—Заходите, заходите. А что это у вас тут?

Я протянула ей коробку с пирожными:

—Мы хотели просто посидеть, поболтать…

Мама кивнула, махнула мне:

—Помоги всё на блюдо положить .

Богдан остался в гостиной с отцом. Я видела, как отец скользнул по нему взглядом холодным, оценивающим…

На кухне мама поставила коробку на стол, достала поднос, бокалы. И вдруг, не глядя на меня, буднично спросила:

—Мира, это что за мальчик?

Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

—Богдан Тихомиров.

В ту же секунду мама выронила поднос с бокалами. Он звякнул, разбился, осколки брызнули по полу. Её лицо вытянулось, побледнело. Она только махнула рукой, кликнула горничную:

—Приберись.

Потом схватила меня за локоть, оттащила в угол кухни, где нас не было видно из коридора, и прошипела:

—Ты кого привела в наш дом?!

—А что не так? Он хороший, он…

Она не дала мне договорить.

—Его мать убила его отца. Она сейчас в тюрьме! Отец был игорок, все проиграл! Весь бизнес их загубил. Её старший сын погиб. Дурная семейка.

Я опешила, будто меня ударили:

—И что?! Он то тут при чём?!

Мама стиснула мою ладонь, будто боялась, что я сорвусь с места и убегу:

—Мира, ты должна поклясться мне, что никогда не приблизишься ни к этому мальчику, ни к Ильдару Бахтиярову.

Я взорвалась, голос сам стал злым, резким:

—А с Бахтияровыми-то что?!

Мама прищурилась, отвернулась, будто ей было неприятно даже произносить это:

—Ты знала, что Ильдар — приёмный ребёнок?

Я покачала головой:

—Нет, а какое это имеет значение?!

Она вздохнула, словно сдаваясь:

—Его мать немного помешалась на поисках своего родного ребёнка. Его у неё украли много лет назад, сразу после рождения. Поэтому она… немного не в себе. Я не хочу, чтобы ты общалась с ними. Обе эти семьи ненормональные! Зачем тебе дурная слава?

Внутри всё кипело, но я не стала спорить. Просто развернулась, схватила поднос с пирожными и пошла обратно в гостиную.

В гостиной отец стоял напротив Богдана, прямой, будто натянутая струна. Богдан держался спокойно, но я видела, как напряжены его плечи.

Отец вдруг резко шагнул вперёд и ударил его по лицу. Звук пощёчины прозвучал в комнате как выстрел.

—Пошёл вон из моего дома, и никогда не смей приближаться к моей дочери! — рявкнул отец.

Богдан даже не пошатнулся. Только коснулся щеки, посмотрел на отца и спокойно ответил:

—Ваша дочь — взрослая, совершеннолетняя девушка. Она сама вправе решать, с кем ей общаться, кого любить… и за кого выходить замуж.

Я не выдержала:

—Что тут происходит?!

Отец зло прорычал:

—Что несёт этот щенок?! Не говорите ерундерунды!

Богдан протянул мне руку, не сводя глаз с моего отца:

—Нравится вам это или нет, хотите вы того или нет… Мы с вашей дочерью женимся.

Я в подтверждение его слов, кивнула

—Я выхожу замуж за Богдана. Уже завтра. Хотите вы того или нет.

Отец рявкнул..

—Я заблокирую все твои счета!

Я шагнула вперёд и вложила свою ладонь в его руку.

Мама вскрикнула мне вслед:

—Уйдёшь с ним — ты мне больше не дочь! Ты не понимаешь с кем связалась! Что ты стоишь ?Он уводит её , сделай что-нибудь !!!

Улица встретила нас прохладой и шумом города

Богдан просто шёл, держа меня за руку, и время от времени поглядывал на меня: будто проверял, не падаю ли я в обморок, не рыдаю ли?

—Ты как? — наконец тихо спросил он, когда мы свернули в переулок, где было тише и темнее.

Я пожала плечами, хотя внутри всё дрожало:

—Не знаю… Вроде дышу. А вроде и нет.

Он остановился, развернул меня к себе, положил ладони мне на плечи.

—Если ты хочешь вернуться, если тебе нужно время, чтобы всё это переварить… Я не стану давить.Это твои родители …прилетишь ко мне, когда будешь готова.Но если передумаешь…я не…

Я покачала головой, сглотнула ком в горле:

—Нет. Я свой выбор сделала.

Богдан крепко обнял меня. И я прикрыла глаза, даже не подозревая что ждало меня дальше…

Глава 28

Глава 28

Богдан

Я лежал рядом с Мирой, слушал её тихое, ровное дыхание и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Её голова лежала у меня на плече, тёплая, доверчивая, а я боялся даже глубоко вдохнуть, будто любой лишний звук мог разрушить эту хрупкую тишину.

Очень медленно, стараясь не потревожить её сон, я осторожно переложил её голову на подушку. Потом укрыл её одеялом, подоткнул края, как делала когда-то бабушка, когда мне было страшно. И тихо, почти бесшумно, слез с кровати.

Одевался я в темноте, на ощупь. Застегнул рубашку, приоткрыл дверь, задержал её на секунду, чтобы петли не скрипнули, и вышел, оставив за собой полоску света, которая быстро съежилась и погасла.

Прошёл мимо кухни, мимо гостиной.

Кабинет встретил меня привычной тишиной. Я подошёл к книжному шкафу, провёл пальцами по корешкам, остановился на «Преступлении и наказании». Потянул за него и шкаф мягко отъехал в сторону, открывая узкий проход. Дверь открылась без скрипа.

За ней была другая комната: огромная, пустая, с бетонными стенами и единственным столом посередине.Я включил свет.

Подошёл к столу, открыл потайной ящик, вытащил телефон. Положил его перед собой. Бояться, что меня услышат, не стоило: от препарата, который я подмешал ей в чай ещё вечером, Мира проспит до утра. Я не хотел этого, правда не хотел. Но у меня не было выбора.

Длинные гудки тянулись, как натянутые нервы, а потом раздался этот голос: мелодичный, знакомый.

— Дорогой мой, надеюсь, ты принёс хорошие новости?

Я стиснул зубы так, что в висках застучало.

—Всё, конечно. Я сделал то, что ты хотела. Я забрал у них дочь. Завтра мы женимся.

— Поздравляю, сынок, — в её голосе звенел торжествующий смех, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

— Завтра утром курьер привезёт тебе подарок. Подольёшь ей в бокал шампанского…

Я молчал. Просто стоял посреди комнаты, смотрел на телефон…

— Что ты молчишь? Всё давно обговорено. Девушка должна умереть. Её мать-змея узнает, как это потерять ребёнка! Я хочу, чтобы ей было так же больно, как и мне, когда мы потеряли Влада!

Я выругался, тихо, сквозь зубы, так, чтобы она не услышала.

— Может, достаточно?! Они и так в ярости, что я отобрал у них дочь.

Она рявкнула. Голос её стал стальным, и безжалостным:

— Ты в своём уме?! Позволить этой девке жить в богатстве с тобой, да ещё и носить нашу фамилию?! Да ты издеваешься?! Они убили твоего брата! И это именно эта змея, её мамаша, отдала приказ убрать всю нашу семью! Отца убили, меня обвинили, засадили на столько лет ни за что! Тебе повезло, что ты выжил! Иначе… сейчас я оплакивала бы обоих сыновей!

Я провёл рукой по голове, потом вниз по виску, по щеке, до губ и подбородка, будто пытался стереть с себя этот разговор, сделать вид, что его не было. Выдохнул, опустил плечи и согласно кивнул, хотя она не могла меня видеть.

— Я тебя понял. Роспись. Шампанское. Фото её трупа и… валю в Майами.

— Умница. Не предавай нашу семью. Ты же не предашь. Я знаю ты хороший сын и брат.

Гудки оборвались резко. Тишина была глухой, беспощадной.

А потом я не выдержал. Швырнул телефон в стену. Он ударился с сухим треском, разлетелся на куски, и осколки звякнули по полу…

Я закричал.Громко, отчаянно, так, что, наверное, даже в спальне, сквозь сон и лекарство, Мира могла бы меня услышать. Но она не слышала. Она спала, доверчиво уткнувшись носом в подушку, ничего не зная, ни о чём не подозревая.

Я опустился на пол, упёрся локтями в колени, сжал голову руками

— Твою мать!!!

Мирослава

— Вы согласны, жених? — спросила регистратор ЗАГСа:

Богдан ответил громко, уверенно, без единой заминки:

— Да.

— А вы, невеста?

— Да…

И это «да» прозвучало как как клятва.Кто бы знал что оно стало самым тёмным «да» в моей жизни !