Мы надевали друг другу кольца. Его пальцы чуть дрогнули, когда он надевал моё кольцо. А потом мы поцеловались, и нас объявили мужем и женой.

Мир будто подпрыгнул и снова встал на место только уже по-другому.

Нам подали бокалы с шампанским. Работник ЗАГСа вручил мне мой, улыбнулся. Мы с Богданом звякнули хрусталем, и я уже собиралась сделать глоток когда Богдан резко, почти рывком, забрал у меня бокал и со звонким ударом опустил его на кафель. Стекло разлетелось на осколки, брызнуло во все стороны.

— На счастье! — улыбнулся он, глядя на работника, который всё ещё держал в руках поднос. Тот только недовольно хмыкнул, кликнул уборщицу и ушёл.

Богдан подхватил меня на руки, и я даже не успела ничего сказать как он почти бегом вынес меня из ЗАГСа.

Мы приехали домой. Вечером у нас был самолёт.

Я не могла не думать над тем что будет дальше:

«В Майами мы купим дом. Маленький такой, прямо на побережье. Заведём собаку: лохматую, и бестолковую. Родим детей — может, двоих, а может, троих. И будем счастливы. Очень. По-настоящему.

Богдан крикнул мне из душа:

— Малышка, достань, пожалуйста, из шкафа мой паспорт и наши билеты. Положи в сумочку, чтобы не забыть.

Открыла ящик стола, вытащила документы с билетами, аккуратно убрала их в сумку. Всё на месте, ничего не забыто.

Уже собиралась выйти, как вдруг взгляд зацепился за книгу. Томик «Преступление и наказание» стоял неровно, будто кто-то его трогал и не потрудился поставить ровно. Я подошла, поправила его… и вдруг раздался неожиданный щелчок — резкий, сухой, как треск ветки под ногой. Я вскрикнула, отскочила в сторону, а шкаф медленно отъехал вбок, открывая узкий проход.

Любопытство, глупое, упрямое, взяло верх. Я прошла вниз по лестнице, прикрыв за собой дверь, будто боялась, что кто-то увидит, что я туда иду. Комната внизу была тёмной, я щёлкнула выключателем. Свет ударил по глазам, и я видела то, чего видеть не хотела.

Стена от верха до низа была обклеена моими фотографиями. Разные ракурсы, разные места, разные позы. Вот я иду по улице, не глядя в камеру. Вот сижу в кафе, смеюсь над чем-то. Вот сплю, уткнувшись в подушку, совершенно беззащитная. И самое жуткое, даты. Они были сделаны за годы до того, как мы с Богданом встретились. Кто-то следил за мной. Долго. Внимательно. Методично.

Я опустилась в кресло, ноги вдруг стали ватными, будто из них вынули все кости. На столе лежала тетрадь. Я открыла её и начала листать. И с каждой страницей мне становилось всё страшнее. Там было всё: мои привычки, мои пристрастия, мои увлечения. Даже то, что я ем на завтрак. Какой цвет я люблю, какими духами пользуюсь, какой стиль в одежде мне нравится. Даже то, что я единственный ребёнок в семье. Кто-то знал обо мне больше, чем я сама о себе помнила.

Я вскочила, когда услышала вдалеке голос Богдана:

— Малышка, ну что, ты нашла документы?

Схватила сумку, метнулась вверх по лестнице, прикрыла дверь как раз в тот момент, когда сзади меня обняли крепкие руки.

— Жёнушка моя любимая… — прошептал он, нежно коснулся губами моей шеи, потом резко развернул к себе и поцеловал в губы.

Я молилась, чтобы он ничего не понял. Меня трясло, ладони стали мокрыми — они всегда потели, когда я нервничала. Я отстранилась, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой, ненастоящей.

Он нахмурился, посмотрел на меня с подозрением:

— Любимая, что-то не так?

— Нет! Просто самолёт в шесть тридцать, а уже четыре. И… мне нужно срочно увидеться с Наташей.

— Давай я тебя отвезу?

— Нет, не надо. Поезжай в аэропорт, возьми мои вещи, билеты, паспорта. А я подъеду туда. Хорошо?

Богдан чуть помедлил, будто хотел что-то сказать, спросить ещё раз, но потом просто кивнул и улыбнулся, отпуская меня:

— Хорошо.

Я выскользнула из его рук, схватила сумку и бросилась к выходу, чувствуя, как за спиной остаётся не только комната, но и любимый человек, который вдруг стал чужим и пугающим.

Видео к 28 главе

Глава

Глава 29

Мирослава

Я сидела в такси, смотрела на мелькающие за окном улицы и пыталась собрать мысли в кучу, но они разлетались, как испуганные птицы. В голове крутилось одно: «Мой муж психопат… А бывший парень — просто моральный ублюдок…» И как я вообще могла не замечать этих трещин, этих странных несостыковок, которые теперь складывались в пугающую картину?

«Ладно, — шептала я себе, будто пыталась уговорить собственное сердце не биться так бешено. — Сначала сбежать. Ото всех. Куда-нибудь подальше. А разбираться с этим всем буду потом. Долгие часы у психиатра, разборки, слёзы всё это потом».

Я перебирала в голове варианты. Деньги у меня были: почти полгода я проработала в компании Ильдара, особо не тратилась, копила на что-то «важное», сама не зная на что. Плюс подарки от родителей и деда на дни рождения: суммы там накопились увесистые. На первый год хватит, чтобы снять жильё, устроиться, найти работу.

Попросила таксиста высадить меня у дома. Нужно забрать самое необходимое: пару комплектов одежды, зубную щётку, телефон. А потом в дальнюю деревню, к двоюродной сестре. Пару недель там пересижу, пока всё не уляжется, пока я сама не перестану вздрагивать от каждого шороха.

Вышла из машины, вдохнула прохладный вечерний воздух. Пошла к дому, стараясь не оглядываться.

И тут меня окликнули. Голос был знакомый до мурашек

—Поговорим?

Я обернулась, и чуть не вскрикнула. Ильдар. Стоял в тени, будто вырос из темноты. В его взгляде читалась какая-то тяжёлая решимость.

Скрестила руки на груди.

—О чём нам говорить, Ильдар? Я замужем, у тебя через неделю свадьба…

—Что же, поздравляю тебя.

—Спасибо…

—Я понимаю, что вёл себя как настоящий псих, и ты испугалась меня. Но сейчас я в себе как никогда. Я хочу извиниться за своё поведение. Мы можем остаться друзьями?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё кричало: «Беги от него нахер!»

—Это вряд ли. Но я тебя простила. Если это всё, тогда я пойду. Сейчас мама выйдет …

Ильдар почесал переносицу, будто пытался стряхнуть с себя что-то тяжёлое, и как бы между прочим спросил:

—Ты куда-то едешь? Просто Богдан не с тобой.

Я улыбнулась,

—Тебе-то что?! А?! Да, мы улетаем. В Майами, на год. Я и мой муж .

—Улетаете?

Решила, что пора заканчивать этот бессмысленный разговор. Хватит. С меня хватит.

—Всё. У нас самолёт, Богдан ждёт меня. Прощай. Больше мы не увидимся.

Резко обошла его, шагнула в тень, завернула за угол к дому и тут же почувствовала, как земля будто ушла из-под ног. Громкие шаги, тяжёлые, уверенные, раздались прямо за спиной. А потом крепкие руки обхватили меня сзади, жёстко, безжалостно, не давая шанса вырваться.

Я закричала от ужаса, дёрнулась, пытаясь вырваться, но не успела даже вдохнуть. К моему лицу грубо прижали мокрый платок с резким, едким запахом, таким, что глаза заслезились мгновенно. Голова тут же пошла кругом, ноги стали ватными, я начала оседать, чувствуя, как сознание ускользает, растворяется в этой густой, тяжёлой мгле…

Богдан

Я сидел в зале ожидания, сжимал в руках два билета и всё время ловил себя на том, что шепчу про себя: «жена», «жёнушка». Как сладко это звучало, как будто само слово было тёплым, живым, настоящим. Я так долго ждал этого момента, когда смогу назвать её своей, когда не нужно будет прятать эту привязанность, притворяться, что она для меня просто очередная девчонка. Даже бабушка её полюбила с первого взгляда, а она редко кого принимала.

Но я не мог позволить себе этого счастья. Не мог. Потому что всё было построено на лжи, на крови, на чужой боли. Я должен был её убить. Лишить жизни девушку, которая тронула моё сердце. Должен был по велению матери подмешать яд в шампанское, а потом отправить её родителям фото её бездыханного тела в свадебном платье. И всё ради того, чтобы мама наконец-то перестала плакать по Владу, чтобы у неё появилась хоть какая-то иллюзия справедливости.