—Ладно. Когда проголодаешься, сама попросишь.

Я отвернулась, уставившись в серую стену, чтобы не видеть его лица. Не видеть этого фальшивого спокойствия.

А он неожиданно опустился на корточки рядом со мной. Его руки вдруг стиснули мою ступню, и я закричала от резкой боли:

—Какого чёрта ты делаешь?! А-а-а-ай!

Осторожно оглядел мою лодыжку. Кожа вокруг цепи покраснела, под металлом была небольшая ранка

—Тихо, не дёргайся!

Покачал головой:

—Смотри, до чего довели твои капризы. Придётся обработать рану.

И тут он сделал то, чего я совсем не ожидала: вставил ключ в замок на цепи, повернул и цепь упала с ноги. Холодный металл звякнул о пол, а потом он рывком подхватил меня на руки и понёс прочь из этой комнаты.

Мы оказались в его спальне. Он осторожно опустил меня на кровать, а потом снова повернулся к двери и щёлкнул замком.

Ильдар одошёл к шкафу, достал аптечку, вернулся, снова опустился на корточки. Взял мою ногу, положил себе на бедро. Сначала промыл рану перекисью. Потом аккуратно намазал какой-то мазью, заклеил пластырем. Закончив, он вдруг коснулся губами моих пальцев и, улыбаясь, посмотрел на меня.

Я снова отвернулась. Мне было противно.

Он лишь усмехнулся:

—Ок, ты злишься. Тебе неудобно, и всё такое. Хорошо, будешь в моей комнате, без цепей, идёт?

Я промолчала. Он убрал аптечку, бросил напоследок:

—Отдыхай. Мне нужно решить некоторые вопросы по работе, и я вернусь.

Дверь закрылась, щёлкнул замок, и я снова осталась одна. На этот раз не в сыром подвале, а в роскошной спальне, которая всё равно оставалась клеткой.

Я беспомощно повалилась на подушки, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз я не дала им пролиться.

—Пожалуйста, Богдан, найди меня поскорее…

Я сидела на кровати, сжавшись в комок, и вдруг внизу раздался ззнакомый голос.

Я резко встала, забыв про боль, и тут же вскрикнула: нога обожгла резкой, пронзительной болью, будто кто-то вонзил в неё раскалённое лезвие. Я поморщилась, стиснула зубы, чтобы не заплакать, и, прихрамывая, доковыляла до двери. Прижалась ухом к холодному дереву, вслушиваясь в каждый шорох.

И вдруг, я услышала его. Его голос. Низкий, злой, родной.

—Вы теперь женаты, иди и ищи её где хочешь. С чего ты взял что я знаю где она?

—А вот чуйка у меня, что твои мерзкие ручонки имеют свойство лезть к чужим жёнам.

Я не выдержала. Завизжала, колотя кулаками по двери, так, что пальцы заныли, но мне было всё равно:

—Богдан! Я здесь! Богдан, я здесь!!!

Он пришёл. Он нашёл меня.

Но потом я услышала голос Ильдара, спокойный, издевательский:

—Если это всё, пошёл вон из моего дома!

Богдан выругался. Я услышала тяжёлые шаги, они удалялись, становились тише, растворялись в тишине дома.

«Нет-нет-нет!» — эта мысль билась в голове, как загнанная птица.

Я снова заколотила в дверь, уже не крича, а хрипя, потому что голос сорвался:

—Богдан!!! Я здесь!!! Богдан, вернись!!!

Но шаги уходили. Дом затихал. И в этой тишине мне стало по-настоящему страшно.

«Что же делать?! Если он сейчас уедет…»

Я бросилась к окну, рванула створку настежь, и холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Внизу Богдан уже садился в машину. Я схватила с пола свою туфлю и швырнула её в окно.

В тот же миг в комнату влетел Ильдар. Увидел меня у окна, кинулся, схватил за руки, оттащил назад. Я завизжала, но он зажал мне рот ладонью:

—Тихо! Чшшш! Он уехал, без тебя. Расслабься.

Я изловчилась и укусила его за руку. Он выругался, но не отпустил, только сильнее стиснул мою ладонь.

—Успокойся!

—Пошёл на хрен!

—Он тебя так любит, что уехал, даже искать тебя не стал! — он рассмеялся, и этот смех резанул по сердцу, как нож.

И в этот момент дверь буквально слетела с петель.

Богдан ворвался в комнату, как буря, как шторм, сметающий всё на своём пути. Он оттолкнул Ильдара, швырнул его в сторону, и несколько раз ударил жёстко, резко, без раздумий.

—Богдан, не надо! — я повисла на нём, вцепилась в его плечи, умоляя. — Умоляю, остановись! Уведи меня отсюда, пожалуйста, прошу, давай уйдём!

Он замер, тяжело дыша, и посмотрел на меня. В его глазах была такая ярость, такая боль, что мне захотелось спрятать его от всего мира. Я всхлипнула. Он заметил мою перебинтованную ногу, и его лицо исказилось от гнева.

—Из‑за тебя моя жена пострадала и плачет. Молись, чтобы я не вернулся.

Он подхватил меня на руки и вынес из комнаты, спустился по лестнице, осторожно поставил на ноги. Снова оглядел меня:

—Принцесса, живая?

Я кивнула, всхлипывая, и в этот момент мы услышали тихий, ледяной щелчок.

Мы обернулись.

Ильдар стоял в дверях, держа в руке пистолет. Ствол смотрел прямо на нас.

—Если не со мной, значит ни с кем…

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Время будто замедлилось. Я смотрела на дуло…

—Богдан… — прошептала я, хватая его за рукав, сжимая ткань так, что пальцы побелели. — Уходи. Пожалуйста, уходи один. Я останусь с ним.

Он не послушал. Вместо этого обхватил моё лицо ладонями, нежно, бережно, будто я могла рассыпаться от одного прикосновения, и поцеловал почти невесомо :

—Всё будет хорошо

Потом он стиснул мою ладонь в своей, крепко, и мы медленно пошли к выходу.

Мне было страшно.Я плакала, тихо, беззвучно, и шептала про себя слова, которые когда-то бабушка называла оберегом, молитвой.

Мы вышли из дома. Ступени крыльца, холодный ветер, запах сырой земли и дождя. И вдруг выстрел.

Резкий, оглушающий.

Вороны, сидевшие на ветке старого дерева, взметнулись в небо чёрной тучей, хлопая крыльями, и крича…

Конец первой части...