Только я не смог. Просто не смог причинить вред любимой женщине. Теперь уже жене.

А где она сейчас? Заблудилась? Не думаю.

Внезапно мой мобильный громко запиликал. Я глянул на экран и коротко выругался про себя но ответил

—Да?

Голос матери ворвался в ухо, резкий, как удар хлыста, и буквально порвал перепонки:

—Мы перестали друг друга понимать?! Потому что я не могу понять, что происходит!!! Что ты творишь?!

Я усмехнулся, но грубить не стал. Только спокойно, твёрдо, чтобы она услышала каждое слово:

—Я не убью собственную жену.

Она будто рассмеялась сквозь зубы:

—Понимаю, ты всегда был неженкой, не то что Влад. Но если не мог сам, зачем помешал Егору дать ей шампанское? Три минуты, и она уже была бы мертва. Она бы ничего не почувствовала, я тебе обещаю.

Я снова усмехнулся

—Ты не поняла. Я не передумал. Я не хочу этого делать. Я её люблю.

Её вскрик был пронзительным, грубым, будто она пыталась этим криком заставить меня подчиниться:

—Ты рехнулся?! Влюбился он! Да люби ты кого хочешь, и женись, и ребёнка роди. Я не стану мешать. Но эта девчонка умрёт. Другого не будет. С твоей помощью или с помощью моих людей, но я получу желаемое.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри что-то обрывается окончательно, бесповоротно.

—В таком случае, прощай, мама. Ты нас никогда не найдёшь.

—Ты не предашь собственную семью!!! Ты не…

Я сбросил вызов, вынул симку из телефона, разломал её надвое и швырнул остатки вместе с мобильным в мусорку. Пусть ищут. Пусть пытаются. Я больше не позволю ей решать за меня, не позволю превращать мою жизнь в чужую месть.

Нервы натягивались, как струны. Уже объявили посадку, а её всё не было. Люди проходили паспортный контроль, катили чемоданы, спешили, улыбались, а я всё стоял у стойки регистрации и выглядывал Миру среди толпы. Каждый раз, когда мимо проходила девушка в светлом пальто или с распущенными волосами, я задерживал дыхание, надеясь, что это она. Но каждый раз ошибался.

«Так, всё принимает крайне странный оборот!» — пронеслось у меня в голове.

И тут внезапно запиликал другой мой телефон: обычный, для общего пользования.

—Да!

Но вместо её голоса в трубке раздался грубый, знакомый, ледяной тон:

—Ну и что ты о себе возомнил, щенок?!

Мне не нужно было долго думать, чтобы понять, кто это. Виктор — отец Миры.

—Виктор? Что случилось?

Он прорычал так, что, казалось, даже стойка регистрации вздрогнула:

—Что ты о себе возомнил?! Как ты смеешь не разрешать моей дочери общаться с родителями?!

Я окончательно запутался. Что он несёт? Сжав зубы, я спокойно переспросил:

—Объясните толком, что происходит?

—Жене позвонила дочь, попросила выйти, вынести ей кое‑какие вещи, и позвонить её кузине, сказать, что она недельку у неё поживёт. Я всё устроил, вышел к дочке, но она отчего-то пошла прочь, а уже спустя мгновение её кто-то затащил силой в машину и увёз! Ты это сделал или кто-то по твоей просьбе, мне не важно. Я хочу помириться с дочерью, а ты мешаешь! Верни мне мою девочку!

Тут мне стало не по себе. Холод пробрался под кожу, сковал мышцы, заставил пальцы сжаться в кулаки.

—Я ждал Миру в аэропорту, до сих пор жду! Она не приехала. Мы пропустили посадку. Где ваша дочь?! Кто её увёз?!

На секунду в трубке повисло молчание: тяжёлое, густое, как смола. А потом голос Виктора стал тише, но от этого не менее страшным:

—Так она не с тобой?!

—Чёрт! Я сейчас приеду…

Он рявкнул, будто пытаясь удержать остатки контроля:

—Да уж приезжай, засранец! Жду.

Я бросил взгляд на билеты, лежащие на стойке. А потом развернулся и пошёл к выходу, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Черт возьми! Где вашу мать, моя жена???

Мирослава

У меня так сильно сушило горло, что язык будто прилип к нёбу, а голова… она болела так, будто по ней били молотком, снова и снова. Всё тело ныло, а в висках стучало так громко, что я почти не слышала собственных мыслей.

«Пить… сейчас мне нужно просто попить…» — эта единственная мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка.

Я медленно открыла глаза, поморгала, пытаясь сфокусироваться, и огляделась. Странное, жуткое ощущение. Комната, но будто и не комната вовсе, а какой-то подвал: низкие потолки, приглушённый свет, сыроватый запах, от которого хотелось съёжиться. Железная дверь с тяжёлым засовом.

А я лежала на кровати, и вот это было самым странным. Кровать была мягкой, с подушками, укрыта тёплым пледом.

Воспоминания нахлынули волной, ударили по вискам новой вспышкой боли. Тот вечер, Ильдар в тени, его спокойный голос, потом шаги за спиной, крепкие руки, платок с едким запахом… и дальше, чёрная пустота.

Меня замутило так резко, что я едва успела подавить рвотный позыв. Вскочила с кровати, рванула к двери, хотела выбить её, закричать, чтобы кто-нибудь меня услышал. Но не успела сделать и шага: дикая, обжигающая боль пронзила щиколотку, и я повалилась обратно на подушки, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

И только тогда я посмотрела вниз. И мир будто остановился.

К моей лодыжке была прикована цепь. Толстая, ржавая, с грубыми звеньями. Она тянулась к стене, к железному кольцу, намертво вмурованному в бетон. Цепь была короткой: я могла только сесть на край кровати, но не встать. Не убежать.

Я тихо застонала, сначала от боли, потом от ужаса, который накрыл меня ледяной волной. Пальцы вцепились в металл, я дёргала цепь, раскачивала её. Но металл только глухо лязгал, царапая кожу. Боже меня держат здесь. Насильно.

В какой-то момент я перестала дёргаться и просто завизжала: громко, отчаянно.

Дверь со скрипом открылась. И в комнату вошёл он. Человек из моих ночных кошмаров. Ильдар.

Он поставил на столик поднос с едой, и медленно подошёл ближе. В его глазах была забота, от которой меня передёрнуло.

— Эй, эй, пожалуйста, не делай так больше! Ладно? А то тебе будет больно!

Я рявкнула на него, голос сорвался на хриплый крик:

— Ты что, блин, творишь?! Ильдар!!! Какого хрена?! Ты что, похитил меня?!

Он пожал плечами, будто оправдываясь, будто это могло всё объяснить:

— В каком-то смысле это твоя вина. Ты собралась улететь! Что мне ещё оставалось делать?!

— Идиот!!! Я тебя убью, на хрен!!! Выпусти меня отсюда!!!

Кинулась на него дико рыча от злости

Визуализация 29 главы

Глава 30

Глава 30

Мирослава

—Идиот!!! Я тебя убью, нахрен!!!

Я кинулась на него, хотела ударить, вцепиться ногтями в лицо, сделать хоть что-то, чтобы он понял, как мне страшно, как я зла. Но он легко увернулся, а потом схватил меня за запясть.

—Успокойся, пожалуйста. Я ничего тебе не сделаю. Клянусь, тебе ничего не сделаю. Прекрати меня бить!

—Не смей мне клясться! — прошипела я, дёргая руками, но он держал крепко. — Ты не имеешь права решать за меня! Ты не можешь просто взять и запереть меня, как какую-то вещь!

Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, чего я раньше не замечала, — не просто одержимость, а отчаяние. Будто он сам не понимал, что делает, но уже не мог остановиться.

—Я не хотел, чтобы ты улетала. Не хотел, чтобы ты исчезала из моей жизни. Ты не понимаешь…

—Да я всё понимаю! — крикнула я, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но я не хотела плакать перед ним, не хотела показывать слабость. — Я понимаю, что ты больной! Я не игрушка, которую можно спрятать в коробку, и играть ею когда вздумается !

Он чуть ослабил хватку, но не отпустил.

—Мира…Я понимаю что ты злишься, но…

—Да ты что?! Заткнись !!!

Я отвернулась, чтобы не видеть его лица, чтобы не слышать этот голос, который когда-то казался мне родным и любимым.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Только моё прерывистое дыхание и тихий лязг цепи, когда я невольно дёрнулась, пытаясь отодвинуться от него.