Он остановил себя. Такие размышления никуда не приведут. К тому же сейчас требовалось подумать о другом — о безопасности племени.

В молчании принялся Бесстрашный обходить границу лагеря Высоких Деревьев, условную линию, где буйная зелень акаций, папоротников и пальм уступала место саванне — желтой, сияющей и горячей. Он прищурил глаза и втянул носом воздух. «Когда я стану Верхнелистным воином, — думал он, — вот так я буду защищать своё племя. Помни это, Коварный! — Он поворошил лапой сухие листья, большой мохнатый паук пустился наутек. — Я покажу тебе…»

Над его головой в ветвях терновника щебетали скворцы. С хитрой улыбкой юный лев потряс куст лапой и рыкнул, стайка с шумом поднялась в воздух. «Ты не подкараулишь меня в засаде на дереве, Коварный! — Он чувствовал себя уверенным и почти счастливым. — Тут мне нет равных!»

Бесстрашный проверил каждое дерево на границе. По дороге он загнал змею обратно в дупло и переполошил попавшихся под лапы цапель.

Он так увлёкся мерами безопасности, что не заметил, как стемнело. Только когда Заноза завопил: «Бесстрашный, ты где?!!», он сообразил, что уже очень поздно.

С удивлением он оглянулся и увидел, что друзья бегут к нему. Небо над головой сделалось тёмно-синим, чёрные силуэты акации ярко выделялись на фоне оранжевого горизонта.

— Пора возвращаться в лагерь! — кричал Пачкуля. — Мы так долго тебя искали!

— А я и не знал, — отозвался юный лев. Он посмотрел вдаль, на золотистый горизонт.

Между двумя отдельно стоящими акациями мелькнула тень. Он прищурил глаза.

— Погодите минуту…

Это оказался лев, он двигался легко и расслабленно, одинокий взрослый самец со странно загнутым крючком хвостом чётко вырисовывался на фоне заката. С тех пор как он оказался в племени Ясного Леса, Бесстрашный нечасто видел львов, но когда случалось видеть, его обуревало чувство щемящей тоски. Особенно если огромный зверь неторопливо шествовал далеко, у горизонта.

«Интересно, как это — жить как лев? Может быть, я сейчас возвращался бы к своему прайду, как вон тот. Охотился бы я ночь напролёт или оставлял это удовольствие львицам?»

Саванна манила, казалась такой широкой, будто бесконечной. Сумерки сгустились, превратившись в непроглядную тьму, горизонт из золотого стал бронзовым, в небе по одной начали загораться звёзды. Лес позади Бесстрашного стал глухим и тёмным, постепенно наполняясь жужжанием насекомых и кваканьем лягушек. Лес был его домом, но он ни за что не спрятался бы туда, если бы только была возможность, играя мускулами, вольно мчаться, преследуя травоядных.

Бесстрашный тяжко вздохнул. Когда-то у него был прайд, и никто не сомневался в том, что он там свой. Знакомое чувство вины скрутило желудок. «Надо было мне остаться и сразиться с Коварным. Я должен был попытаться защитить свою семью, даже если бы ничего не вышло. А я убежал».

— Бесстрашный, ну идём же! — нетерпеливо закричал Заноза. — Если ты не поторопишься, придётся нам сегодня ужинать хворостом.

Бесстрашный вновь посмотрел на саванну. Нечего предаваться сожалениям. «Бабуины — мои друзья, и я забочусь о них. Вот что я делаю. Я охраняю их».

И всё же, когда он вернулся к друзьям и лег, чтобы они могли забраться ему на спину, он не удержался и бросил последний долгий взгляд на закат, к которому удалился чужой лев.

Бесстрашный стоял на задних лапах, разочарованно обдирая когтями ствол кигелии. Сквозь неплотные ветви он видел крупные плоды, иные больше, чем Пачкуля, а почти на самой верхушке — орлиное гнездо. «Это совсем невысоко. Совсем нет. Я смогу».

— Ну и чего ты ждёшь? — Орех нетерпеливо топнул лапой. — Ты зря теряешь время. Совет ни за что не засчитает твой результат.

Заноза нахмурился.

— А зачем же ты тогда нашёл ему орлиное гнездо?

— Ну, мы-то времени не теряем, — усмехнулся Орех. — Посмеёмся, глядя, как он изображает из себя идиота. — Шайка его дружков весело захихикала. — Орлица скоро вернётся, — добавил Орех. — Давай, Бесстрашный! Бесстрашный, тоже мне! Тебе духу не хватит даже на дерево залезть!

Шайка разразилась хохотом.

— Точно, Орех. В самое яблочко!

— Неправильное тебе дали имя, — продолжал куражиться Орех. — Ты говоришь, что тебя зовут Бесстрашным, а на самом деле ты Пустобрёх.

Этого шайка уже не могла перенести. Они так и покатились по земле, корчась от смеха. Только Пачкуля и Заноза стояли тихо, ожидая, когда они угомонятся.

Наконец Пачкуля запрокинул голову и нахмурил брови.

— Странно, что орлицы так долго нет. Птицы должны сидеть на яйцах и согревать их, иначе никто не вылупится. Почему её нет? — Он прищурился, уставился на гнездо и глубоко задумался. — И в любом случае все окрестные хищные птицы сейчас уже должны были понять, что мы явились за их яйцами.

— Какой ты всезнайка, — протянул Орех, скаля зубы на Пачкулю. — Жалко, что это не помогло тебе добыть яйцо.

Заноза сердито зарычал.

— Зато ты своё добыл обманом и воровством, — напомнил он Ореху. — Нечем тебе гордиться.

Орех скорчил презрительную гримасу. Его шайка засвистела, но другие бабуины молчали. Они увидели, как Бесстрашный вонзил когти в дерево и принялся подтягиваться, помогая себе мощными задними лапами.

Он крепко сжал челюсти. «Заноза сказал: главное — не смотреть вниз».

Юный лев лез всё выше и выше и наконец оказался у развилки нижних веток. Там он остановился в нерешительности. Он был больше и гораздо тяжелее любого бабуина, но дерево казалось толстым и надёжным. Оно должно выдержать его вес.

— Смотри, как бы плод не упал да не набил шишку на твоей пустой башке! — не унимался Орех.

Бесстрашный слышал, как свирепо зарычал в ответ Заноза: «Оставь его в покое!», но не стал смотреть вниз. Напрягая мышцы и щуря глаза, он продолжал лезть вверх через ветви. Одна, как раз над его головой, выглядела достаточно крепкой. Он подтянулся, зацепился когтями и оказался на ней. Юный лев лежал на ветке, стараясь успокоить дыхание, и чувствовал, как дерево пружинит под его тяжестью.

Но те ветви, что росли выше, были совсем не такими толстыми, к тому же они свешивались вниз. «Не останавливайся, Бесстрашный! — он сжал зубы и поморщился. — Совсем недавно я был в отчаянии, что не могу спуститься из орлиного гнезда, а теперь горюю, что не могу в него залезть!»

Он легко перебрался на следующую ветку, но она прогнулась и затрещала. Бесстрашный сползал по ней, изо всех сил впиваясь когтями. В конце концов он потерял равновесие и повис вверх животом, обнимая лапами проклятую ветку. Внутри все похолодело.

— Прямо над тобой, Бесстрашный! — крикнул снизу Заноза. — Та ветка покрепче. Ты сможешь!

— Что случилось, Пустобрёх? — визжал Орех. — Уже собрался назад?

Бесстрашный издал глухой сердитый рык и ухитрился перевернуться на ветке. Он понял, о чём говорил Заноза, потянулся к ветке у себя над головой и крепко зацепил её когтями. Не думая ни о чём, он перебрался на неё, а потом на следующую.

Но выше толстых ветвей не было. Верхние ветки походили, скорее, на прутики. Бесстрашный тяжело вздохнул. И двинулся дальше. Ветки трещали и шатались.

— Бесстрашный! — надрывался внизу Заноза. — Спускайся. Забудь о яйцах, ветки сейчас сломаются!

— Нет, — ответил юный лев, хотя и сомневался, что его услышат. — Я почти у цели.

Сейчас солнце беспрепятственно освещало его спину, а до туго переплетённых прутьев гнезда можно было дотронуться, стоит только подальше вытянуть лапу. Он был на самой верхушке! Бесстрашный просиял, чувствуя, что храбрость возвращается к нему. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он, распластавшись на животе, потянулся и дотронулся до стенки гнезда. Больше всего он боялся, как бы не столкнуть его вниз.

И застыл в ужасе. В гнезде ни следа яиц. Оно оказалось пустым, вдобавок в дне он увидел дыру. А листья, которыми было выложено гнездо, засохли и почернели.

— Брошенное! — зарычал он в смятении.