—Постой, — остановил он меня, и я замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

Медленно обернулась, выдавила из себя натянутую улыбку:

—Что-то ещё?

Он улыбнулся в ответ, но в этой улыбке не было тепла.

—Ты не спросила, какой кофе я предпочитаю.

Я на секунду закрыла глаза, мысленно досчитала до трёх, чтобы не сказать что‑нибудь резкое, и снова открыла.

—Прошу прощения за мою глупость. Какой кофе вы предпочитаете, Богдан Петрович?

Он кивнул, будто именно этого и ждал:

—С молоком и с сахаром. Строго одна ложка. Больше мне нельзя: у меня опасно повышается сахар в крови.

Я снова кивнула, старательно кивая, как послушная кукла.

—Учту.

Развернулась, взялась за ручку двери, потянула её на себя, уже чувствуя, как с каждым сантиметром между мной и ним становится легче дышать.

—Минуту! — снова окликнул он.

Я выругалась про себя, крепко сцепив зубы, и, всё так же улыбаясь, спросила:

—Что‑то ещё?

—Кофе не должен быть обжигающим. Средний, пожалуйста.

—Как пожелаете

вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Оказавшись в коридоре, я прислонилась спиной к стене и наконец позволила себе выдохнуть. Плед соскользнул с плеч, но я не стала его поднимать. Просто стояла, чувствуя, как дрожат пальцы, и пыталась собрать себя обратно…этот человек явно пришёл вывести меня из себя, но он дождётся …

Глава 14

Глава 14

Я вернулась в кабинет с подносом, чувствуя, как пальцы чуть подрагивают от злости. Богдан сидел в кресле Ильдара, закинув ногу на ногу, и при виде меня лишь ухмыльнулся — так, будто весь этот спектакль был устроен ради одной этой секунды: чтобы увидеть, как я снова разозлюсь

—А, вернулась, — протянул он, чуть склонив голову, и в этом жесте было столько снисходительности, что мне захотелось вылить чашку прямо ему на голову. — Знаешь, Мира, у тебя это выходит… почти мило. Такая старательная. Прямо образец идеальной помощницы.

Я поставила поднос на стол чуть громче, чем нужно, не стараясь быть аккуратной. Чашка звякнула о блюдце, ложечка дрогнула. И я посмотрела ему прямо в глаза.

—Рада, что угодила. Кофе, как вы и просили: не обжигающий, с одной ложкой сахара. Приятного.

Он чуть приподнял бровь, будто услышал в моих словах что‑то новое, что ему не очень понравилось.

—Вот это уже приятно…Ты старалась для меня?

Я не ответила. Просто стояла и смотрела на него, и вдруг поняла: он не издевается. Он намеренно так ведёт себя.

—Я стараюсь для каждого гостя нашей компании. На поведение гостей стараюсь не обращать внимания. Не замечаю таких людей как вы…

Богдан усмехнулся, но на этот раз в его улыбке мелькнуло что‑то другое: не насмешка, а… почти уважение. Или мне просто хотелось так думать.

—Не замечать меня? — он чуть наклонился вперёд, и голос стал тише, но от этого только опаснее. — Знаешь, Мира, это вряд ли получится. Я из тех, кого замечают. Даже если очень стараются не смотреть.

Сноб, мажор, человек, который привык, что мир крутится вокруг него. Вот кто он. Но за этой его бронёй из дорогих костюмов и высокомерных улыбок прятался одинокий парень.

—Боги, не нужно думать что мир крутится вокруг вас одного. Такой снобизм так раздражает.

Но он не успел ничего добавить. Дверь резко распахнулась, и в кабинет влетел Ильдар. Лицо жёсткое, скулы напряжены, взгляд сразу нашёл меня, потом скользнул по подносу, по чашке, по Богдану в своём кресле и потемнел.

Он слышал. Слышал всю эту перепалку, все эти колкости.

—Мира, отойди в сторону, — рявкнул он, не глядя на меня, но голос был таким, что я инстинктивно сделала шаг назад, к стене, прижимая к себе пустой поднос, как щит.

Потом он повернулся к Богдану, и в этом развороте было столько холодной ярости, что даже воздух в комнате будто стал тяжелее.

—Проваливай, — сказал он глухо, без крика, но так, что каждое слово падало, как камень. — Мы решили: наша компания не будет сотрудничать с вашей. Никаких переговоров, никаких встреч, никаких «давай обсудим». Всё кончено.

Богдан даже не пошевелился. Сидел, смотрел на Ильдара, и на лице у него была эта его фирменная полуулыбка, та, в которой смешивались насмешка и уважение.

—О, наш босс вернулся — протянул он, медленно поднимаясь из кресла, будто специально тянул время — Деловые решения не стоит смешивать с личными обидами.

—Это не обида, — перебил его Ильдар,шагнув ближе, так что между ними осталось всего полшага. — Это факт. Мы не работаем с вами. Точка.

Богдан чуть склонил голову, будто принимая этот удар, но глаза оставались холодными, расчётливыми. Потом он перевёл взгляд на меня, подмигнул так легко, будто мы только что не стояли на краю какой‑то невидимой войны.

—Всего хорошего, Ильдар, — сказал он спокойно, чуть приподняв подбородок. — Мира, мне тебя жаль… ты этого всего не заслужила

И вышел. Плавно, неторопливо, словно не Ильдар только что выставил его вон, а он сам решил, что пора идти. Дверь за ним мягко щёлкнула, и в кабинете повисла тишина такая густая, что в ней можно было резать воздух ножом.

Ильдар резко выдохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя напряжение, и только потом посмотрел на меня.

Я поставила пустой поднос на край стола, пальцы всё ещё подрагивали, но злость уже уступала место глухому, вязкому напряжению

—Ты в порядке? — спросил он уже тише, но в голосе всё ещё звенела натянутая струна. — Он… он ничего тебе не сделал?

Я опустила взгляд на поднос, будто он мог дать мне опору, и только потом подняла глаза на Ильдара.

—В порядке, — ответила ровно. — А должен был? Что на тебя нашло?

Он на секунду прикрыл глаза, будто пытался собрать себя по кусочкам, а потом снова посмотрел на меня

—Прости, что рявкнул, — тихо сказал он. — Просто… когда я вошёл и услышал, как он с тобой разговаривает, будто ты для него игрушка какая-то… у меня внутри всё перевернулось.

Я чуть нахмурилась. Это звучало почти как оправдание

–Он просто любит играть на нервах, — пожала я плечами, стараясь звучать безразлично. — Я к такому привыкла.

Ильдар шагнул ближе, не грубо, но настойчиво, и остановился в шаге от меня, будто боялся спугнуть, но при этом не хотел отпускать.

—Скажи что он успел тебе сказать?

Я замерла. В этом вопросе было столько напряжения, столько скрытой паники, что мне вдруг стало ясно: его ярость была не только про деловой конфликт. Тут было что-то ещё.

—Всё нормально, он ничего не говорил …

Остаток дня тянулся, как резина. Ильдар то и дело ловил мой взгляд, будто хотел убедиться, что я не отстраняюсь, что не боюсь его, не злюсь. А я старалась держаться ровно, не выдавать, что внутри всё сжимается от этой странной, неловкой близости.

Мы уже дописывали очередной отчёт, когда он неожиданно отобрал у меня папку с документами, закрыл ноутбук и взгромоздил её поверх него. Потом взял мои руки в свои, придвинулся ближе и, наклонившись, нежно коснулся губами шеи.

—Почему ты такая зажатая? — прошептал он, скользя губами по коже. — Такая напряжённая… Скажи, что он тебе сказал? Что-то такое, что ты не хочешь произносить вслух?

Я прикрыла глаза, касаясь пальцами его лица, будто пыталась на ощупь понять, кто сейчас передо мной: жёсткий босс, который минуту назад выгонял Богдана, или мужчина, который искренне хочет меня защитить.

—А что он должен был сказать мне, Ильдар?

Он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза, будто искал там подтверждение своим страхам.

–Не знаю, — признался он, и в этом «не знаю» было столько уязвимости, что мне стало почти больно. — Ты просто… ты сегодня какая-то другая. Как будто между нами выросла стена, и я не понимаю, как её обойти.

Я пожала плечами, стараясь улыбнуться хоть немного искренне.

—Мы же работаем, — повторила я. — Просто день тяжёлый. Я сосредоточена.

Но он не отступил. Вместо этого неожиданно крепко обнял меня, стиснув за плечи: