, как это всегда происходит, да и не свойственно бабуинам оставаться так долго на одном месте. Мы кочевники, бродяги, Жук Верхнелистный, к тому же есть причины, по которым нам придётся уйти. Лучше обсудить это сейчас, пока ещё не поздно.

— Сказать по чести, — вставил Гусеница, — передвижение племени совсем не касается льва.

— Довольно, Гусеница! — Кора с упрёком посмотрела на него.

— Знаешь ли, Кора, — заметила Манго, прочищая горло, — в словах Гусеницы есть резон.

— Согласен, — проговорил Ветка. Его поддержали несколько одобрительных голосов. Травка перестал жевать и бросил на Бесстрашного сочувственный взгляд.

Кора колебалась. Затем, как показалось, собралась что-то сказать, но передумала и только сочувственно кивнула. Жало тактично кашлянул и повернулся к Бесстрашному.

— Раз так, ты, Сын Звёзд, может быть, оставишь нас? На этот раз, — сказал он и с виноватым видом подмигнул Бесстрашному. — Без тебя обсуждение пройдёт спокойнее. Ты не возражаешь, мой друг?

Бесстрашный быстро огляделся, но ни один бабуин не поспешил встать на его защиту. Кто-то из свиты Гусеницы скорчил гримасу и шепнул что-то соседу, а тот покатился со смеху.

Чувствуя себя до крайности неловко, Бесстрашный быстро кивнул:

— Конечно, Жало. Я, разумеется, не возражаю. Ни в коей мере. Я… э-э-э. Я покину вас.

— Вот бедолага, — пробормотал Муха.

Бесстрашный пятился несколько шагов, затем повернулся и покинул Совет со всем достоинством, на какое оказался способен.

Он подметил взгляды, которые посылали члены Совета своей свите и которыми бабуины свиты обменивались между собой. И был рад, что его уже не видно за деревьями. «Беда в том, что я как раз возражаю, — печально подумал он. — Я понимаю, почему Жало так сказал. Но счастлив, что живу здесь с племенем Ясного Леса. И мечтаю, чтобы всё племя меня приняло, как принял Жало. Необходимо как-то проявить себя, вот и всё. — Бесстрашный поднял лапу чтобы почувствовать себя увереннее. — Я хорошо охраняю племя. Так сказал Жало. Никто не осмелится потревожить бабуинов Ясного Леса, пока я тут».

В число обязанностей Жала как члена Совета входила забота о безопасности племени, и в этом ему помогал Бесстрашный. Он патрулировал границы, высматривал опасности, защищал друзей и изгонял врагов. «Ты защитник племени», — говорил ему Жало, и Бесстрашный при этом всегда вспоминал свой прайд. Эту важную работу Бесстрашный выполнял великолепно, гораздо лучше, чем любой бабуин. Но стал ли он незаменимым?

Приблизившись к Высоким Деревьям, юный лев услыхал шумные приветственные крики.

— Эй, Бесстрашный!

Он прислушался. Вприпрыжку к нему приближался Заноза, Пачкуля, как всегда, трусил следом. При виде лучших друзей настроение юного льва поднялось, он позабыл огорчение на Совете. Когда племя бабуинов отвело найденного Жалом Сына Звёзд в лагерь под Высокими Деревьями, добрая Звёзднолистная познакомила его со своим сыном. Пачкуля сразу привязался к Бесстрашному и стал его лучшим другом и защитником, не слишком, правда, успешным по причине малого роста. Зато Пачкуля познакомил львёнка с Занозой. А тот, будучи другом Пачкули, всем сердцем и без колебаний привязался к Бесстрашному.

Бесстрашный широко улыбнулся.

— Заноза! Пачкуля! Я патрулирую лагерь.

— Мы с тобой! Да, Пачкуля?

Пачкуля с готовностью кивнул, а Бесстрашный присел, позволяя друзьям взобраться к себе на спину. Он пришёл в отличное расположение духа — кто же будет грустить в компании двух молодых бабуинов? Но патрульный должен смотреть в оба.

— Близится следующее Испытание, — проговорил Пачкуля. — Перебраться через Крокодилью Реку.

— Вот мы и мозгуем, как это проделать, — сказал Заноза, поглаживая шею юного льва. — Помоги нам, Бесстрашный.

— Хорошо, — обещал тот. И тут необычная мысль пришла ему в голову: — Слушайте, а почему бы мне не пройти Три Испытания?

Оглянувшись через плечо, он увидел, как бабуины обменялись удивлёнными взглядами.

— А почему бы и нет? — с некоторым сомнением протянул Пачкуля. — Правда, по Правилам участнику должно исполниться шесть.

Бесстрашный покачал головой.

— Ещё только через пять лет! Не могу я столько ждать. Я стану совсем взрослым в три года. Нет, пройду Три Испытания прямо сейчас.

Он снова оглянулся на друзей. Заноза смотрел на него с любопытством.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— Кое-что из того, о чём говорил на Совете Гусеница, — и Бесстрашный рассказал им, что случилось. — Поэтому, если я пройду Три Испытания, — продолжил он, осторожно перебираясь через толстое упавшее дерево, — ни один бабуин не сможет сказать, что я не настоящий член племени.

Заноза хмыкнул.

— Не слушай Гусеницу! Чушь порет, как последняя мартышка! Конечно же, ты — один из нас.

— Тебе не нужно ничего доказывать, — согласился Пачкуля. — Кроме того, сроки Первого Испытания прошли. Я ведь провалился, ты помнишь? Даже если ты добудешь яйцо, это не засчитают.

Бесстрашный перешагнул через термитник.

— И всё-таки я покажу Гусенице и остальным на что способен, верно?

Заноза рассмеялся.

— Если ты что-то вбил в голову, спорить бесполезно, так? — Балуясь, он взъерошил шерсть между ушами юного льва. — Но тебе будет трудно. У тебя ведь нет наших пальцев. Как ты будешь держать яйцо?

— Что-нибудь придумаю, — отозвался Бесстрашный.

— Уверен, что придумаешь, — сказал Пачкуля, — а мы поможем. Эй, Заноза, это подходящее место. Посмотри, какие сучья. Давай здесь потренируемся.

Бабуины спрыгнули со спины молодого льва. Он смотрел, как они схватили по большому суку и расположили их один против другого, словно два берега реки. Заноза взобрался на один из них, присел на корточки; его морда приняла задумчивое выражение. На противоположном суку Пачкуля быстро махал худенькой ручкой, показывая воображаемых крокодилов.

— Всё зависит от того, какую реку выберет Совет. Если берега будут песчаные, можно вылезти и передохнуть. Недолго, конечно, потому что кроки не станут ждать. Но посмотри, как получится, если несколько раз поменять направление…

Уверенность Бесстрашного поугасла. «Пачкуля такой умный, а у Занозы такие ловкие лапы». Они явно не впечатлились его планом. «И потом, даже если я пройду Испытания, не скажет ли Гусеница да и остальные, что я всё-таки чужой?»